Феникс [Vlad Kuertov]

Мы уже вернулись в гостиную, и я стояла среди девочек — Каролина что-то рассказывала, Кира смеялась, Аня обсуждала с Каей чьи-то туфли, — а я просто слушала, стараясь поймать ощущение нормальности, будто всё это и правда — моя жизнь. Моя реальность.

Я даже немного расслабилась, позволив себе смеяться и подыгрывать в их лёгких разговорах, когда вдруг рядом появился Влад.

— Позвольте, я украду её у вас, — сказал он, обращаясь к девочкам с вежливой улыбкой, но в его голосе уже звучала собственническая нотка.

Все хором «охнули», засмеялись, кто-то поддразнил — мол, конечно, мы же знаем, кто здесь главный. Но никто не стал мешать — наоборот, с ленивым интересом продолжили болтать, пока Влад мягко взял меня за руку и повёл чуть в сторону, туда, где было тише.

Я чувствовала, как его пальцы касаются моей кожи — спокойно, уверенно, но при этом удивительно бережно. Мы остановились у окна, и я посмотрела на него, прищурившись, как бы спрашивая: ну и?

Он молчал секунду, а потом тихо, почти шепотом, сказал:

— Ты очень красивая.

Просто. Без подтекста. Без притворства. Без тяжёлых фраз.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — не от слов, а от того, как он их сказал. Спокойно. Уверенно. Словно он не делал мне комплимент, а просто констатировал факт, который давно держал в себе.

Медленно, не отводя взгляда, я произнесла:

— Ты будешь относиться ко мне с уважением, и я сделаю то же самое. Если ты поднимешь на меня руку или снова соврешь... я убью тебя во сне.

Влад приподнял бровь. Без раздражения, без смеха. Просто удивлённо.

— Как это понимать? — спросил он.

Я сделала шаг назад, так, чтобы стоять напротив, и он мог видеть моё лицо.

— Как то, что с этого дня эта фиктивная помолвка становится реальной, — ответила я. — И пока я не узнаю правду... пока я не напишу статью, пока не раскопаю всё, что скрыто за тобой, за "Фениксом" — ты будешь защищать меня.

Мои слова повисли в воздухе между нами — тяжёлые, но прозрачные. Без угроз, без истерики. Просто условия.

— Ты будешь рядом. И ты будешь честен. Или хотя бы научишься скрывать свою правду лучше.

Он смотрел на меня молча, но я видела: внутри него что-то сместилось. Не протест, не страх. Скорее уважение. Или... принятие.

— Ты умеешь ставить условия, — тихо сказал он. — Это раздражает. Но и... заводит.

— Привыкай, — ответила я.

И в ту же секунду я поняла, что перешла грань. Всё. Шутки кончились.

Он медленно кивнул, почти незаметно. Будто принимал не просто мои слова — принимал меня. Ту, которой я становилась. Не ту напуганную девочку, которую он когда-то шантажировал, следил за ней, врал, водил за нос. А ту, кто сейчас смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, не прячась за страхами.

В его лице не было злости. Не было насмешки. Только странная, непрошеная нежность — как будто я, сама того не зная, стала чем-то большим, чем он рассчитывал.

Он медленно подошёл ближе, так близко, что я почувствовала его дыхание.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду рядом.

Просто. Без пафоса. Без обещаний, обёрнутых в ложь.

— Но и ты, Амелия... — он наклонился чуть ниже, и его голос стал почти шёпотом, — не играй с огнём, если не уверена, что готова сгореть.

Я усмехнулась, глядя прямо в его глаза.

— Влад... я уже горю.

Он не ответил. Только поднёс руку к моему лицу, откинул прядь волос за ухо — так бережно, будто я могла исчезнуть. А потом коснулся губами моего лба. И этот поцелуй был громче любых клятв.

Всё внутри сжалось — от его прикосновения, от этих слов, от осознания, насколько глубоко я уже зашла.

— Я пошла к девочкам, — сказала я, выныривая из его взгляда, из его прикосновений, из той опасной, притягательной тишины между нами.

Развернулась, не дожидаясь ответа. И шаг за шагом — обратно, туда, где звучала музыка, где смех мешался с игристым, где всё ещё кипела иллюзия праздника.

Гостиная встретила меня мягким светом и оглушительной нормальностью. Девочки снова что-то обсуждали, кто-то танцевал, кто-то спорил о глупостях. Я подошла к столу, взяла свой бокал — розовое игристое с пузырьками, как мои мысли.

Подняла его, улыбнувшись, будто всё вокруг было просто хорошим вечером. Будто внутри меня не полыхало.

— За честность, — тихо сказала я, глядя в бокал. — Хоть иногда. Хоть где-то.

И сделала глоток.

Музыка в гостиной стала чуть громче, будто специально, чтобы заглушить тишину внутри моей головы. Я вернулась в круг девочек — Каролина тут же притянула меня ближе, Кира спросила, всё ли в порядке, Аня что-то прошептала про «горячего жениха», и я... кивнула. Улыбнулась.
Потому что это было легче, чем объяснять, что я только что заключила сделку с человеком, который может сломать мне жизнь. Или спасти её.

— Ну? — прошептала Кая, приподнимая бровь. — Он признался в любви или просто сказал, что тебе идёт красное?

— Он признался, что я умею раздражать, — пожала я плечами. — Думаю, для него это уже серьёзный прогресс.

Все прыснули от смеха. И я — тоже. По-настоящему. Хотя внутри всё трещало по швам.

В этот момент кто-то включил новую песню — лёгкую, игривую, с быстрым ритмом. Девочки начали танцевать, увлекая друг друга, кто-то подхватил бутылку шампанского и начал наливать по кругу, музыка всё больше заглушала мысли.

Я позволила себе закрыть глаза. Хотя бы на секунду. Оторваться от реальности. Забыть.

Но стоило мне их открыть, как взгляд тут же наткнулся на него.

Влад стоял у края зала, полуразвернувшись, наблюдая за нами. Не вмешиваясь. Не приближаясь. Но его взгляд был тяжёлым, точным. Как будто он не просто видел — он знал. Каждую эмоцию. Каждый мой вдох.

Я сделала шаг к нему — машинально, почти не осознавая. И вдруг осеклась.
Его не было.

Он исчез. Растворился, как будто и не стоял там вовсе. Только шампанское в бокале всё ещё мерцало в такт сердцебиению, а внутри — как будто щёлкнул тумблер.

Что-то изменилось.

Навсегда.

Я вышла на улицу. Зимний воздух обжигал лёгкие прохладой, но в нём было что-то отрезвляющее. Я стояла на крыльце, обхватив себя руками, глядя в темноту, где за линией сада терялись фонари.

Там, внутри дома, всё гудело, переливалось светом и смехом. Здесь — была тишина. И я — наконец одна. Хоть на минуту.

— Он следит за тобой, — раздался голос сбоку.

Я вздрогнула. Обернулась.
Илья.

Стоял у края ступенек, с бокалом в руке и полуулыбкой — той, в которой нельзя было понять, шутит он или говорит серьёзно.

— Привет, — бросила я коротко. — Вышла проветриться. Если что, не планирую побег.

— Жаль, — ответил он с невозмутимым видом. — Было бы зрелищно. Особенно если ты угонишь одну из его машин. С сиреной, порванным платьем и этим твоим взглядом «я знаю, на что ты способен, гад».

Я хмыкнула.
— А ты?

— А я просто вышел проверить, дышишь ли ты ещё. — Он сделал глоток. — И напомнить, что игра, в которую ты решила сыграть, требует гораздо больше, чем шампанское и красивое платье.

— Не ты первый, кто говорит мне это, — отозвалась я. — Но знаешь что? Пока всё довольно неплохо. Он жив, я жива, дом никто не сжёг. Уже плюс.

Илья посмотрел на меня чуть внимательнее. Улыбка медленно исчезла.

— Ты забавная. Смелая. Но ты не понимаешь, где оказалась. Это не просто человек. Это не просто «какой-то Феникс». Ты думаешь, он тебя защищает? От них? — он указал за спину, будто во двор. — Он защищает тебя от себя самого. Потому что если ты докопаешься до конца...

— Я умру, да? — перебила я. — Всё как в сказке.

— Нет. Ты его убьёшь. Вот где настоящая трагедия.

На миг повисла гробовая тишина. Илья не сводил с меня взгляда, а я чувствовала, как дыхание становится всё тяжелее.
Он знал. Всё знал. Слишком много знал.

— Ты знаешь, что это фикция, — медленно сказала я. — Помолвка. Всё это.

— Ага. Но я также знаю, что для Влада это уже давно не игра.

Я молчала. Потому что впервые с момента встречи с Владом — мне стало страшно. Не за себя. За него.

— У тебя ещё есть выход, Амелия, — добавил Илья. — Сейчас. Пока всё не ушло слишком далеко. Пока ты не начала верить, что можешь изменить его.

— А если я не хочу этого выхода?

Илья покачал головой, усмехнувшись — грустно.

— Тогда не вздумай жаловаться, когда начнёт рушиться всё. Потому что Влад — он не просто человек. Он — система. И ты копаешь под что-то, что давно гниёт изнутри. И если ты его сломаешь — рухнет всё. В том числе и ты.

Он развернулся, сделал шаг к двери.

— Но ты всё равно не отступишь, — бросил он через плечо. — Уже поздно, да?

Я не ответила. Только смотрела на него, пока он не скрылся внутри.
А потом снова взглянула в темноту сада.

Потому что он был прав.
Уже поздно.