Глава 16
Дверь изменилась. Последний раз, полтора месяца назад, была коричневой, а теперь стала белой; впрочем, сквозь неровные мазки свежей краски местами проступала старая.
Пиппа постучала снова, на этот раз настойчивее. Изнутри доносилось негромкое гудение вакуумного пылесоса; возможно, ее не слышат?
Внезапно гудение прекратилось и за несколько секунд стихло до нуля – словно рой насекомых снялся с дерева и улетел прочь. Затем по полу процокали каблуки, дверь открылась, и на пороге появилась элегантно одетая женщина.
– Здравствуйте. Я к Максу. Он дома?
– Здравствуйте. – Женщина
улыбнулась, обнажив испачканные вишневой помадой зубы, и посторонилась, чтобы впустить Пиппу.
– Конечно, дома. Проходите...
– Меня зовут Пиппа.
– Проходите, Пиппа. Макс в гостиной. Ворчит, когда я прихожу к нему в комнату пропылесосить, а он играет в свои стрелялки. Прерваться, видите ли, не может.
Мама Макса проводила Пиппу в гостиную, отделенную от холла арочным проемом.
Макс, одетый в клетчатые пижамные брюки и белую футболку, разлегся на диване, вцепившись обеими руками в контроллер, и лихорадочно давил на кнопку большим пальцем.
Мама покашляла, и он поднял глаза.
– А, Пиппа Ну-и-Фамилия! – с придыханием произнес он и снова уставился на экран. – Что привело тебя сюда?
Пиппа непроизвольно едва не скорчила рожу в ответ, но сдержалась и натянуто улыбнулась.
– Ничего серьезного. – Она небрежно повела плечами. – Просто хочу спросить, насколько близко ты на самом деле знал Энди Белл.
Макс резко поставил игру на паузу, выпрямился и посмотрел на Пиппу. Затем на миг взглянул на мать и снова уставился на Пиппу.
– Кто-нибудь хочет чаю? – спросила мама.
– Нет, мы не хотим. – Макс встал с дивана. – Пиппа, наверх.
Он протопал босиком через холл к широкой лестнице. Пиппа вежливо кивнула матери и направилась следом. На втором этаже Макс распахнул дверь спальни и жестом пригласил Пиппу войти.
Она занесла ступню над свежевычищенным ковром и помедлила. Не рискованно ли ей оставаться с Максом наедине?
Макс нетерпеливо мотнул головой.
Мама всего лишь этажом ниже; вероятно, никакой опасности нет. Пиппа поставила ногу на ковер и вошла в спальню.
– Вот спасибо, – сказал Макс, закрывая дверь. – Маме лучше не знать, что я опять болтаю про Энди и Сэла. Эта женщина – настоящий бладхаунд, ничего не выпускает.
– Питбуль, – поправила его Пиппа. – Это питбули ничего не выпускают.
Макс улегся на бордовое покрывало.
– Какая разница? Выкладывай, что
тебе надо?
– Я уже сказала. Насколько близко ты на самом деле знал Энди?
– А я уже ответил. – Он оперся на локоть и бросил взгляд куда-то через плечо Пиппы. – Я едва ее знал.
– Хм. – Пиппа прислонилась к двери.
– Просто знакомая, а?
– Да, именно так. – Он почесал нос. – Откровенно говоря, твой тон начинает меня слегка раздражать.
– Ну-ну. – Она проследила за взглядом Макса. На дальней стене висела пробковая доска, еле видная за постерами, фотографиями и всякими другими бумажками. – А меня все больше начинает интриговать твоя ложь.
– Какая еще ложь? Повторяю, я едва знал Энди.
– Интересно. У меня был разговор со свидетельницей, которая присутствовала на том самом отрыве в марте двенадцатого года. Она сообщила, что несколько раз видела вас наедине, и вы смотрелись как сладкая парочка.
– Кто эта свидетельница?
Еще один мгновенный взгляд на доску.
– Я не раскрываю свои источники информации.
– Бог ты мой! – Макс разразился низким гортанным смехом. – А девчонка-то реально возомнила себя полицейским! Очнись, красавица!
– Не увиливай. Отвечай, ты действительно тайно встречался с Энди за спиной у Сэла?
Макс снова расхохотался.
– Сэл был моим лучшим другом.
– Это не ответ. – Пиппа скрестила руки.
– Нет, я не встречался с Энди Белл. Еще раз говорю, я едва ее знал.
– Однако свидетельница видела вас вместе, причем вы вели себя так, что она приняла тебя за бойфренда Энди! Как ты это объяснишь?
Макс закатил глаза, и Пиппа улучила момент, чтобы рассмотреть доску. Записки и напоминалки покрывали ее в несколько слоев, уголки местами завернулись. Добрую половину доски занимал большой постер «Бешеных псов»; в верхней части были приколоты глянцевые фото – Макс на лыжах, Макс занимается серфингом.
– Не знаю, кто твоя свидетельница, только она заблуждается. Наверное, спьяну показалось. Так что твой источник ненадежен.
– Ладно. – Пиппа прошлась вправо, затем вернулась обратно, постепенно приближаясь к доске, но так, чтобы Макс ни о чем не догадался.
– Продолжим. – Она сделала еще шаг, подбираясь все ближе к цели. – Значит, ты утверждаешь, что на том отрыве ни разу не беседовал с Энди с глазу на глаз?
– Насчет «ни разу» – теперь не вспомню, однако это не то, на что ты намекаешь.
– О'кей. – Пиппа стояла уже в паре футов от доски. – А почему ты все время пялишься сюда? – Она повернулась на каблуках и начала перебирать приколотые к ней листки.
– Эй, прекрати!
Кровать издала громкий стон – это Макс вскочил на ноги.
Глаза и пальцы Пиппы сканировали доску. Напоминалки, листочки с названиями фирм и списками выпускников, флаеры, детские фото Макса на больничной койке...
За спиной тяжело затопали босые ноги.
– Это личное!
И тут она увидела уголок белой бумаги, торчащий из-под «Бешеных псов». Она успела выдернуть листок за миг до того, как Макс схватил ее запястье. Пиппа развернулась, и оба уставились на фото в ее руке.
Пиппа разинула рот.
– Чтоб тебя! – Макс отпустил ее руку и взъерошил свою нечесаную шевелюру.
– Просто знакомая? – выдохнула Пиппа.
– И кто ты после этого? Явилась и роешься в моих бумагах!
– Просто знакомая? – повторила она и сунула фото прямо ему в лицо.
Энди сфоткала свое отражение в зеркале, стоя на полу в белую и красную плитку. Поднятая правая рука сжимает телефон, пухлые губы выпячены вперед, глаза смотрят прямо в камеру; из одежды только черные трусики.
– Не желаешь объяснить?
– Нет.
– О, ты предпочитаешь сначала объясниться с полицией? Я могу это организовать. – Пиппа смотрела на него в упор, делая вид, что отступает к двери.
– Не надо драматизировать. – Макс выдержал ее взгляд. Его прозрачно-голубые глаза словно остекленели. – Фото не имеет ничего общего с исчезновением Энди.
– Вот пусть полиция и разберется.
– Нет, Пиппа. – Он преградил ей
путь. – Не делай поспешных выводов. Энди не давала мне свое фото. Я его нашел.
– Нашел? И где же?
– В школе. Валялось на полу. Я его нашел и сохранил. Энди ничего не знала. – Макс уже почти умолял.
– Фото обнаженной Энди вот так просто валялось на полу? – Пиппа всем своим видом выражала недоверие.
– Да. В углу классной комнаты. Клянусь.
– И ты никому не рассказал, что нашел его? Даже самой Энди?
– Нет. Я просто взял его себе.
– И почему?
– Не знаю. – Он повысил голос. – Мне захотелось его сохранить. Потому что Энди... сексапильная. А потом... мне показалось неправильным выбросить его... после... Не осуждай меня. Энди сделала это фото; она явно хотела, чтобы ее увидели такой.
– Думаешь, я поверю? Просто нашел фото обнаженной Энди, девушки, с которой ты обжимался на вечеринках...
– Это совершенно разные вещи. Я шушукался с Энди на вечеринках не потому, что мы были любовниками, и храню ее фото тоже не потому, что мы встречались. Мы действительно не были вместе. Никогда.
– Значит, ты подтверждаешь, что на той вечеринке говорил с Энди наедине? – с триумфом выпалила Пиппа.
Макс на несколько секунд уронил лицо в ладони и надавил пальцами на глаза.
– Хорошо, – почти прошептал он, – если я сознаюсь, ты оставишь меня в покое? И пожалуйста, никакой полиции.
– Зависит от того, что ты скажешь.
– Так вот. Я действительно знал ее ближе, чем просто знакомую. Еще до того, как она замутила с Сэлом. Но я не был ее любовником. Я был покупателем.
Пиппа смотрела на него в замешательстве, переваривая последние слова.
-Ты покупал у неё...наркотики?
Макс кивнул.
– Траву и иногда колеса. Тяжелые наркотики – никогда.
– С-святые пепперони! Постой. – Пиппа выставила вперед ладонь, давая своим мозгам время на обдумывание.
– Значит, Энди Белл торговала наркотиками?
– Да. Но только на отрывах и еще когда мы выбирались в какой-нибудь клуб. И только по чуть-чуть.
Проверенным клиентам. Она не была настоящим дилером. – Он помедлил. – Энди работала с дилером из города. Получала товар и распространяла в школе. На взаимовыгодных условиях.
– Так вот почему у нее всегда водились деньги... – Пиппа практически слышала, как у нее в голове со щелчком складываются элементы пазла. – Она сама употребляла?
– Практически нет. Похоже, она занималась этим ради денег. Ради денег и власти, которую они давали. Я бы сказал, тащилась от этого.
– А Сэл знал, что она торгует наркотой?
– О нет, что ты! – рассмеялся Макс. – Сэл ненавидел наркотики. Он бы такого не одобрил. Энди скрывала от него свою деятельность; что-что, а хранить тайны она умела. Кроме ее покупателей, никто ни о чем не догадывался. А Сэла я всегда считал немного наивным. Иначе как он мог проморгать такое?
– И как долго она этим занималась? – Пиппа вздрогнула от охватившего ее недоброго предчувствия.
– Довольно долго. – Макс возвел глаза к потолку; его зрачки вращались, словно это помогало вспоминать. – По-моему, впервые я купил у Энди траву в начале одиннадцатого года. Ей тогда было всего шестнадцать. Вероятно, тогда все и началось.
– И кто являлся ее дилером? Кто поставлял товар?
Макс пожал плечами.
– Не знаю. Я его ни разу не видел. Я только покупал товар у Энди, информацией она со мной не делилась.
Пиппа с шумом выдохнула.
– Ничего не знаешь? И что же, после убийства Энди ты ни разу не покупал наркотики в Килтоне?
– Нет. – Он снова пожал плечами. – Больше ничем не могу тебе помочь.
– А другие участники тусовок? Кто-то из них до сих пор употребляет? Где они берут наркоту?
– Не знаю, Пиппа, – произнес Макс почти по слогам. – Я тебе все рассказал. А теперь уходи.
Он шагнул вперед и выхватил фото у Пиппы, надавив большим пальцем прямо на лицо Энди. Снимок промялся, разорвав ее изображение пополам.