Глава 35
[Дженни]
Боль. Холод. Страх. Снова боль. Открыть глаза и судорожно вздохнуть. Бежать куда-то — неважно, куда, лишь бы подальше от боли. Но все равно возвращаться к ней, потому что убежать от нее невозможно. И сколько не бегай, так или иначе придешь к одному результату.
Я лежала на холодной мокрой земле, не в силах пошевелиться. Сердце еще отчаянно билось, но трепыхаться ему оставалось недолго. Яд змеи уже стремительно разливался по телу, а сама змея шебуршала где-то рядом в высокой траве в ожидании моей скорой смерти. В этом сне я только и делала, что умирала. От ударов. От ножевых ранений. От укусов. От внезапной остановки сердца. Да много от чего. Фантазия эффундов не знала границ.
Умирала, а потом просыпалась во сне, который сменялся новыми декорациями. Где на меня снова кто-то нападал, покушался, пытался любым способом уничтожить. Я попала в ловушку-сновидение, из которой без посторонней помощи мне было не выбраться. В которой я обречена гулять до тех пор, пока сердце и разум, измученные бесконечной болью и страхом, не сдадутся и не отделятся от тела. Ведь у нас, теневиков, жителей и потомком духов изнанки мира, Тень так просто не отнять. Она плотно привязана к телу, плотнее, чем у любого человека. Особенно у меня, рождённой от двух высших духов хаоса. Вшита крепко, намертво.
Настолько плотно, что отнять мою Тень — та еще нетривиальная задачка. С ней даже хищные Одинокие Тени не могут справиться, потому что им не хватает сил для отделения такой сильной материи от тела. А бесконечные страдания ловушки-сновидения как раз и были призваны ослабить мою телесность. Вымотать настолько, чтобы тело в какой-то момент само по себе исчезло. Когда тело станет зыбким, мою Тень легко можно будет забрать. А она очень, очень нужна многим хищным тварям, да и многим людям, желающим воспользоваться моим могуществом по своему усмотрению.
Я устала бегать, у меня больше не было сил. Ни моральных, ни физических. Я устала бороться. Да и чего ради? Мне из этого сна самой все равно не выбраться. И на помощь прийти было некому. Это в прошлый раз меня спас отец, а сейчас его рядом не было. И шансов не было.
Последние биения сердца.
Тук-тук-тук...
Тук-тук...
Тук...
Чернота и пустота перед глазами. Острая боль в груди. Сон сменился. Теперь я шла в толпе людей в каком-то городе. Вглядывалась в чужие лица с глупой надеждой на то, что кто-то из прохожих может меня спасти. Вытащить отсюда, прервать этот бесконечный "день сурка". Ужасно наивно, но так хотелось, чтобы на помощь пришел кто-то, кто мог бы остановить всё это. Но помочь мне мог только Глорик, а его со мной на Водном Кордоне не было и быть не могло.
Понятия не имею, как так получилось, что я заснула? Не помнила, как отключилась. Я же так старалась бодриться, оставалось продержаться всего-то меньше суток, когда, по словам смотрителей Кордона, магические бури должны были прекратиться. И тогда мы бы телепортировались обратно в Форланд, и я бы проспала как минимум сутки, наплевав на все. Но теперь... Как же глупо все получилось. Так горько и больно. Почему-то особенно горько было от осознания того факта, что я больше не увижу Чонгука. Не увижу, не почувствую. Чертовски мало мы были вместе. И это нечестно!..
Наверное, мысли о Чонгуке, привлекли в мой нелепый посмертный сон красивого белоснежного мейн-куна. Прям такого же, в какого превращался Чонгук в Штабе. С улыбкой наблюдала, как кот ловко перепрыгивал по крышам.
- Дженни!..
Я обернулась по сторонам, пытаясь понять, кто меня зовет. Вокруг сновали незнакомые люди, да и не могло тут быть знакомых. Безликие массы, они спешили по своим несуществующим делам и были призваны сюда лишь для того, чтобы побыть фоном, декорациями для очередной моей пытки.
- Дженни!
Я уставилась на белоснежного кота, который приземлился на тротуар передо мной и смотрел на меня своими огромными светло-серыми глазами.
- Дженни! Это я, Чонгук!..
- О, вот и первые галлюцинации начались, — преувеличенно радостно произнесла я. — Значит, конец уже близок, недолго мне тут мучиться осталось...
- Но я не галлюцинация.
- Все галлюцинации так говорят, — вздохнула я и уселась за ближайший столик уличного кафе.
Огляделась по сторонам, гадая, откуда в этот раз ко мне прилетит кончина. Бегать от нее бессмысленно. Защищаться бесполезно. Поначалу, первые двадцать снов с неумолимым концом я еще пыталась как-то защищаться, по инерции что-то делать. Цепляться за жизнь. А потом устала. Смысл? Не одно, так другое все равно настигнет, как бы не трепыхалась. Какие бы защитные блоки не выставляла, их рано или поздно пробивали. Ведь это не мой сон, и правила тут не мои. И я уже эмоционально выгорела. Чувствовала себя никем, ничем и никак.
- Дженни, это действительно я, — сказал кот, запрыгнув на столик передо мной.
Он уставился на меня своими огромными глазами, но я лишь скептично улыбнулась и протянула руку, почесывая котика за ушком.
- Ну да, ну да... Конечно, ты. Мне бы хотелось, чтобы ты пришел, поэтому ты мне и видишься. Даже жаль, что это все лишь морок. Я бы хотела, чтобы это был настоящий Чонгук. Чтобы... Чтобы хотя бы попрощаться с ним по-человечески, что ли.
- Меня позвал твой фамильяр, Глориан-как-его-там... Глорик, короче, — продолжал гнуть свою линию кот. — Сказал, что тебя поймали в какую-то ловушку сновидений, и одной тебе отсюда не выбраться.
- Так и есть, — вздохнула я, решив побеседовать со своей галлюцинацией. — Одной мне отсюда не выбраться...
- В чем заключается ловушка? — кот напряженно осматривался по сторонам. - Выглядит как обычный сон. Но ты все равно не можешь проснуться, и я чувствую, что не могу просто взять тебя и разбудить.
- Обычный, — горько усмехнулась я. — Настолько обычный, что...
Договорить мне не удалось. В уличное кафе, в котором я сидела, на огромной скорости въехал грузовик. Протаранил несколько стульев, и меня мощным ударом откинуло в витрину кафе. Удар был такой сильный, что я пробила витрину и упала не абы куда, я прямехонько на очень удачно выставленные ножи, конечно же. Это не мой сон. И правила тут таковы, что все возможное меня убить должно меня убить.
Дикая головная боль. Боль по всему телу. От осколков разбитой витрины, от ножевых ранений. Я даже не пыталась выкарабкаться и пошевелиться, потому что это не имело смысла. Всё — не имело смысла. Просто лежала на спине, глядя в потолок и чувствуя, как жизнь стремительно утекает из меня. В который раз. Вокруг была кровь, много крови, но на нее я тоже не обращала внимания. Какой смысл?
- Дженни!!!
Ко мне подскочил белоснежный мейн-кун. Его при ударе откинуло в сторону от меня, он даже не успел как-то среагировать. Да он и не мог успеть. Это ведь не мой сон. И правила тут таковы, что мне никто не должен помогать. Кот наворачивал вокруг меня круги, трогал лапками, яростно шипел и продолжал панически метаться.
- Долбанные лапы!! У меня не получается превратиться в человека, а без рук я не могу тебя исцелить!..
- Так и не надо. Бесполезно же, — вяло улыбнулась я. — Это всё не имеет смысла. Не мельтеши, сейчас сон все равно сменится.
Едва договорила, как сердце остановилось, и сознание отключилось. Но ненадолго: скоро я открыла глаза, обнаружив себя посреди некой ярмарочной площади. Пространство вокруг еще не до конца сменилось, оно только было в процессе трансформации. Но вот интересно: сон сменялся, а кот остался. Стоял рядом со мной и в ужасе смотрел то на меня, то по сторонам. Все такой же белый, с красивым золотым отливом. Только ошарашенный всем увиденным.
Это странно, что кот остался, потому что в каждый новый сон переходила лишь я одна. Все остальные декорации сменялись молниеносно. А это значит что? Значит, кот — не декорация. Черт, неужели правда Чонгук?..
- Глорик, говоришь, за тобой пришёл, — пробормотала я задумчиво. — Хм...
Честно говоря, не знала, мог ли он пройти в чей-то сон на Водном Кордоне. Наверное, мог, если постараться. Я-то при засыпании мгновенно в ловушку эффундов попала, а сюда фамильяру хода нет. Но по чужим снам Глорик вполне мог пробежаться. Наверное...
- Ладно, допустим, ты мне не мерещишься. Хотя мне, честно, странно об этом думать... Но допустим. Тогда тем более — уходи отсюда. Я не знаю, может ли тебе тут что-то навредить. Но если ты настоящий, а не плод моего воображения, то беги как можно дальше. Здесь опасно.
- Н-да, я заметил, — нервно дернул хвостом кот, внимательно разглядывая меня. — Что произошло? Ты... Ты умирала. Как будто бы по-настоящему. От тебя исходила четкая аура умирающего человека. Тебя исполосовало стеклами и ножами. Почему на тебе нет никаких повреждений?
- Так сон же, — пожала я плечами с совершенным безразличием. — О, мороженое!..
Мимо по ярмарочной площади проходил мороженщик, раздавая всем холодное лакомство, и я взяла из его рук шоколадный рожок, усевшись прямо на зеленый газон.
Чонгук, устроившийся рядом на траве, смотрел на меня, как на сумасшедшую.
- Почему ты так спокойно на все реагируешь? Тебя только что убили! А ты сидишь тут и... ешь мороженое?! Это нормально вообще?
- Последняя радость умирающего! — с легкой истеричностью заявила я.
Помолчала немного и добавила уже не так бодро:
- После двадцатой смерти подряд перестаешь реагировать на такие вещи, как летящий на тебя грузовик и острые стекла, впивающиеся в тело. И просто радуешься мороженому.
- После... какой? — тихо переспросил Чонгук. — Двадцатой? А... сколько их тут у тебя всего уже было?
- После тридцатой сбилась со счета, — пожала я плечами.
Чонгук молчал. Долго. Напряженно. Жаль, что физиономия мейн-куна плохо передавала эмоции, но шоковое состояние Чонгука было очевидно.
- В этом заключается суть ловушки, — продолжила я, слизывая верхушку клубничного мороженого. — В бесконечном страдании. Я теневик, и моя Тень очень плотно привязана к телу, она является частью меня, ее нельзя просто так украсть, как у любого другого волшебника. На изнанке же всё шиворот навыворот: там Тень важнее телесности, тело является лишь приложением к духу. В отличие от реального мира, где все как раз наоборот, и без тела не обойтись. Но вот если вымучить меня бесконечным страданием, то в какой-то момент я окончательно потеряю телесность в реальном мире. Прямо во сне. И тогда мою Тень можно будет очень легко забрать. Легче легкого. Эффунды — я так поняла, ты уже знаешь про этих хищных духов сновидений, да? — они давно охотятся за моей Тенью.
- На кой им это нужно? Зачем тебя в эту ловушку сунули? Чего от тебя хотят эти эффунды?
- Бессмертия, — прошептала я.
- Чего? — не понял Чонгук.
- Бессмертия, — повторила чуть громче и в ответ на недоуменный взгляд добавила: - Я бессмертна, Чонгук. Вернее, моя Тень бессмертна. Бессмертна, неуязвима и чрезвычайно сильна. И есть много желающих исправить этот мой недостаток, ведь при большом желании и определенном усилии его можно отобрать. Отобрать то, что якобы несправедливо принадлежит мне, присвоить себе и воспользоваться по своему усмотрению.
Повертела в руках наполовину съеденный рожок мороженого и заговорила негромко:
- Ты спрашивал, почему мои родители перебрались из города Теней в реальный мир. Так вот... Они перебрались, чтобы защитить меня от ловцов сновидцев как раз. В реальном мире это сделать проще. На меня всегда охотились, с самого рождения. Мне не повезло родиться с очень сильной Тенью. Знаешь, мои родители довольно могущественные высшие духи. Были могущественными. Духи Теневого города редко заводят детей, им обычно это неинтересно. Но если уж такое случается, то их магия объединяется, удваивается и вливается, так сказать, в их плод любви. У сильных духов всегда рождаются сильные одарённые в магическом плане дети. У меня большой потенциал, я знаю, что пока не раскрыла его даже на десять процентов. Ну, уже, видимо, и не раскрою... Ладно, не суть. Суть в том, что вся эта сила исходит от Тени. Волшебники в реальном мире обычно измеряют силу друг друга яркой магической Искрой, но дело не только в ней. Магическая Искра без Тени не держится, так что для развития мага важна совокупность факторов. У верховных магов и Искра яркая, и Тень сильная. Искра — это связь с реальным миром. Тень — связь с изнанкой мира. Только тот, кто способен закрепиться в обоих областях, способен стать верховным, так уж заведено.
Задумчиво откусила вафельку от рожка мороженого, наблюдая за ярмарочным фокусником, который выступал на сцене неподалёку.
- Если присвоить мою Тень, то можно воспользоваться ею в разных целях. Можно просто присвоить ее себе и жить вечно. Ну, относительно вечно — пока жив этот мир, но по человеческим меркам это бесконечно долго. Можно использовать энергию Тени и устроить какой-нибудь апокалипсис местного масштаба. Можно заменить одной моей Тенью сотни других обычных. И, например, прорвать материю реальностей. Если мою Тень поглотят эффунды, плохо дело будет. Они скорее всего смогут вырваться в реальный мир и поглотить тысячи Теней тысяч волшебников. Я сейчас думаю, что им это нужно, чтобы накопить много, очень много энергии, чтобы вернуть к реальной жизни древнего духа хаоса Эффу. Я-то была уверена, что Эффу давным-давно канул в лету, и не понимала мотивов, но сейчас пазл вроде складывается, с моей украденной Тенью это можно очень быстро провернуть... Чонгук? Ты как-то подозрительно долго молчишь.
- Перевариваю информацию. И думаю о том, что все мои шуточки про твое бессмертие оказались не шуточками.
Я невесело усмехнулась.
- Почему ты раньше мне об этом не сказала? Обо всем... этом. О бессмертии, об особенной Тени, о ловушках?
- Боялась.
- Чего? Того, что я тоже захочу присвоить себе бессмертие?
Я молча кивнула, шмыгнув носом и откашлявшись от странной сухости в горле.
Чонгук яростно саданул лапой по растущей рядом поганке.
- Да на кой мне нужно твое бессмертие?!
- Мне многие так говорили, — горько усмехнулась я. — А потом пытались забрать мою Тень во сне. Мне улыбались, обещали поддержку и помощь, дружбу до конца жизни, любовь до гроба и все такое, а потом... Потом усыпляли и приходили за мной во сне. Пытались меня ослабить. Потому что, видимо, речь шла о дружбе и любви только до моего гроба. В детстве я попала однажды в такую же ловушку, доверившись одному очень близкому человеку, меня тогда спас отец... Он здорово ослаб, растерял после этого все свои силы высшего духа. Ослаб настолько, что несколько лет спустя, когда мы уже перебрались в Форланд, он подхватил какую-то заразу, сильно заболел... не смог выжить, его организм больше не справлялся с нападками извне. Мне достался его фамильяр, но... Сам понимаешь, сложно после всего этого кому-то доверять. Я была очень доверчивым ребенком, и меня усиленно и весьма успешно учили обратному.
Я прочистила горло, которое начало саднить, и добавила:
- Прошлое мое пребывание в ловушке почти увенчалось успехом для ловцов Теней, я тогда почти развоплотилась, отец с Глорикои успел помочь в последний момент. Но с тех пор у меня есть некоторые проблемы с телесностью. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы ее сохранять. Но когда трачу много энергии, то эта проблема дает о себе знать. А в детстве я теряла телесность постоянно от негативных эмоций, когда еще не умела управлять своим настроением. Мама много сил потратила, чтобы вбить в меня позитивный образ мышления, заодно окружала меня всем тем, что я так любила, и что поднимало мне настроение. Мое пристрастие к клубнике и розовому цвету как раз оттуда растет. Всегда любила клубнику, и когда поглощала эти ягоды в детстве, настроение было хорошее, телесность была плотной. А розовый цвет в одежде, интерьере и прочем всегда дополнительно радовал глаз и как-то вошел в дурацкую привычку...
Я прервалась, потому что кашель усилился, а еще начало дико крутить желудок.
- Что такое? — Чонгук тревожно оперся на меня передними лапками, заглядывая в лицо.
От боли я сложилась пополам, скрючившись на траве и заходясь в остром приступе кашля, раздирающим горло. Голова резко стала тяжёлой, а по венам, по ощущениям, будто бы стремительно разливался яд.
- Мороженое... Наверное... отравленное было...
Яростное шипение Чонгука я слышала уже угасающим сознанием. К счастью, это отравление протекало быстро, стремительно даже. Так что в адской агонии я мучилась лишь несколько минут, сердце неотвратимо замедляло свой ход.
Тук-тук тук...
Тук-тук...
Тук...
Сон сменился.
Я открыла глаза, не торопясь подниматься с холодной земли. Хотя следовало: кругом был снег, ледяной ветер нещадно дул в лицо, и я вмиг продрогла. Сердце болезненно покалывало. Плохой знак. Недолго мне осталось. Вдруг стало теплее. Меня как будто закутали в теплый пушистый плед, мягкий и уютный. Не сразу сообразила, что меня обнимает белый медведь. Такой большой, что он всю меня укрыл, как в меховом коконе, и прижал к себе.
- Дженни, чтоб тебя!! — раздраженно заговорил медведь голосом Чонгука. — Да почему же ты раньше обо всем этом молчала?! Мне вот что делать, если ты в этом сне погибнешь?
- Срочно созывать Верховный Совет Инквизиции и решать вопрос, как остановить эффундов, — безразличным тоном отозвалась я.
На меня напала такая апатия, что никаких эмоций я уже не испытывала. Ни страха. Ни горечи. Ничего. Только смотрела далеко вперед, туда, где светлое небо сливалось с холодным морем. Мы с Чонгуком сейчас находились на одиноком большом айсберге посреди царства бесконечного снега и льда. Вокруг не было ни души, даже птицы не летали.
- Да плевать мне на этих эффундов!..
А вот удивление я все же еще испытывала. В смысле — плевать? Подняла голову, глядя в черные глаза белого медведя.
- Ты мне как предлагаешь потом жить с мыслью о том, что ты погибла по моей вине, а?!
- Да почему по твоей-то? Не ты меня в эту ловушку загнал!
- Зато я мог не приводить тебя на Кордон вообще! — Чонгук явно был очень зол, то ли на меня, то ли на себя. - Просто предотвратить эту проблему в принципе!
- Я ничего не знала ранее о Водном Кордоне и не представляла, что там бывают магические бури, которые блокируют перемещения между мирами. Никогда о таком не слышала. Если бы знала, любым способом увильнула бы от этой телепортации.
Чонгук утробно зарычал, крепче стиснув меня в объятьях пушистых и сильных лап. Крепче, но нежно.
- От этого я еще больше злюсь. Не на тебя. На себя...
- В голову не приходило, что у кого-то с этим могут быть проблемы. Я никогда не сталкивался... Ни с чем подобным. Даже мысли не допускал, что пребывание на Водном Кордоне может быть смертельно опасным для кого-то. Наоборот, это всегда считалось самой безопасной точкой во всей Вселенной. Максимально нейтральной для жителей любого уголка любой реальности. Если бы я знал... Чего еще я о тебе не знаю?
- Я тебя не виню, — улыбнулась слабо, уткнувшись носом в густую шерсть. — Я редкое исключение. Жертва по-дурацки сложившихся обстоятельств. Ты не сможешь вытащить меня отсюда. Лучше уходи. Ни к чему тебе... на все это смотреть.
- Ты в самом деле думаешь, что я могу сейчас просто оставить тебя тут одну? А самому проснуться и спокойненько жить дальше? Мне что, все равно, что с тобой сейчас происходит, по-твоему?
- А тебе не все равно?
Пушистые объятья стали еще крепче. А большой нос белого медведя уткнулся мне в макушку.
- Я до одури боюсь тебя потерять.
- Почему?
- Я... не вынесу, если ты погибнешь!
- Почему? — повторила почему-то шепотом.
- Может, потому что неровно к тебе дышу?
С моих уст слетел невеселый смешок.
- Ты наверняка всем так говоришь. Сколько у тебя там таких, как я, было?..
- Хм, дай-ка подумать. Нисколько? — голос Чонгука сейчас был гремучей смесью яда, горечи и досады.
Я хотела ответить, но в этот момент часть айсберга, на котором мы сидели, треснула и резко рухнула вниз.
Все правильно. Мы засиделись. Это не мой сон, и правила тут не мои. Вода была не просто холодной. Она была ледяной. Леденющей! Она сразу попала в рот, глаза, нос, уши, обжигая холодом, сковывая движения. Я по инерции бултыхалась в этой ледяной воде, пытаясь вынырнуть на поверхность. У меня не получалось, потому что руки и ноги немели от холода. Ох, захлебнуться холодной водой — это один их моих самых лютых страхов...
Захлебнутся, однако, мне не дал Чонгук. Большой белый медведь подплыл ко мне и резко вытолкнул на поверхность, помогая вскарабкаться на плавающую льдину. Лед резал ладони и обжигал лютым холодом, ледяной ветер усилился, и я мгновенно продрогла до костей. Пальцы коченели на глазах и уже не сгибались. Холодно... Как же холодно... Рядом раздался шипящий звук, и длиннющий хвост гигантской огненной саламандры придвинул меня вплотную к себе. Саламандра была огромной, в два человеческих роста. Она занимала половину площади дрейфующей льдины, которая медленно плавилась с шипением под горячей рептилией. Но льдина большая и плавиться будет очень долго. А я прижалась к саламандре, дрожа всем телом. Рептилия была такая горячая, что прикасаться к ней было даже немного больно, потому что я слишком сильно замерзла. Но все равно я медленно согревалась. Во всяком случае, перестала стучать зубами, да и руки наконец стали послушными.
- Спасибо, Чонгук, — шепнула еле слышно. — Но... Лучше бы ты спасался сам...
Но он все равно услышал. Махнул длиннющими хвостом, обвивая меня покрепче в горячий кокон.
- Я тебя тут не брошу. Мы найдем выход. Если сюда есть вход, то обязательно должен быть выход. Мы найдем его. Обещаю тебе.
К глазам подступили слёзы, но я смахнула их и прижалась теснее к горячему боку Чонгука. Сейчас мне так отчаянно хотелось ему верить...