Глава 4. Сердце
В комнате было темно, только свет уличного фонаря за окном мягко скользил по стенам. Стасина голова покоилась на широкой груди Данилы. Его рука лениво лежала на её талии, а дыхание было ровным, спокойным. Стасе казалось, что именно в эти минуты всё остальное — всё плохое, тревожное, опасное — перестаёт существовать. Только они двое. И тишина.
Она провела пальцами по его ключице, цепляя взглядом каждый изгиб его тела. Даня был рядом. После трёх дней страха, ожидания и одиночества это было как глоток воздуха. И в его объятиях — как бы страшно ни было — она чувствовала себя защищённой. Желанной. Любимой.
Он поцеловал её в макушку и заговорил первым, голос был хрипловатый после напряжённого вечера:
— Завтра ты поедешь со мной.
Стася приподняла голову, вглядываясь в его лицо.
— Куда?
— В частный дом, под Казанью, — ответил Даня спокойно. — Сборы будут. Люди мои приедут, много кто. Надо кое-что обсудить, кое-что решить. Ты будешь рядом. Мне так надо.
Она помолчала. Её сердце слегка забилось быстрее.
— А Эвелина?
Даня сразу понял, к чему она. Он не отводил взгляда.
— Останется у моей матери. Она справится. Не впервой.
Стася потянулась, обвивая его рукой, но в глазах у неё появилась тревога.
— Даня... я ни разу не оставляла её ни с кем. Пять месяцев. Я каждый день с ней. Она... она же совсем ещё малышка. Что если...
Он прервал её, крепко обняв.
— Всё будет нормально, слышишь? Мама знает, как обращаться с детьми. Тебе надо хоть немного оторваться от всего этого. Подышать. И мне ты нужна. Просто будь рядом. Ты ничего не будешь делать — только сидеть со мной.
— Я волнуюсь, — призналась Стася, прижавшись к нему щекой. — А если она будет плакать? Или не захочет кушать без меня? Или...
— Эй, — он положил палец на её губы. — Я же рядом. Я не дам никому и пальцем тронуть ни тебя, ни её. А ты должна доверять мне. Ладно?
Она кивнула. Медленно. Неуверенно.
— Я просто... никогда без неё не была. Даже на минуту. Я чувствую, будто сердце оставлю дома.
— Это нормально, — сказал он. — Но ты мать. А ещё ты — моя жена. Я не могу постоянно уезжать, зная, что ты там, одна, переживаешь. Я хочу, чтобы ты была рядом. Видела, чем я дышу. Понимала, как устроен мой мир.
Она немного помолчала, потом шепнула:
— А если мне не понравится то, что я увижу?
Он усмехнулся.
— Ты давно уже знаешь, кто я. Нечего притворяться. Просто... доверься. Один день. Один.
Стася закрыла глаза. Она снова почувствовала, как он поглаживает её по спине, как ровно и тяжело он дышит рядом. Его тепло было реальным, сильным. И да, он был жесток, груб, опасен. Но он был её.
— Хорошо, — прошептала она. — Один день.
— Вот и умничка, — тихо ответил Даня и поцеловал её в висок.
Они ещё долго лежали в тишине. Эвелина спокойно спала в своей кроватке за стеной. А в этой комнате, среди полумрака, было что-то похожее на хрупкий покой. Но оба знали: завтра он может закончиться.
***
Утро началось как обычно — с тягучей тишины, запаха кофе и света, пробивающегося через полупрозрачные шторы. Но сегодня было не так, как всегда. Стасе не удавалось расслабиться, и в её душе всё ещё оставался холодок тревоги. Данила, как и обычно, сидел за столом, молча завтракал. Он был сосредоточен, его взгляд был устремлён на тарелку, но его мысли, без сомнения, были далеко — в своих делах, которые ожидали его в тот день.
Стася стояла рядом, её пальцы нервно перебирали края белой блузки. Блузка была сдержанной, но подчёркивала её фигуру, как и черные капроновые колготки, которые могли позволить себе только богатые. Временами она прижимала их пальцы к груди, пытаясь избавиться от волнения. Пару лет назад она бы и не подумала о том, чтобы так наряжаться, но теперь она знала, что её внешний вид должен соответствовать его миру, его ожиданиям.
Она взглянула на часы. Время подходило. Свекровь уже была в квартире, и Стася готовилась к самому трудному моменту дня — оставить Эвелину. Свекровь была не самой тёплой женщиной, и её отношения с невесткой оставляли желать лучшего. Она не скрывала своего неприязненного отношения к Стася, что сделало последние недели ещё более напряжёнными.
— Мама, — сказала Стася, пытаясь успокоить своё дыхание. — Ты всё помнишь? Если Эвелина начнёт плакать, ты её возьмёшь на руки. Она успокоится, если ты будешь с ней, как обычно. Я оставила ей молоко в бутылочке, и у нас есть запасные подгузники. Важно, чтобы ты... — она сделала паузу, — чтобы ты не слишком строго к ней относилась.
Слова вязли в горле, она пыталась сохранить спокойствие, но голос дрожал, а мысли сбивались. Свекровь, стоявшая сзади, вглядывалась в неё своим неприветливым взглядом, по-прежнему не проявляя ни грамма теплоты. Она лишь кивала, пока не произнесла с заметной прохладой:
— Ты уверена, что мне с ней справиться? Я никогда не была хорошей няней. Это не моя забота.
Стася покраснела. Её ладони снова начали нервно скользить по ткани юбки. Она посмотрела на Эвелину, которая мирно играла на ковре, а затем перевела взгляд на свою свекровь.
— Пожалуйста, постарайся. Я знаю, ты можешь. — Стася сглотнула. — Если что, позвони мне, я буду на связи.
В голове всё роилось, но она понимала, что нельзя показывать слабость. Дани был в коридоре, и когда она выглянула в его сторону, то увидела, как он стоял у двери, его строгий взгляд направлен прямо на неё. Он, казалось, был готов уйти, и уже ждёт, чтобы она закончила все приготовления.
— Стася, хватит тянуть. Ты слишком много болтаешь. — Его голос был холодным и строгим, как всегда.
Стася почувствовала, как её внутренности сжались. В такие моменты она точно знала, что не будет много времени для всяких волнений, и это ей не понравилось. Она ещё раз подошла к дочке, поцеловала её в макушку, погладила по щекам и прижала к себе. Каждый раз, когда она сдерживала слёзы, ей было всё труднее.
— Малышка, я скоро вернусь, — шептала она, но голос её звучал так, как будто она прощалась на долгие недели.
Она оторвала её от себя с тяжёлым сердцем. Но, не успев уйти далеко, снова услышала голос Данилы.
— Стася, ты что, с ума сошла? — Он подошёл ближе, его рука на её плече. Он выглядел раздражённым, на его лице появилась едва заметная гримаса, как будто это стало последней каплей. — Перестань.
Стася опустила голову и сглотнула. Данила шлёпнул её по попе, как он часто делал, когда хотел выразить недовольство, и добавил:
— Оставь её. Ты не можешь так привязываться, это просто ребёнок. Ты не в детском саду. Пойдем.
Стася сразу почувствовала, как её внутреннее напряжение обострилось. Однако она не осмеливалась сказать ничего в ответ, только ещё раз оглянулась на свою дочку. Но когда она увидела, как Эвелина повернулась и протянула к ней руки, её сердце буквально разрывалось.
Данила снова отвлёк её, жестом показывая, что пора идти. И хотя она чувствовала, что всё внутри неё сжимается, она последовала за ним, зная, что в этот момент нельзя проявлять слабость.