Глава V. ПЕРЕМЕНА МАРШРУТА
Подводная лодка была военным кораблем. Враги Советского Союзанеоднократно пытались добыть чертежи таинственной подлодки, получитьматериалы и конструкторские расчеты. Вокруг завода, где шло еестроительство, день и ночь кружили шпионы; два ответственных работниказавода, у которых они, очевидно, предполагали добыть на дому материалы оподлодке, были найдены убитыми; шпионов вылавливали, сажали в тюрьму,некоторых за убийство расстреляли. Но число их не уменьшалось, а дерзость,по мере приближения сроков окончания стройки, увеличивалась. Однако все было безуспешно. Постройка подлодки под руководством ееконструктора Михаила Крепина была благополучно закончена. В глубокой тайнелодку спустили на воду, вооружили новыми, совершенно необычными орудиямизащиты и нападения, испытали в мелководном Балтийском море и отправили впервое дальнее плавание -- во Владивосток. Именно там через несколько месяцев, как об этом настойчиво говорили всеставшие известными Советскому правительству факты и материалы, собираласьразразиться давно подготовлявшаяся гроза. Старый враг, упорно и неутомимодобивавшийся господства на Азиатском континенте, не оставлял своихзахватнических замыслов относительно Советского Приморья. Этот цветущий крайразжигал его аппетиты. Императорская клика и военщина готовили удар противСоветского Союза, надеясь на помощь с Запада. Они знали всю опасность, весьриск этой новой своей авантюры. Они знали мощь Советской страны, закованнойв броню новейших достижений науки и техники, знали грозную силу ее армии ифлота. Но жажда новых завоеваний, страх перед надвигающейся революцией всобственной стране и слепая ненависть к стране социализма гнали их впропасть войны с могучей социалистической державой. Спокойно и зорко партия и правительство Советского Союза наблюдали засвоим соседом. Они знали, что двадцать четвертого августа, в день рожденияимператора, ожидалось принятие решений, от которых зависела мирная жизньмиллионов трудящихся. Именно накануне этого решающего дня, двадцать третьего августа,подлодка "Пионер" должна появиться у дальневосточных берегов Союза ипоказать агрессору, что советские границы неприступны. Неожиданное появлениеновой могущественной подлодки должно было в последний момент спутать картыимперского генерального штаба и разрушить все его планы. Это первое в истории свободное плавание в недоступных до сих порглубинах океанов должна была использовать и советская наука, первая в мире,должна была осветить все то таинственное, что скрывалось в этих глубинах ичто возбуждало до сих пор нескончаемые споры среди ученых всех стран. С этойцелью к подлодке прикомандировали группу научных работников во главе сизвестным советским зоологом Арсеном Лордкипанидзе. Они должны были по путиследования подлодки, начиная от Балтийского моря, через Атлантический океан,через Гибралтарский пролив, Средиземное море, Суэцкий канал, глубинакоторого была к этому времени доведена до тридцати метров, через Индийскийокеан, Китайское море и до Японского моря, тщательно изучить такие проблемы,как возникновение и прохождение течений на глубинах, фауна больших глубин,рельеф морского и океанического дна, физические и химические процессы в этихобластях. И здесь, как всегда. Советская страна стремилась к тому, чтобыоборонные и хозяйственные средства служили одновременно и науке -- длярасширения власти человека над природой. Подлодка шла к месту своего назначения, держась на глубине не менеедвухсот метров, стараясь не появляться на поверхности. Ее поход должен былоставаться тайной для всего мира, тайной, скрытой и хранимой глубинамиокеанов, сквозь которые она прокладывала свой путь. Таковы были инструкциивысшего морского командования, которыми руководствовался капитан Воронцов.Отступать от этих инструкций ему разрешалось по его усмотрению лишь в самыхкрайних случаях. Поймав с гибнущего "Диогена" радиосигнал о бедствии, подлодка явилась кместу катастрофы одновременно с остальными спешившими туда судами, хотя ееотделяло от "Диогена" расстояние, в несколько раз большее. Держась наглубине около двухсот метров, следя за всеми радиопереговорами "Диогена" иего спасителей, подлодка проводила затем тонувшее судно до глубины одногокилометра и видела, как скопившийся во многих его отсеках воздух поддавлением воды в сто атмосфер разорвал судно на несколько частей, которыезатем стремительно пошли ко дну. Еще до переклички спасенных подлодка знала о гибели двух человек --одного матроса и одной женщины, упавших в море при столкновении судна сайсбергом. Их тела, медленно опускавшиеся на дно, подлодка видела, когдакружила в глубине вокруг "Диогена". Но трупа третьего пропавшего, советскогомальчика Павла Буняка, подлодка, несмотря на тщательные и усердные поиски,найти не могла. После того как "Диоген" поглотили волны, инфракрасныйразведчик подлодки, управляемый по радио, еще долго носился над поверхностьювод во всех направлениях и опускался на большие глубины, но не обнаружилтрупа мальчика. Тогда старшина водолазов Андрей Скворешня заявил капитануВоронцову, командиру подлодки, что, по его твердому убеждению, мальчик илиего труп находится, вероятнее всего, на одном из крупных обломков, плававшихна месте крушения. Скворешню поддержали начальник научной части подлодкипрофессор Лордкипанидзе, старший лейтенант Богров и радист Плетнев. Была ли судьба, жизнь или смерть советского мальчика тем "крайнимслучаем", который предусматривала инструкция высшего командования? После короткого колебания боевой командир принял решение, котороеподсказали ему советские чувства: горячая любовь к людям и постоянная заботао них. Однако, прежде чем нажать кнопку к подъему на пульте центральногопоста управления, капитан Воронцов обеспечил безопасность корабля всемиимевшимися в его распоряжении мерами. Инфракрасный разведчик вновь вырвалсяиз борта подлодки и начал кружить вокруг нее, поднимаясь по спирали кповерхности, выскакивал в воздух и непрерывно пересылал на экранцентрального поста подлодки изображения всех встречающихся на его путипредметов -- обломков крушения, рыб, водорослей и даже прозрачных медуз. Всеговорило о полнейшей пустынности океана и неба, спокойствии и безопасности.И лишь тогда показался на поверхности океана "Пионер"... Еще работали пневматические рычаги, вгонявшие нижнюю крышку люка в егогнездо, а подлодка, закончив спасение мальчика, уже стремительно погружаласьв спокойные, безопасные глубины, ложась на свой курс. В госпитальном отсекенад телом мертвенно-бледного безжизненного Павлика склонился зоолог и врачподлодки Арсен Давидович Лордкипанидзе. Счастье Павлика заключалось в том, что старший радист Плетнев принял изЛенинграда и передал капитану Воронцову шифрованную радиограмму лишь черезчас после того, как подлодка сняла мальчика с айсберга. Именно этот час спасему жизнь. Радиограмма была от Главного штаба морских сил и содержала чрезвычайноважные сообщения. Органы Управления государственной безопасности установили, что однаиностранная держава, заинтересованная в ослаблении обороны нашихдальневосточных берегов, неизвестным образом узнала маршрут "Пионера" и еетайные агенты намереваются уничтожить подлодку во время ее остановки вГибралтарском проливе или в другом удобном пункте ее маршрута. ПоэтомуГлавный штаб предлагает капитану Воронцову идти во Владивосток, неостанавливаясь в Гибралтарском проливе, и не через Индийский океан, а вокругмыса Горн и через Тихий океан, держаться в течение всего пути на большихглубинах, соблюдать полную секретность, ничем не обнаруживая себя. Этоизменение маршрута должно повлечь за собой и перестройку плана научных работэкспедиции. Однако Главный штаб подтверждает, что при всех обстоятельствахсрок прибытия подлодки во Владивосток остается неизменным -- двадцать третьеавгуста. Не могло быть сомнения, что, если бы капитан Воронцов получил этурадиограмму немного раньше, он медленно удалился бы от места гибели"Диогена", возле которого собралось так много судов и где малейшаяслучайность могла обнаружить присутствие "Пионера". Нетрудно себепредставить, какая участь ожидала бы Павлика в этом случае... Командир подлодки стоял в коридоре и внимательно перечитывал листокбумаги с расшифрованной радиограммой. Радист Плетнев, маленький, сухой, стемным, сморщенным, как сушеная груша, лицом, стоял перед командиром. Налевой руке у него не хватало двух пальцев -- память о длительной зимовке наодном из дальних островов Советской Арктики и о трагической встрече там сбелой медведицей и двумя медвежатами -- впрочем, более трагической для этоймедвежьей семьи, чем для Плетнева. Радист терпеливо ждал распоряжений командира. Стены коридора ивыходящие в него с обеих сторон двери под мягким светом электрических лампматово поблескивали лаком своей темно-красной полировки. Узорчатаякаучуковая дорожка тянулась по полу. Из нескольких круглых люков, вырезанныхв полу и огражденных легким полукругом перил, вырывались столбы яркого светаи доносился тихий, шелестящий шум работавших машин. Командир повернул наконец к Плетневу озабоченное лицо: -- Распорядитесь, пожалуйста, немедленно созвать ко мне командныйсостав подлодки и пригласите начальника научной части. И сами, конечно,приходите. -- Есть, товарищ командир, созвать командный состав, начальника научнойчасти и самому прийти! Через несколько минут, вызванные условными сигналами из своих кают,диспетчерских, из разных отсеков подлодки, один за другим торопливопроходили в дверь командирской каюты первый помощник капитана старшийлейтенант Богров, главный электрик военный инженер второго ранга Корнеев,начальник акустической части лейтенант .Чижов, начальник научной частипрофессор Лордкипанидзе, комиссар Семин, старшина водолазов Скворешня и,наконец, Плетнев. Каюта командира состояла из двух частей. Левая, отделенная портьерой,служила спальней. В правой части, более обширной, посередине находилсябольшой рабочий стол. В углу на небольшом столике помещалось несколькоглавнейших навигационных приборов, автоматически показывавших то же самое,что и приборы в центральном посту управления. В другом углу -- шкафчикавтономной сети освещения. Тут же стояли шкафы, наполненные книгами. Стеныбыли увешаны большими картами рельефов дна Атлантического, Тихого иИндийского океанов. На меньших картах были показаны горизонтальные ивертикальные разрезы океанов с линиями одинаковых температур, солености,плотности, карты вертикальных и горизонтальных течений, господствующихветров. Все уже уселись вокруг стола на легких удобных стульях, однако капитан,не приступая к делу, продолжал с нетерпением посматривать на дверь. -- Где же главный механик? -- обратился он наконец к Плетневу. -- Сказал, что идет немедленно. Дверь отодвинулась, и в каюту вошел, слегка согнувшись под входнойаркой, высокий, ширококостный, сутулый главный механик Горелов. Его большая голова и длинное, худое, со впалыми щеками лицо были гладковыбриты. Это делало особенно заметными выступающие острые скулы и угловатыечелюсти. Под густыми бровями глубоко запрятались черные сверкающие глаза.Большие уши, словно крылья летучей мыши, оттопыривались по сторонам длинногогладкого черепа. -- Прошу извинения, Николай Борисович,-- проговорил он глухим голосом,пробираясь к свободному стулу у стены. -- Меня задержали по дороге к вам. Капитан кивнул головой. -- Так вот, товарищи, какое дело,-- начал он,-- я получил сейчас приказГлавного штаба. Согласно этому приказу, маршрут подлодки значительноменяется. Через Гибралтар она не пойдет. Все молча и с удивлением смотрели на капитана. -- Не пойдем к Гибралтару? -- удивленно спросил зоолог. -- Что такое? -- с недоумением и некоторой растерянностью спросилГорелов. Впрочем, уже в следующее мгновение он равнодушно рассматривал ногти насвоих длинных пальцах. -- Вы что-то хотели сказать, Федор Михайлович? -- обратился к немукапитан. -- Ничего особенного, Николаи Борисович... я просто поражен этойнеожиданностью. -- Да, конечно, -- проговорил капитан и продолжал: -- - Дело, однако,не ограничивается переменой курса. Приказ требует соблюдения максимальнойсекретности похода. Поэтому предупреждаю вас, товарищи, что подлодка нетолько не будет заходить в какие-либо порты, но будет избегать всяких встречс судами, приближения к берегам, подъемов на поверхность. Подлодка будет всевремя находиться в боевом подводном положении. В связи с этим я строгозапрещаю какие бы то ни было действия, которые могут обнаружить подлодку.Глубина хода будет все время не меньше трехсот метров. В ночные часызапрещается пользоваться световыми прожекторами и открывать щитыиллюминаторов. -- А как же с научными работами? -- с беспокойством спросил зоолог. -- Они не пострадают, Арсен Давидович. Наоборот, если хотите, можноувеличить число глубоководных станций и обследовать также экваториальную июжную Атлантику, часть Антарктики, южную и тропическую части Тихого океана.От Гибралтарского пролива и Гвинейского залива придется отказаться. -- Значит, мы пойдем Магеллановым проливом? -- спросил Горелов. -- Возможно,-- ответил капитан. -- В нашем распоряжении имеется, крометого, и путь вокруг Африки. Некоторая разница в расстоянии не имеетзначения. Зоолог собрал бороду в кулак. -- Жаль, -- вздохнул он. -- Подводный Гибралтарский хребет, двавстречных течения в проливе -- верхнее из Атлантического океана и нижнее изСредиземного моря -- очень важные темы в нашей океанографической программе.Впрочем, надеюсь, они с лихвой будут перекрыты проблемами новых областей. Ясейчас же приступлю, Николай Борисович, к составлению плана работ экспедициипо новому маршруту. Не откажите сообщить его мне. И зоолог, вытащив из кармана блокнот и карандаш, приготовилсязаписывать. -- Я вам потом передам его, Арсен Давидович,-- ответил ему капитанпосле минутного колебания. -- Слушаю,-- согласился ученый и тут же испуганно спросил: -- Нопервая-то наша станция, в Саргассовом море, остается в программе? В каюте послышался легкий смех. -- О да! -- усмехнулся капитан. -- При любом маршруте "Пионера" ее непридется исключать. Всем было известно нетерпение, с которым достойный зоолог ждал прибытияв это своеобразное, мало изученное, с почти неизвестной фауной море. Спервых же дней похода зоолог не переставал вслух мечтать о той сладостнойминуте, когда он сможет наконец дорваться до работы в прозрачнейших водахСаргассова моря, где должны были особенно развернуться зоологические ибиологические исследования. -- Отлично! -- удовлетворенно кивнул головой ученый. -- Когда же мыприбудем туда, Николай Борисович? -- Часов через десять. Но надо не только прибыть туда -- необходимотакже отыскать подходящие места для ваших работ на разных глубинах, что-товроде подводного плато или подводной горы. А это не так просто дляСаргассова моря, которое на всех картах показано с огромными глубинами --больше шести тысяч метров... На этом, товарищи, мы закончим. -- Во всяком случае, завтра мы уже сможем приступить к работе,--потирая руки, говорил зоолог, направляясь к двери вместе с остальнымиучастниками совещания.