Отчаянный разум

Алина сидела у двери, когда Кирилл нехотя брёл по коридору к ненавистной палате. Он остановился, заметив девушку, сидящую в позе лотоса на узкой кушетке и сосредоточенно изучающую свои записи. Он часто видел её за этим занятием, но так и не удосужился спросить, о чём она пишет. В очередной раз его посетила мысль, какой же он невнимательный дурак.

— Ты всё ещё здесь? — блондин осторожно присел рядом. — Уже поздно.

— Эта больница мне уже почти как дом. Я привыкла.

— Может быть, зря привыкла? — тихо произнёс он, опуская голову.

— Конечно, ведь ты скоро будешь дома. Профессор сказал, что завтра тебя выписывают.

— Что??? — удивился парень. По правде говоря, ему хотелось, как можно дольше оттянуть выписку, потому что душа упорно противилась задуманному.

— Ты выздоровел, — с улыбкой сообщила Алина, прижав свою голову к его лбу. Они одновременно тихо засмеялись. Кирилл почувствовал, как его душу наполняет тепло, словно её внезапно освободили от долгого заточения. Он несколько раз нежно поцеловал Алину в щёчку, крепко прижал к себе и начал осторожно гладить её мягкие волосы. Возвращаться в палату совсем не хотелось, но, похоже, Алину это нисколько не тревожило. Они долго сидели молча, наслаждаясь ночной больничной тишиной. Однако персонал мог бы быть крайне недоволен, увидев их в неположенном месте, поэтому им всё же пришлось вернуться в ненавистные апартаменты. — Как съездил?

— Продуктивно, — ответил Кирилл, бросив взгляд на побитые костяшки пальцев.

— Дрались? — с тревогой спросила девушка, застилая простынь на высокой больничной кровати.

— Всё хорошо... Мы не ругались, — сказал парень, взяв её за руку, и пригладил каштановые волосы, утопая в глубоких синих глазах.

— Я рада, — прошептала Алина, обняв его так нежно, что весь жестокий план едва не рухнул. Маленькая наивная девочка, готовая довериться случаю, оставалась рядом, и это безжалостно обезоруживало его, заставляя забыть все намерения. Но только ради этой синеглазой умницы, парень мысленно заставлял себя довести задуманное до конца.

На следующий день, проснувшись рядом с Алиной, блондин всё настойчивее пытался наполнить сердце решимостью. Он сразу отвёл взгляд от её волос, сверкающих на солнце, и, не дав ей заняться своими вещами, попросил забрать выписку у врачей. Перед отъездом Алине предстояло поставить несколько печатей, чтобы карту Кирилла приняли в центре психотерапии, куда он уже твёрдо решил не поступать. Блондин обзвонил множество центров и клиник в поисках хорошего врача и нашёл его в совершенно другом месте — там, где не было ни тяжёлых воспоминаний, ни мест, вызывающих боль прошлых обид.

— Ну вот, карта готова! — радостно объявила девушка, влетая в палату, где Кирилл укладывал в сумку последние вещи. Он убрал телефон в карман и надел чёрную бейсболку.

— Тогда поехали, — улыбнулся парень, обнимая Алину одной рукой. В другой он подхватил свои две сумки и, пропустив девушку вперёд, вышел с ней из палаты. Закрывая дверь, он на мгновение задержался, оглядывая белые стены, прозрачную штору и узкую кровать, прощаясь с тем, что больше никогда не захочет вспоминать.

Проведя очередной день с Алиной — убираясь, прогуливаясь по магазинам и обсуждая простые бытовые дела, блондин всё яснее осознавал, как ему жаль... Но одновременно всё больше убеждался в правильности своего решения. На следующее утро он долго сидел у её кровати, наблюдая, как Алина мирно спит, раскидав волнистые волосы по белой подушке. На столе лежала её почти завершённая книга, над которой она трудилась последние полгода. Он был уверен: ей удастся всё, о чём она мечтает и к чему стремится. Но только без качелей, которые он всегда будет раскачивать. Он вышел из комнаты, оставил ключи от квартиры на тумбочке, взял небольшую сумку и ушёл, осторожно закрыв дверь.

***

Алекс уже ждал у входа на вокзал, сидя на лавочке под густыми ветвями безлиственного тополя и положив под себя рюкзак. Его глаза были печальны до невозможности, как будто он не понимал, почему Кирилл так поступает. А может, наоборот, понимал, и поэтому отчаянно пытался скрыть свои чувства.

— Ты хотя бы попрощался? — сразу же спросил Алекс, когда блондин приблизился.

— Конечно... нет, — ответил Кирилл с лёгкой грубостью, бросив на мерзлый асфальт дорожную сумку.

— Да что ты за осел...

— Хватит! — перебил его друг. — Я так решил. Просто помоги мне молча. Это всё, что мне нужно.

— Ну да... Только это... — нахмурился мажор. — Ладно... Слезливых сцен устраивать не буду. — Он посмотрел на экран телефона, задержал взгляд на несколько секунд, затем убрал его обратно в карман куртки. — Во сколько поезд?

— В 10:25.

— Осталось пятнадцать минут, — Алекс поднялся на ноги, протягивая руку к сумке. — Пойдём...

— Я сам, — заявил блондин, ударив друга по руке. — Не хочу долгих проводов. Расстанемся здесь.

Друг молча взглянул Кириллу в глаза, слегка кивнув — то ли с пониманием, то ли с обидой.

— Ну пока, — сказал он, не отводя взгляда. Никто не решался двинуться с места, пока воздух вокруг невидимо накалялся. Кирилл отступил на шаг, затем резко развернулся и почти бегом направился к платформам. Он всё ускорял шаг, вдыхая морозный зимний воздух, а добравшись до купе, плотно закрыл дверь и опустился на сиденье у окна, пытаясь восстановить дыхание. Затем прислонился к холодному стеклу и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, пока поезд не начал наполняться пассажирами. Кириллу одновременно хотелось плакать и истерически смеяться. Внутри росла жгучая, глубокая пустота, но он верил, что эта черная дыра выжжет всё плохое из памяти и подарит долгожданную свободу.

Заснеженный вокзал встречал утренних гостей тихим серым туманом и плавно падающими снежинками. Наблюдая через окно за суетой пассажиров, блондин почти успокоил своё учащённое сердце. Погруженный в наслаждение тишиной, он слегка вздрогнул от резкого звука открывающейся двери. На пороге купе возник невзрачный мужчина с густой щетиной и огромным походным рюкзаком.

Парень украдкой следил за соседом, который суетливо устраивался на своём месте, то и дело вынимая из рюкзака какие-то вещи, и парень бросил беглый взгляд на свою небольшую сумку, искренне удивляясь, зачем кому-то может понадобиться столько вещей в пути. Затем он снова перевёл взгляд на заснеженный перрон за окном. Сердце болезненно сжалось, когда поезд дёрнулся, и земля под ним начала приходить в движение. Он крепко сжал кулак, вспоминая взгляд единственного друга, оставшегося стоять на площади вокзала, и волосы самой прекрасной девушки, рассыпавшиеся по подушке, белой, как проплывающая за стеклом станция.

Его переполняли чувства, готовые разорвать измученную душу. Боль, страх, неуверенность... Сожаление о том, что всё сложилось именно так, а не иначе. Мысли о том, смог бы он в этих обстоятельствах что-то изменить. Но каждый раз, размышляя об этом, Кирилл приходил к одному и тому же выводу: лучше сожалеть о том, что никогда не произойдёт, чем о своей вине в том, что могло бы случиться. В одном парень был уверен даже сейчас: он больше не хочет разрушать чужие жизни.

Когда поезд набрал скорость, в груди наконец возникло странное чувство лёгкости, пусть и смешанное с тупой болью. Убеждая себя, что скоро эта боль уйдёт совсем, он смог расслабиться и задремал под мерный стук колёс, а открыв глаза, зажмурился от яркого света закатного солнца, пробивающегося сквозь деревья. За окном мелькала лесистая местность — тонкие, извилистые ветви сменялись зелёными вершинами сосен и елей. Сосед громко храпел, отвернувшись к стене, а Кирилл поднялся, открыл дверь и вышел в пустой коридор. Неторопливым шагом он направился к проводникам, чтобы попросить воды и узнать время первой остановки, немного радуясь своему упорству, позволившему всё-таки уехать.

«Сбежать».

Это слово остановило его посреди качающегося вагона, заставив усомниться в разумности своего поступка. Действительно ли он принял лучшее решение, или на самом деле пытался укрыться от собственной жизни? Никогда прежде, что бы ни происходило, этот жалкий вариант не приходил ему в голову, и теперь это решение вызывало только отвращение. Кирилл рассердился на себя за эти разрушительные мысли и твёрдо сказал своему беспокойному разуму:

«Поздно, Кирилл! Просто продолжай!»

Проводница сообщила, что остановка будет через пару часов, и блондин решил, что за это время не успеет сильно проголодаться. Набрав стакан воды, он отправился к своему купе, прошёл несколько соседних, мимоходом заглянув в одну из приоткрытых дверей, и внезапно остановился. Тело охватил жар, когда взгляд уловил силуэт девушки с каштановыми локонами и книгой в руках.

Кирилл сжал стакан, проглотил ком в горле и попытался успокоиться. «Прекрасно, теперь Алина начнёт мерещиться каждый день?» Нет, такого он просто не допустит! Он обязательно выкинет её из головы. Это не составит труда — уже после первого болезненного наваждения мозг забудет глубину её синих глаз и нежность кожи. Дойдя до койки, Кирилл с грохотом поставил стакан на столик и долго смотрел на мелькающий за окном лес. Однако, снова и снова прокручивая в голове её образ, он резко развернулся и устремился обратно, не ощущая пола под ногами. Уже на полпути он с полной уверенностью понял, что лицо этой девушки он бы не перепутал, даже если бы окончательно сошёл с ума. Не запомнив, где находится нужное купе, он начал открывать двери одну за другой, встречая удивлённые взгляды пассажиров. Распахнув предпоследнюю дверь, Кирилл замер на пороге с широко раскрытыми глазами. От увиденного его лицо вытянулось, а рот приоткрылся. Он несколько раз моргнул, пытаясь стряхнуть пелену неверия с глаз.

— Приветик, — подмигнул Алекс, сидящий у окна и неспешно попивающий чай из стакана.

У входа, держа в руках книгу, в мягком розовом свитере и кожаной юбке, устроилась Алина. Сердце блондина замерло, когда его взгляд скользнул по её волосам, струящимся на одно плечо, и спокойному, улыбчивому выражению лица. — Ты действительно думал, что мы тебя просто так отпустим? Тогда ты точно псих.  Хотя это и так давно известно...

— Что вы здесь делаете? — Глаза метались от волнения, а сердце никак не успокаивалось. Хотелось одновременно и плакать, и смеяться, обнять их обоих изо всех сил, но в то же время высадить из поезда.

— Читаем «Путь воина». Любуемся закатом, — спокойно ответил Алекс. — Обсуждаем реплики. Алина говорит, что воин должен верить в себя, а я считаю, что воин без семьи — это просто бездушное чмо. А ты как думаешь?

Кирилл устало рухнул на кушетку. Алина бросила взгляд на Алекса, который тут же отвёл глаза и умолк.

— Мы не можем тебя бросить, — сказала девушка, стараясь сдержать слёзы.

Кирилл взглянул на неё исподлобья, не находя ни слов, ни действий. Впервые его разум был пуст — ни одной идеи, как поступить. Эти двое перевернули весь его мир.

— Можно... поговорить с тобой? — выдавил он, пристально глядя на девушку. Она посмотрела на Алекса, и тот нехотя поднялся.

— Ладно... пойду прогуляюсь, а то ноги совсем затекли.

С этими словами мажор вышел из купе, аккуратно прикрыв за собой дверь. Алина так уверенно сверлила Кирилла взглядом, что он не знал, куда себя деть от нахлынувшей растерянности.

— Как ты? — спросила Алина, протянув руку и нежно коснувшись его запястья, но парень резко отдернул ладонь.

— Зачем... Зачем ты это сделала?

Алина закусила губу и медленно убрала руку.

— Ты мне очень нужен. — От этих слов Кириллу захотелось выбить ногой окно и выпрыгнуть из поезда. — Я люблю тебя. Безумно. — Не в силах ответить, он лишь покачал головой. Он уже и не помнил, когда в последний раз слышал такие слова. Может быть, мама говорила это, когда укрывала его одеялом на ночь, а может, это ему просто приснилось... — Твоя болезнь не делает тебя недостойным любви. Наоборот, ты должен быть счастлив. Назло всему миру.

Кирилл тихо усмехнулся, мысленно подтрунивая над самим собой. Из всех неудач он даже побег организовать не смог. Вот уж действительно идиот!

— И наплевать на ваши жизни? Ладно Алекс, ему не за что держаться. А ты? Как же твоя карьера?

— Она всегда будет со мной. Неважно, где я окажусь или в какой больнице буду работать. Всегда найдутся люди, которым понадобится моя помощь. Ты знаешь, почему я решила стать врачом? — Парень покачал головой. — Потому что хотела понять тех, кого никто не понимает и не слышит. – Алина оперлась на колени, наклонившись ближе к парню.

— Именно поэтому ты должна сойти на следующей станции и заняться тем, о чём всегда мечтала. Со мной у тебя ничего не получится.

— Я понимаю, ты думаешь, что мешаешь мне, но на самом деле благодаря тебе я осознала, что достижения в медицине мало что значат. Статус и положение не могут заменить человечность. Можно быть выдающимся профессором и терять из-за больничной бюрократии тех, кто действительно нуждается в помощи. А можно работать в небольшой клинике где-то в глубинке и по-настоящему помогать людям.

— Но так ты сможешь помочь лишь немногим.

— Зато я могу начать с малого. Чтобы быть настоящим врачом, не нужно считать количество пациентов. Нужно помогать всем, кому можешь.

— Это не выход для тебя. Ты должна вернуться домой.

— Ты этого хочешь? — спросила Алина, стараясь не моргать.

— Нет, но... — Кирилл замолчал, не зная, как закончить фразу. Его мысли путались, он никак не мог придумать способ убедить её. Или, возможно, он слишком устал сопротивляться и готов был смириться с её решением.

— Я хочу услышать, чего хочешь ты, — сказала Алина, нежно сжав его пальцы.

Кирилл дрожал. Ещё немного — и он разрыдался бы, как ребёнок. Всё внутри него протестовало, разум до последнего отказывался верить, что он действительно настолько важен кому-то.

— Я хочу быть с тобой, — признался парень. — Но боюсь, что у нас ничего не выйдет.

— В любом случае... — вздохнула Алина, — пути назад нет. Я отчислилась из университета и сказала родителям, что меня отправили в другой город на длительную практику. Так что теперь единственное, что тебе остаётся — это вытолкнуть меня из поезда, если ты действительно хочешь сбежать от меня.

Кирилл сжал кулаки, резко поднялся и вышел в коридор. Голова шла кругом. Он осознавал, как сильно сейчас обижает Алину, но ничего не мог поделать со своим страхом.

— Мало я тебе врезал, — бросил Кирилл, глядя на стоящего у окна Алекса. — Зачем ты ей рассказал?

— Эй, эй... Придержи коней. Я тут ни при чём. Эта сумасшедшая сама всё задумала.

— Что?

— Не знаю, как, но она узнала о твоём отъезде, бросила универ, хотя профессор долго пытался её отговорить и был в полном шоке. Родителям соврала из-за тебя. Нужно быть реально чокнутой, чтобы так поступить. Она оставила всё ради тебя, — Алекс несколько раз ткнул Кирилла пальцем в грудь. — Как ты этого не понимаешь, идиот? — Кирилл посмотрел в окно на мелькающие домики с заснеженными крышами. Всё это никак не укладывалось у него в голове, как он ни старался. — Тебе, может, впервые в жизни невероятно повезло, а ты ведёшь себя как последний дурак. Хватит сопротивляться. Просто расслабься, друг.

Мажор положил руку на плечо Кириллу, но тот медленно убрал её, похлопал его по груди и медленно пошёл к выходу. Пройдя несколько вагонов и оказавшись в тамбуре, блондин опустился на пол и, убедившись, что вокруг никого нет, дал волю слезам. Он знал, что никто не увидит этих слёз и что больше он никогда не позволит себе быть настолько уязвимым, но сейчас ему нужно было разорвать ту крепкую нить прошлого. Он не мог принять прощение от семьи и лучшего друга, поэтому оплакивал их всех прямо здесь, в этом поезде, под громкий стук колёс.

Темнота наступила неожиданно быстро. Кириллу пришлось пройти через пять вагонов, чтобы добраться до своего купе, где всё ещё спал уставший сосед, крепко обнимая рюкзак. Взяв свою сумку, он направился к началу вагона и, открыв дверь купе, увидел друзей, сидящих за столом. Они посмотрели на него с тревогой, и только тогда он заметил, что внутри, кроме них, никого не было.

— Попутчиков не встретили? — спросил он, садясь рядом с Алиной.

— Мы выкупили все места, — ответил Алекс. В купе на несколько минут воцарилась тишина.

— Простите, — выдавил Кирилл. — Я больше не буду вести себя как нытик.

— О чём ты вообще? – возмутился Алекс. – После всего, что произошло, ты умудряешься называть себя нытиком? Любой альтруист позавидовал бы твоему бесстрашию. Хоть раз посмотри на себя со стороны.

— Я не сделал ничего особенного.

— Вот именно об этом я и говорю! — усмехнулся Алекс.

— А как же губернатор? — начала Алина. — Ты спас сотни людей. А Алекс? Где бы мы все были, если бы не ты? Ты даже не задумывался, а просто поступал правильно. Я уверена, что и Макса ты уже давно простил, как бы сложно и больно это ни было. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречала. Только вот поверить сам в себя никак не можешь...

— Я... постараюсь, — усмехнулся Кирилл после долгого молчания. — Только хоть вы не бросайте меня, ладно?

Алина с улыбкой прижалась к его плечу, а Алекс, глядя на друзей, расплылся в улыбке, и в его груди вспыхнуло чувство восхищения и радости. А поезд увозил их всё дальше, туда, где ничто и никто больше не сможет сломить их веру друг в друга.