Глава 36
Шел... Не знаю какой день пребывания в ловушке сновидений. Время здесь текло иначе. Наверняка в реальном мире прошло лишь несколько часов после моей отключки, или и того меньше. Но здесь был день сурка. Здесь, в ловушке сновидений, мы провели далеко не один день. Я не знаю точно, сколько... Сложно так сказать. Неделю? Две? Больше? Ориентироваться на ощущения тут было бесполезно, они смазывались бесконечной болью, страхом, дикой усталостью и отчаянием вперемешку с нежностью.
Сны сменяли друг друга, все чаще и внезапнее. Зеленые поляны сменялись снежными горами, мы то пытались удержаться на краю обрыва, то защищались от хищных тварей, то падали с высоких скал, то... Ой, да чего мы только не пережили вместе!
Чонгук все время был рядом. Всегда собранный, до предела напряженный. Он вглядывался в каждую травинку под ногами, ожидая подвоха от всего и всех. Между ожесточенными попытками уничтожить меня и бесконечной беготней от какой-нибудь нечисти у нас были лишь короткие передышки, когда Чонгук позволял себе сжать меня крепче в объятиях какими-нибудь пушистыми лапами и уткнуться носом в макушку. В этот момент он прикрывал глаза, зарывался носом в мои волосы и прижимал к себе так крепко, что на время забывалось, где именно мы находимся.
Я чувствовала отчаяние Чонгука. То, как он касался меня, как крепко стискивал в объятиях, боясь отпустить, — в каждом его жесте сквозила нежность и отчаянное желание защитить. Вытащить отсюда. Вот только как — этого он никак понять не мог. Он перепробовал массу чар, из тех, какими мог воспользоваться. Для ряда заклинаний ему не хватало человеческих рук, но превратиться в человека ему никак не удавалось — реальность ловушки не позволяла. Здесь мог быть только один человек, из которого пытались вытряхнуть Тень, и этим человеком была я.
Разум во мне кричал: отпусти Чонгука, прогони его как-нибудь, не мучай вместе с собой, пусть он уйдёт и будет счастлив. Но сердце вопило: пожалуйста, только не уходи, ты мне так нужен!..
Но все наши попытки найти выход, как-то сломать систему ловушки терпели крах и лишь продлевали бесконечную агонию. Не было тут выхода. И спасения не было. За все время я почти не умирала в этом сне. Лишь несколько раз Чонгук никак не мог предотвратить мою гибель, когда сон сходу сменялся ситуацией, из которой не было ни малейшего шанса выбраться. Ну, это я говорю "лишь несколько раз", потому что частота смертей для меня стала в разы реже, а вот Чонгук каждый раз был в ужасе и корил себя за оплошность. Как бы то ни было, а мое пребывание в этом странном пространстве сильно затянулось. Кажется, ловушку это начинало бесить. Потому что чем чаще меня спасал Чонгук от той или иной напасти, тем более изощреннее становились следующие сновидения. И в какой-то момент в реальность сновидения стала массово вторгаться нечисть. Дилманы, демоны, многочисленные зубастые твари, хищные насекомые — все они сыпались с разных сторон, сон все чаще сменялся другим.
Чонгук упрямо защищал меня то в облике дракона, то в облике ястреба, то в виде тигра и льва. Мы то тонули, то убегали, а еще — очень много падали. Кажется, ловушка прекрасно считала мой страх высоты и подкидывала все новые и новые варианты опасностей. Свалиться с небоскреба, упасть с моста, быть пойманным гигантской хищной птицей... Ловушка была чрезвычайно богата на вариации этой моей фобии. Сердце замирало от бесконечного страха, но все еще отчаянно цеплялось за жизнь. А еще ловушка становилась все более жестокой, и я уже чувствовала себя совершенно обессиленной. Есть здесь не хотелось, но от бесконечного адреналина мутило, будто от голода. Да и от мельтешений снов перед глазами уже подташнивало, а от постоянной беготни и дерготни от нечисти было уже физически плохо. Но толку от дёрганий все равно не было.
Все это было бесполезно. Сколько ни сопротивляйся, ловушка возьмёт своё. Выхода из нее нет.
- Хватит! Пожалуйста, перестань, Чонгук! - слёзно попросила я в какой-то момент. - Чем больше сопротивляешься этой ловушке, тем изощрённее она придумывает следующий сон! Перестань, пожалуйста... Я устала... Я больше не могу... Оставь меня, прошу... Мне больно и страшно, и я просто хочу, чтобы все это закончилось...
Слезы всё-таки брызнули из глаз, как бы я ни пыталась их сдерживать все эти дни. Лились из меня потоком, и я никак не могла остановиться. Я старалась быть сильной, не раскисать. Но я всё... совсем всё. Я больше не могла.
Исполинский черный дракон, которым сейчас был Чонгук, замер и уставился на меня, выпуская клубы черного дыма из ноздрей. Мы с ним сейчас стояли на непонятном холме, на самой его верхушке, куда упрямо ползли со всех сторон неизвестные мне создания. Но судя по их клыкам и острым когтям, намерения их были очень даже известные и понятные. Чонгук как раз поджаривал своим пламенем ползущую нечисть, но сейчас уставился на тихо плачущую меня с какой-то дикой смесью эмоций. Страха за меня. Душевной боли. Бессилия. Отчаяния. Какой-то лютой ненавистью ко всему происходящему.
- Хватит! — неожиданно громко, резко и зло гаркнул Чонгук на подкрадывающуюся тварь. — Это теперь мой сон, и я в нем хозяин. Потому что я так хочу!
Тварь замерла и застыла в странной позе, будто бы окаменев. А вслед за ней сначала замедлили движение, а потом застыли и другие.
Я всхлипнула и огляделась. Пространство вокруг странно заиндевело. Застыло, как и хищные твари с полуметровыми когтями. Мне показалось, что даже холодный ветер перестал дуть. А еще со всех сторон раздавался непонятный потрескивающий звук. Я подняла голову и увидела, что по небу поползли чудные фиолетовые трещины. Они расползались, увеличивались, освещая все вокруг неестественным фиолетовым светом. Возникла дурацкая ассоциация с треснувшей скорлупой яйца, внутри которого мы находились.
- Как ты это делаешь?
Повернулась к Чонгуку и тут только заметила, что он вернул себе человеческий облик. Он стоял с идеально ровной спиной, высоко поднятой головой и сжатыми в кулаки руками. Волосы растрепанные, дыхание учащенное, как после длительного бега. Да, собственно, мы сейчас только и делали что бегали... последние несколько дней.
Чонгук явно очень сильно устал. Шутка ли — столько дней провести во сне в состоянии дичайшего стресса и непрерывном использовании магической Искры. Наверняка в реальном мире прошло совсем немного времени, но здесь оно нарочно тянулось липкой паутиной, непрестанно вытягивало магию и выматывало вусмерть.
- Что нужно, чтобы ты проснулась? — голос у него был чрезвычайно напряженный. — Я чувствую, что сам могу проснуться легко и просто, но не смогу утянуть за собой тебя. Пытаюсь, но ничего не получается. Ты тут крепко увязла... Известные мне заклинания не работают. Выхода в физическом смысле тут нет. Тебя не вытянуть... Я очень хочу тебя вытянуть, но одного моего желания недостаточно. Что может помочь тебя вытащить?
Я шмыгнула носом и пожала плечами.
- Якорь, наверное.
- Что ты имеешь в виду?
- Якорь... В реальном мире. Что-то, ради чего мне захочется вернутся. Что-то очень сильное, яркое, за что можно зацепиться... Нет, правильнее сказать: что-то или кто-то, кто будет силой тянуть меня обратно в реальный мир. Кто буквально заставит вернуться. И ради чего я сама буду желать вернуться. Нужен стражник или мощный якорь. Якорь не может быть односторонним... Стражником моим всегда был Глорик, он умеет ждать меня на границе сновидений так ярко, что притягивает меня к себе, как магнитом, я даже сопротивляться не могу. Но ему сюда не пройти, его сейчас рядом нет. А якорь...
Помолчала немного, утерла слезы тыльной стороной ладони и продолжила тихо:
- У меня, наверное, нет якоря. Мама... Я ее очень люблю, но моей любви к ней не хватает, чтобы проснуться. Она меня тоже любит, но она хаотична по своей природе, и мысли у нее скачут с одной на другую, она не может меня удерживать в реальном мире, ее мысли для этого недостаточно яркие и твердые... Недостаточно упрямые, можно сказать. Нет в ней какого-то мощного стержня... Других родственников у меня больше нет. Подруги — это всё не то, их недостаточно. Отношения с ними носят исключительно поверхностный характер. У меня... в общем-то, нет ничего, ради чего я могла бы вернуться. И никого, кто тянул бы меня назад, — глухим голосом закончила я.
Снова шмыгнула носом и отвернулась, обняв себя за плечи. Отсутствующим взглядом уставилась на замершие фигуры нечисти. Они почему-то тоже стали словно бы трескаться, и через эти трещины сочился яркий фиолетовый свет. Еще мне показалось, что я слышала отдалённый звук, будто кто-то выл от боли. В душе было пусто. Я уже ничего не чувствовала. Я устала. Дико устала и не хотела сейчас ничего. Хотела спокойствия. Тишины. Радовалась хотя бы этой короткой передышке. Уж не знаю, как долго она продлится...
Вздрогнула, когда Чонгук оказался рядом и развернул к себе. Взял мое лицо в ладони, заглянул в глаза.
- Я буду твоим якорем, — сказал он уверенно. — Вернись... Прошу тебя, вернись и проснись... ради меня. Я не хочу тебя терять. И я очень... очень хочу, чтобы ты проснулась. Чтобы жила... чтобы была рядом. Рядом со мной. Не оставляй меня, Дженни...
Он притянул меня к себе, сходу вовлекая в восхитительно страстный поцелуй. Глубокий Жадный. Такой отчаянный, словно бы последний. Чонгук зарывался пальцами в мои волосы, обнимал так крепко и горячо, и не было сейчас в мире ничего слаще, важнее, нужнее этих объятий.
Я обхватила его за шею и прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом поцелуе. Просто чувствовать Чонгука каждой частичкой своего тела. Просто ощущать его... любовь?.. И думать... Думать, что, наверное, к этому человеку я испытываю нечто гораздо более сильное и яркое, чем просто влечение. И что у нас с ним могло бы сложиться что-то посерьёзнее короткой интрижки...
Глупо? Наивно? Может быть. Но иногда, чтобы понять, что человек тебе важен, не нужно ходить вокруг да около месяцами и годами. Иногда достаточно пройти вместе через серьезные трудности и сделать для себя все нужные выводы. Но чтобы дать шанс чему-то большему, надо именно что перешагнуть дальше и жить самой. И для начала хотя бы...
- Мисс Ким! — донесся дребезжащий голос откуда-то издалека. — Мисс Ким, вы меня слышите?.. Мисс Ким!..
...я вздрогнула всем телом и судорожно вздохнула, открыв глаза, обнаружив себя лежащей на траве около административного здания Кордона, и ошалело глядя на склонившиеся надо мной тревожные лица коллег.