Глава 53
Всё было как-то не так... Неправильно. Я почему-то не исчезала. Оставалась невидимой и неосязаемой для всех, но не уходила дальше.
Я не понимала, что происходит. Пыталась взывать к Глорику, но он не отвечал. Ну, собственно, он и не обязан был меня слышать, всё-таки он больше не являлся моим фамильяром... Но мама! До нее-то почему не удалось достучаться? Я добралась до мамы — пешком, почти весь день топала в Гелион-Штокл — и пыталась пойти с ней на контакт — но она меня не видела и не чувствовала. Вообще никакой реакции. Кажется, только коты ощутили мое присутствие, но были слишком заняты собой, чтобы обращать на меня свое внимание. Ну правильно, чего на меня тратить свое время? Еду я не даю, у них еду не отбираю. Места вроде не занимаю. Какой с меня толк и спрос?
Такое ощущение, что я застряла в некой пограничной зоне, назовем это так. Вроде уже не в реальном мире, но еще не принадлежу теневой изнанке. Что я такое и почему я застряла?
Колдовать не получалось. Магическая Искра вроде бы теплилась во мне, но в этой некой "пограничной зоне" потоков магии не существовало, потому я и колдовать не могла.
Есть не хотелось. Зато все время хотелось спать, и этому ощущению я не могла сопротивляться. Спала я где попало. Холода и жара не ощущала, поэтому заваливалась где-нибудь в парке под деревом и дрыхла без задних ног. Было так странно спать без Глорика... Спать спокойно, без сновидений и без ловушек эффундов.
Лишь однажды мне приснилась некая девушка в темно-синей униформе, какую я видела лишь в учебниках с рассказами про сумрачных странников. У девушки были длинные белые волосы, а яркие голубые глаза смотрели на меня с укором. Я не запомнила, что происходило в этом сне, в память врезалась лишь одна фраза:
- Чего ревешь? Возвращайся давай, сколько можно в сумраке болтаться?
Она звонко щёлкнула меня по носу, и я резко проснулась с гулко стучащим сердцем и испытывая странное ощущение, будто бы забыла какие-то важные слова девушки из сна. В голове вертелось только "Штаб", "якорь", "три" и "Чонгук", но больше я ничего не запомнила.
Впрочем... не стоило предавать большое значение воспаленному разуму. Я все это время только и думала, что о Чонгуке, ни на секунду о нем не забывала.
В таком пограничном состоянии я проболталась несколько дней. Наматывая круги по городу и все время задаваясь вопросом, что происходит, и что я такое? Меня никто не видел, не слышал, не чувствовал... И я ничего не понимала.
А в один день обнаружила себя стоящей напротив входа в Генеральный Штаб. Видимо, мысли о Чонгуке привели меня в это место, не иначе, хотя я и не старалась прийти сюда нарочно. Не знаю, зачем я пришла сегодня к Штабу. Следовало как-то шагать дальше, попробовать понять, что я теперь такое и почему не рассеиваюсь полностью. Дойти еще раз до мамы и снова попробовать выйти на контакт с ней.
Но я стояла на пороге Штаба и не могла заставить себя уйти. Стояла очень долго, смотрела на снующих туда-сюда инквизиторов и снова не могла унять слезы, хотя я и думала, что уже выплакала все что можно.
Меня никто не видел и не слышал, зато всех видела и всё слышала я. И до меня долетали обрывки разговоров инквизиторов, в том числе о Чонгуке.
- Который день из кабинета носа не высовывает...
- Поговаривают, у него резерв так и не восстановился...
- Да, его сейчас другой куратор заменяет...
- А что с его невестой?..
- Горюет, бедняжка...
- Еще бы, от нее даже тела не осталось...
- Эффу так выжег ее, что ли?
- Даже похоронить нечего...
- Такой удар...
Нет, всё-таки не могу, я должна его увидеть. Как бы больно ни было. Может, тогда пойму, почему я застряла тут и не иду дальше?
Пройти в Штаб я смогла легко и просто, как и попасть в кабинет Чонгука — пройдя прямо через дверь. Как призрак, как некая Тень. Как невнятное нечто, которому никто и ничто не может помешать.
Чонгук был в своем кабинете, и у меня сердце сжалось при взгляде на него. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку и положив скрещенные ноги прямо на стол. На столе стояла полупустая бутылка из-под виски да пустой стакан. А весь пол был усеян осколками, видимо, других бутылок, которые словно бы швыряли в стены.
Но разбитые бутылки меня интересовали меньше всего. Я смотрела только на Чонгука, чей взор был непривычно потухший и отсутствующий. Его боль читалась невооруженным взглядом, и я всхлипнула, а глаза мои вновь были на мокром месте.
Чонгук сидел в обнимку с Глориком. Тот распластался на нем, положив лапки на грудь Чонгука и уткнувшись в него носиком. Оба такие грустные и печальные, что аж сердце разрывалось на части. Больше всего на свете я сейчас хотела обнять обоих и больше никогда не отпускать. Но я боялась даже пробовать подходить и прикасаться. Боялась не ощутить прикосновения и окончательно поехать крышей от душевных мук. Я этого просто не выдержу.
Чонгук поглаживал Глорика, и я услышала его тихое бормотание:
- Знаешь, не могу поверить, что она больше никогда не заговорит со мной. Не расмеется. Не рассердится. Не стукнет меня каблуком по лбу, — он криво усмехнулся, но натянутая улыбка тут же сползла с лица. — Мне сегодня опять снились ее нежные руки... Тебе тоже ее не хватает, верно?
Глорик протяжно мяукнул и потерся щекой о подставленную ладонь Чонгука. Шерсть кота сверкнула голубыми искорками, которые тут же погасли.
Тут я только заметила, что в одной ладони Чонгук что-то держал и постоянно крутил в руке. Со стороны входа в кабинет мне было не разглядеть, что именно это за вещь, на которую Чонгук смотрел со смесью злости, печали и еще черт знает чего. В конце концов, он швырнул эту вещь, и она покатилась по полу, отскочив в осколки одной бутылки рядом со мной. Приглядевшись, я увидела, что это золотое колечко. Аккуратное, с небольшим драгоценным камушком, явно женское. И очень похожее на обручальное.
Черт... Это оно мне предназначалось, что ли?
Я почувствовала, что меня снова начинают душить слезы.
Оно могло бы быть моим. Но не будет таковым никогда. Боги, до чего же больно...
Связной браслет на руке Чонгука пиликнул и раздался прохладный женский голос:
- Мистер Чон, напоминаю вам, что сегодня последний день сдачи квартального отчета.
Синяя лампочка помигала и погасла, а Чонгук издал нехороший такой смешок и обратился к Глорику:
- Отчеты... Нет, ты слышал? Отчеты им нужны. Какая нелепость...
Чонгук сдавать какие-то отчеты явно не торопился. Он так и сидел, поглаживая Глорика и просто глядя в одну точку перед собой. Закралось у меня подозрение, что таким образом Чонгук проводил все последние дни, не утруждая себя ни работой, ни тем более отчетами.
В какой-то момент мне показалось, что Чонгук смотрит в мою сторону. Он как-то сильно нахмурился, сощурился, будто пытался что-то разглядеть. Потом раздраженно мотнул головой и крутанулся на кресле, резко разворачиваясь лицом к окну.
Я довольно долго стояла так на одном месте, не решаясь ни шагнуть вперед, ни покинуть кабинет. Просто глядя на Чонгука и отчаянно желая хотя бы прикоснуться к нему. Невыносимо было смотреть на его страдания, но я не могла заставить себя развернуться и уйти, будто в ожидании чего-то.
Все это время, что я молча находилась рядом, у Чонгука то и дело пиликал связной браслет. С ним постоянно кто-то пытался связаться, но Чонгук никак не реагировал. Он полностью игнорировал все сообщения, и чем дольше я за ним наблюдала, тем, как мне казалось, печальнее становился Чонгук.
Он среагировал, только когда его браслет пиликнул, мигнув белой кнопкой, и раздался строгий голос Хосока:
- Нам надо поговорить. Подойди ко мне прямо сейчас. Ты не можешь все время меня избегать.
Браслет пиликнул и погас, а Чонгук задумчиво пробормотал себе под нос:
- Ты прав... Не могу...
Он вдруг резко выпрямился, достал из ящика стола лист бумаги и что-то очень быстро написал крупным размашистым подчерком. Поставил внизу подпись и направился к выходу, держа эту бумагу в руке. Он прошел к выходу из кабинета совсем рядом со мной. Так близко... Господи... Как же я сейчас хотела бы к нему прижаться... Но меньше всего на свете я хотела сейчас протянуть руку и не почувствовать ничего, коснувшись Чонгука. А еще хуже — причинить ему какую-то боль, вред. Я понятия не имела, что я сейчас такое, из какой материи состою, и можно ли мне вообще прикасаться к живым людям. А вдруг я прикосновением способна случайно утянуть людей за собой в эту непонятную пограничную зону? Черт, у кого бы узнать ответы на все вопросы...
Я немного замешкалась, но все же пошла за Чонгуком и увидела, что он свернул в кабинет Хосока. Я тоже туда свернула — пройдя прямо через дверь — и оказалась в кабинете в тот момент, когда Чонгук громко восклицал:
- Да не хочу я это понимать! В задницу это всё! Я ухожу из инквизиции.
- Я не приму твою отставку, — произнес Хосок спокойным голосом, одним касанием пальца испепеляя принесенное Чонгуком заявление.
Но тот и бровью не повел и развернулся к выходу из кабинета, бросив через плечо:
- Мне плевать, примешь ты ее или нет. Я просто ухожу.
- Чонгук!..
- Чего тебе?
- Чтобы увидеть свет в конце туннеля, в этот туннель надо войти.
- Я уже там, в туннеле, и свет в конце туннеля — это фары локомотива, отец, — горько произнес Чонгук. — Он несется на меня с огромной скоростью и вот-вот раздавит насмерть. Уже почти раздавил.
- Так позволь же ему раздавить тебя и, может быть, тогда ты и увидишь настоящий свет.
- Не понимаю, о чем ты, — скривился Чонгук, берясь за дверную ручку. — Терпеть не могу, когда ты начинаешь умничать и выражаться загадками. Бесит.
- Перестань сдерживать себя, Чонгук, — мягко но твердо произнес Хосок, не сводя с сына тяжелого взгляда, который при этом как-то странно остекленел. - Больно? Ну так выплесни эту боль как считаешь нужным.
- На тебя прям не похоже. А как же эмоциональные блоки, и всё такое?
Голос Чонгука был полон желчи, но Хосок никак не отреагировал на его ядовитый тон. Он скрестил пальцы перед собой и произнес размеренным голосом:
- Иногда, чтобы шагнуть вперед, нужно сделать шаг назад. Позволить эмоциям взять вверх... Незримые вещи могут стать видимыми, если в них вкладываешь свою душу. Дженни отдала свою Тень тебе не для того, чтобы ты убивался горем.
- Да что ты говоришь? — раздраженно произнес Чонгук. — А для чего, по-твоему? Зачем, почему вообще она это сделала?
- А ты как думаешь, почему?
Вопрос остался без ответа. Но он и так был очевиден: потому что люблю. Когда искренне любишь, готов отдать все на свете, самое дорогое отдать. В том числе и жизнь. И Чонгука я люблю так сильно, что была готова пожертвовать ради него всем. Что, собственно и сделала. Жаль только, что даже ни разу не решилась сказать ему вслух, как сильно люблю... Все не решалась, ждала какого-то идеального момента, думала, что у нас еще много времени впереди, чтобы насладиться друг другом и сказать все, что хочется сказать...
Чонгук вон, по ходу, тоже ждал. Кольцо обручальное купил, наверное, хотел как-нибудь обставить все покрасивее. А вышло... Вышло как вышло.
Глупости все это. Так глупо чего-то ждать, какого-то дурацкого, придуманного мною же "идеального момента", которому в итоге все равно не суждено было сбыться. Нет никакого идеального момента. Его мы можем сотворить сами здесь и сейчас. А можем и не сотворить, и упустить вообще всё.
- Все равно не понимаю, зачем она это сделала...
- Чтобы ты жил, Чонгук, — мягко произнес Хосок.
Но Чонгук в ответ на эту мягкость только больше вспылил и громко так воскликнул, размахивая руками:
- Так а зачем мне такая жизнь нужна?! Если в ней нет Дженни...
Последние слова он прошептал еле слышно, плюхнулся в кресло для посетителей, упершись локтями в колени, уронил лицо в ладони. Пробормотал невнятно:
- Как же мне паршиво... Не думал, что может быть так больно просто без одного человека. Не думал, что вообще может быть так больно. Не физически, а душевно.
На белом ковре появилось маленькое темное пятнышко. Еще одно. И еще. Тёмные точки от слез, которые невольно капали из глаз Чонгука, и которые он не пытался сдерживать. Я не видела его лица, только темные точки на белом ковре, а вот с моих глаз слезы текли градом, оставляя мокрые дорожки на щеках.
Я беззвучно плакала, и сердце мое разрывалось от боли. А еще почему-то странный жар беспокоил в моей точке солнечного сплетения и разливался неприятным покалыванием по всему телу.
Хосок молчал в безмолвной поддержке. Думаю, он достаточно хорошо знал своего сына и понимал, что ему даром не нужны сейчас пустые слова, похлопывания по плечу и глубокомысленное "всё как-нибудь образумится".
Образумится, конечно. Когда-нибудь в бесконечном "потом", когда боль утраты вылечит время.
- Ты знаешь, а я ведь на днях обзавелся домом, — неожиданно произнес Чонгук глухим голосом. — Точнее — большой квартирой. Купил пентхаус на западном берегу. С шикарным видом на центр Форланда и великолепными закатами. Оформил покупку недвижимости как раз вечером накануне того дня, как...
Он шмыгнул носом и отнял руки от лица, но глаз с пола не поднимал. Продолжил:
- Думал — Дженни понравится. Будет куда ее приводить. Где мы сможем вместе жить. Хотел на деле показать ей серьезность своих намерений. Кольцо обручальное купил... Впервые в жизни действительно захотел жениться. Раньше-то я что? Мне хватало комнаты при кабинете, я плыл по течению, гнался за личными успехами и фактически жил на работе, ловил с этого нереальный кайф. К вам с мамой только на праздники да изредка на выходные заруливал. Меня всё устраивало. Однако... комната комнатой, но мне впервые в жизни захотелось иметь свой дом, чтобы... Ну, не знаю... Чтобы было где создавать уют? И чтобы было кому его создавать. И с кем. А теперь...
Он запнулся, мотнул головой и бессильно выдохнул:
- На кой хрен мне все это нужно теперь?
Он поднялся с кресла и пулей вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Хосок не пытался его остановить. Только задумчиво смотрел ему вслед и печально так вздохнул:
- Н-да... Дела...
Я шмыгнула носом, утерла слезы тыльной стороной ладони и тоже двинулась к выходу.
Не знаю вообще, зачем я сюда пришла... Зачем заставила себя смотреть на всё это... Изначально было очевидно, что мне будет дико больно и горько. Садомазохизм какой-то, ей-богу. Я была уже в шаге от двери, когда вздрогнула от внезапного обращения:
- А вас, мисс Ким, я попрошу задержаться.
Я застыла на месте и медленно обернулась к Хосоку, который смотрел мне в глаза.
Он что... меня... видит?
Но... Как?
Я стояла ни жива ни мертва, дыша через раз и не понимая, что происходит.
- Вы... меня видите? — почему-то шепотом спросила я. - И... слышите?
- Слышу. И вижу. Пока довольно бледной тихой тенью, но достаточной для того, чтобы разглядеть вас и вести диалог. Да и с каждой минутой вы становитесь все ярче, так что скоро телесность к вам вернется, как я понимаю. Не зря я сейчас провоцировал Чонгука, уж простите, что пришлось это делать при вас.
Голова закружилась от услышанного.
Телесность? Вернется?
- Но... как? Почему? Я не понимаю...
- Может, вы присядете? — Хосок кивнул на кресло. — По-моему, ноги вас не держат.
Ноги меня правда не держали, но садиться я отказалась, боясь вообще пошевелиться. Не покидала дурацкая мысль, что сейчас сойду с места, и меня снова не будет видно. Глупо, знаю, но так уж сейчас себя чувствовала. Я несколько дней провела в полном непонимании происходящего, без возможности достучаться до кого-то, без возможности заговорить хоть с кем-то. И сейчас, внезапно сумев пойти с кем-то на контакт, ощущала себя пришельцем с далекой планеты, внезапно обнаружившим жизнь на земле.