Глава 24.
Ближе к полудню вся команда и Майлз вернулись на корабль, с ними пришёл и Стево.
— Стево! — позвала его Есения, спускаясь на нижнюю палубу.
— Привет, дорогая! — с улыбкой ответил он, идя ей навстречу.
— Где Вито? — спросила она, позволяя поприветствовать себя поцелуем в щеку.
— Он у себя дома, а что?
— А..?
— Был с ним, — тут же ответил цыган, зная, о ком спрашивает девушка.
— Вы рассказали Вито?
— Я нет, а он — не знаю.
— Хорошо, в любом случае, мне нужно поговорить с Вито, — сказала Есения, разворачиваясь к выходу.
— Тебя проводить?
— Нет, спасибо, я сама, — крикнула девушка уже на верхней ступеньке.
Подойдя к трапу, Есения почувствовала сильные руки на своей талии и знакомый запах тела.
— И куда моя цыганочка собралась? — этот шёпот обжег её ухо, и она прикрыла глаза.
— Мне… надо.., — еле слышно произнесла Есения.
— Я с тобой, — снова прошептал Лоренсо и, сильнее прижимая девушку к себе, начал ласкать языком её ухо. Есения обхватила своими руками его руки, пытаясь убрать их, но все её попытки были тщетны.
— Лоренсо… пожалуйста, отпусти, — хриплым голосом умоляла она.
— Никогда, цветочек, слышишь? — он развернул её к себе и посмотрел в затуманенные страстью глаза, — ты хочешь меня, да?
Девушка промолчала.
— Я вижу, что хочешь.
— Лоренсо…
— Пойдём в каюту, любовь моя, — тихо сказал он и потерся носом о её щеку.
— Я не могу, — также тихо ответила она, а сама все теснее прижималась к нему.
— Почему, мм? — он легко коснулся губами её губ.
— Потому что.., — она запнулась, закрыв глаза и откинув голову назад, подставляя шею для поцелуев, — мне надо… к Вито…
Лоренсо резко отстранился и быстро сказал:
— Я с тобой.
Есения тут же пришла в себя и вспомнила, где они находились, она оглянулась по сторонам и увидела несколько зевак на пристани, любующихся сценой, которую они с Лоренсо всем устроили.
— На нас смотрят, — стыдливо сказала она.
— И что? Ты моя женщина, скоро будешь женой. Идём?
— Куда?
— К Вито.
— Я одна могу пойти.
— Это не обсуждается, милая! — приказным тоном сказал испанец.
— Ох, хорошо, идём, — сдалась Есения.
Есения постучалась в дверь, Вито открыл почти сразу.
— Ты один?
— Да, а что? — парень отошёл в сторону, чтобы впустить девушку и испанца.
— Стево сказал, что ты был не один, — начала она, усаживаясь на стул.
Лоренсо молча подал руку Вито и остался стоять рядом с Есений.
— Был недолго, он почти сразу ушёл, ничего не сказав. — У Вито явно был озадаченный вид.
— Есения? — обратился к ней Лоренсо. — Почему ты скрываешь от нас этого человека?
Девушка напугалась: она не знала, что сказать, ведь её застали врасплох, поэтому она хотела пойти одна, ведь с Вито легко можно договориться, а с Лоренсо нет.
— Потому что так будет лучше для вас всех, — послышался мужской голос у двери.
Все трое повернули головы на голос: в дверях стоял тот самый человек, личность которого Есения скрывала, и он снял капюшон. Лоренсо не испугало изуродованное лицо, он видел и похуже, поэтому невозмутимо спросил:
— Это ты главарь банды, не так ли?
— Да, — кивнул он.
— И как ты, бандит, можешь быть связан с моей женщиной? — Лоренсо скрестил руки на груди и принял воинственную позу.
— Я не всегда таким был.
— Вот как. Может, ты очередной её друг?
— Можно и так сказать, — мужчина усмехнулся.
— Слушай внимательно, друг, — испанец сузил глаза, — кем бы ты ни был и что бы ты ни делал раньше, не смей ходить рядом с ней, понял?
— Нет, не понял, — посмеялся он.
Есения и Вито обменялись тревожными взглядами.
— Ах, не понял! — Лоренсо быстро сократил расстояние между ними и схватил мужчину за ворот рубашки.
— Хватит! — крикнула Есения, но её никто не услышал.
Она подошла к ним и схватила Лоренсо за рукав.
— Отпусти его!
— Защищаешь своего дружка? Может, это ты к нему сюда спешила, прикрываясь Вито? — холодно сквозь зубы спросил испанец.
Есения округлила глаза:
— Ты совсем дурак?
— Да нет, ты же защищаешь его как своего любовника.
Мужчина расхохотался, что ещё больше разозлило Лоренсо:
— Он ещё смеётся надо мной, может, вы вместе вот так вот посмеивались, а?
— Господи, Лоренсо, отпусти его уже, он мне не любовник, не дружок, он мой брат! — выпалила Есения от злости.
Лоренсо в шоке разжал кулаки и отпустил человека.
— Брат? Какой брат?
Вито встал со стула от услышанного.
— Адриан, мой брат Адриан. Я ещё называлась его именем, когда мы плыли на твоём корабле.
— Какой же я дурак. Прости меня, цветочек, — испанец кинулся обнимать девушку, но она отстранилась.
— Не трогай меня до тех пор, пока не научишься контролировать свою ревность и доверять мне! Адриан, ты в порядке?
— Да, сестрёнка.
Лоренсо не верил своим ушам, он так и стоял на одном месте.
— Возвращайся на корабль, Лоренсо, я останусь здесь со своими братьями.
Дельгадо не стал уговаривать девушку, не стал и спорить, потому что он чувствовал свою вину, и он молча ушёл.
— Я догадывался об этом, — сказал Вито, глядя на брата Есении. — Что мы теперь будем делать? И как все это произошло?
— Это долгая история, — начал Адриан, — нам лучше сесть.
— Начни с момента, когда мы узнали про смерть родителей, — сразу перешла к делу Есения.
Адриан кивнул и начал рассказ:
— Про смерть родителей я узнал чуть раньше Есении, потому что подслушал разговор тёти и дяди, я не поверил своим ушам и отправился на их поиски или поиски их тел.
— Куда ты отправился? — перебила брата Есения.
— Я услышал из их разговора что-то про Андалусию, и решил поехать туда и перевернуть все там, конечно, я действовал импульсивно, на эмоциях. И когда я проехал несколько километров, решил вернуться и разобраться во всем, поговорив с тётей и дядей. Вернувшись, я снова стал свидетелем их разговора, в котором шла речь о том, что родители наши живы, и тётка, вернее её подельники, держат их в подвале дома того старика, за которого они хотели выдать тебя, сестра. Есения округлила глаза:
— Так они живы?
— Да.
— Где они сейчас? — нетерпеливо спросила девушка, чувствуя, как её сердце быстро забилось.
— Подожди, не торопись. И вот когда я это услышал, сразу пошёл к тебе, — Адриан посмотрел на девушку, — но по дороге разбил вазу, и тетка тут же выбежала и заметила меня, я сказал, что только что вошёл, она поверила, или мне так показалось. Затем я пришёл к тебе и начал предупреждать об опасности, но про родителей ничего не сказал, потому что я знал, как ты отреагировала бы. Так я ушёл, но я знал, что не смогу освободить их один, поэтому я присоединился к банде: в начале они не хотели меня принимать, но я много раз им доказывал, что мне можно доверять, в итоге они согласились взять меня. Со временем мы сдружились, а потом они сами сделали меня боссом. Мы по-очереди наблюдали за тобой, пока ты не уплыла, а после наблюдали за твоими врагами. Тебя никто не смог убить, потому что мы мешали им.
— А что с родителями? — спросила Есения с нетерпением.
— Перед тем, как идти за ними, я инсценировал свою смерть, чтобы тётка не тронула родителей, подумав, что я все слышал. В одну ночь мы пробрались в дом этого старика, я спустился в подвал, пока мои ребята прикрывали меня, там был охранник, который проснулся от шума, издаваемого мной, пришлось с ним повозиться. Вот это, — Адриан показал на свой глаз и шрам, — его рук дело: полоснул мне по лицу ножом, когда мы боролись, в итоге проколол глаз. Есения в ужасе закрыла рот ладонью и посмотрела на брата: её душа болела из-за того, что её брат пережил. Адриан посмотрел на сестру и взял её за руку:
— Всё хорошо, милая, ты тоже натерпелась. Я продолжу?
Девушка кивнула.
— Я убил этого охранника и развязал своих родителей, они обрадовались, но в то же время боялись. Я им сказал, что мы поговорим, когда доберёмся до безопасного места. И когда мы выбрались из этого дома, то сразу поскакали в нашу лачугу, где вы все пытались переночевать, — Адриан усмехнулся. — В разговоре с ними я выяснил, что тётка захотела прибрать все наше имущество к своим рукам, родителей она оставила в живых на некоторое время, пока отец вводил бы её в курс дела на фабрике, а потом она избавилась бы от них, далее на очереди были мы с тобой, но я упростил им задачу с собой, но вот ты им мешала, а убить тебя так быстро они не могли, потому что это вызвало бы подозрение у людей, хотя они сначала пытались это сделать, когда ты бежала к цыганам, но мы помешали. Когда ты снова оказалась у них, тетка решила выдать тебя за того старика, который бы изводил тебя каждый день. Она предполагала, что от этого ты покончишь с собой или просто умрёшь от какой-нибудь болезни, но ты сбежала из Испании. Потом они узнали, что родители сбежали, и мы решили инсценировать и их смерть: якобы их убили бандиты. Вроде бы они успокоились, но управлять фирмой их никто не допускал, потому что наследницей была ты, а ты жива, хоть и пропала, тогда тётка совместно с твоим «женихом» наняли человека, чтобы найти тебя.
— И они нашли… — сказал Вито, который до сих пор сидел молча и слушал всю историю.
— Но как? — спросила Есения. — И почему мы тогда не нашли родителей в твоём доме?
— Потому что мы их перепрятали в другое место, я не хочу говорить куда, пока мы не покончим с тёткой, иначе все пропадёт, и поэтому я не раскрывал свою личность. Теперь вы трое знаете все, поэтому я надеюсь на ваше молчание, потом мне придётся поговорить с твоим Лоренсо, — Адриан посмотрел на Есению, — чтобы он молчал.
— Он не скажет, — уверила брата девушка.
— Теперь, как они нашли тебя: ваш детектив Докендорф слишком много вынюхивал, чем вызвал подозрение у тётки, нет, они не знали, что он детектив, потому что он профессионально замаскировался, но то ли его сильное увлечение работой, то ли он так усердно хотел выполнить приказ, привлекло внимание, и один из людей старика начал следить за ним и выяснил, что тот отправится на Барбадос, и тетка сразу отправила этого человека туда к вам. Я понял, что они хотят забрать тебя, но как, не знал, я примерно посчитал, когда вы могли бы вернуться, на случай, если они заберут тебя, и нашёл Стево, все ему рассказал, и он последние дни дежурил у пристани, чтобы перехватить тебя. Дальше ты все знаешь.
— Господи, а ты мой ангел-хранитель, братик, — Есения до сих пор не верила своим ушам: вся её семья жива.
— Теперь нам нужно быть осторожными, потому что они ищут тебя, чтобы выдать за этого олуха, или могут сразу убить, — Адриан говорил все это, пытаясь скрыть горечь в голосе, но у него плохо получалось.
— И что мы теперь будем делать? — спросила девушка.
— Нужно объединиться со всеми на корабле и подумать, как лучше поступить: тётку нужно загнать в угол.
— А дядя?
— Он под её влиянием сейчас, но слишком трусоват, чтобы действовать.
— Тогда идём на корабль? — предложила Есения.
— Да, — вздохнул Адриан.
Все трое вернулись на судно, Лоренсо на глазах у всех упал на колени перед Есенией:
— Прости меня, любимая! Я доверяю тебе и всегда доверял, просто эта ревность… ну, не могу я контролировать её с тобой, ты слишком важна для меня, и я боюсь потерять тебя!
— Лоренсо, встань, пожалуйста, — взмолилась Есения от стыда, — на нас все смотрят.
— Мне все равно.
— Встань! — громко рявкнула она, и он повиновался. Они отошли в сторону, чтобы никто не видел и не слышал их, и Есения сразу сказала:
— Ты сделал мне больно, но сейчас я не могу и не хочу думать об этом, потому что есть дела важнее…
— Что может быть важнее нас? — возмутился испанец, запустив пальцы в свои волосы.
— На данный момент моя семья, Адриан все рассказал, и теперь нам надо всем объединиться и закончить все это, — Есения нервно заламывала руки.
— И что потом?
— Когда все закончится, мы с тобой поговорим о нас, и решим, что делать дальше.
— Но я все решил давно.
— Вот именно, что ты решил, а не мы.
— Перестань, ты же знаешь, что я имею в виду, — грустно сказал Лоренсо.
— Не начинай, пожалуйста. Я, правда, сейчас не могу говорить об этом, мне тяжело, я столько всего узнала, что голова идёт кругом, — она приложила руку ко лбу, прикрыв глаза.
— Прости, цветочек, можно я обниму тебя? — спросил он осторожно.
Она кивнула, и Лоренсо нежно прижал её к себе, положив одну руку на голову, а другую — на спину. Есения тяжело вздохнула и закрыла глаза, в объятиях испанца она немного расслабилась, она чувствовала, что он защитит её. Так они простояли минут десять, пока их не прервал голос Вито:
— Извините, что вмешиваюсь, но дела не ждут.
Есения отстранилась и собралась уходить, как Лоренсо нежно взял её за руку, останавливая:
— Что бы ни произошло, знай, что я люблю тебя и всегда буду рядом.
Девушка кивнула и пошла за Вито, высвобождая свою руку из руки Лоренсо, а он не стал задерживать её и просто смотрел вслед с грустью в глазах, проклиная свою ревность. Все, кроме матросов, собрались в каюте Майлза, Есения кратко рассказала всю историю, не упоминая родителей.
— Простите, что вмешиваюсь, — перебил Ник, — но мне удалось выяснить, что Ваши родители живы, правда, я потерял их след после того, как они исчезли из дома бандитов. Есения и Адриан переглянулись, девушка ответила:
— Да, но потом выяснилось, что бандиты их убили.
— Мне жаль, — огорченно ответил детектив. — А я так хотел Вас порадовать, но в итоге ещё больше ранил.
— Не стоит, все хорошо, я уже давно смирилась с этим, — девушке было очень стыдно врать, тем более на такую тему, но безопасность родителей была важнее. Лоренсо сверкнул глазами в сторону Ника и еле сдержался, чтобы не налететь на него.
— Давайте перейдём к делу, — сказал Майлз, заметивший борьбу Лоренсо самим с собой, — как нам поступить с тётей Есении?
— Нужно, чтобы она сама во всем призналась судье, — предложила девушка.
— А я считаю, что её нужно убить, — сказал Адриан, и все резко повернулись к нему с удивленными лицами.
— Мы не убийцы, — громко произнесла Есения, — и не судьи, я просто хочу восстановить справедливость.
«Как она отличается от Николь: та сразу бы убила, чтобы отомстить, за это я тебя и люблю, цветочек», — думал Лоренсо, восхищенно смотря на девушку, и тут его глаза озарились догадкой.
— Тогда мы просто идём к ней в дом и заставляем её признаваться, — высказался Майлз, — тем более у нас есть детектив, который связан с полицией.
— А если она откажется? — спросил Лоренсо.
— Не откажется! — уверенно ответил Адриан.
Лоренсо сразу понял, к чему клонил брат Есении: ведь он главный козырь. И про убийство он не случайно заговорил…
— Я согласен, — тут же сказал испанец, посмотрев в глаза Адриану: они поняли друг друга с полуслова.
— Есения? — Майлз выжидательно посмотрел на неё, — последнее слово за тобой.
— Хорошо, я согласна!
— Стево?! — позвал Адриан цыгана, — на пару слов!
Они вышли из каюты, остальные не обратили на это особого внимания, обсуждая, когда они смогут приступить к действиям.
— Ты знаешь, что делать, — шёпотом сказал Адриан цыгану.
— Конечно, я сообщу туда. Правда, нам нужно придумать причину, чтобы задержать операцию, — задумчиво ответил Стево.
— Я придумаю что-нибудь, может, они и сами не планируют сейчас это делать.
Хорошо, идём назад, узнаем сроки. Мужчины вернулись к тому моменту, когда все обсуждали день операции.
— И когда начнём? — спросил Стево.
— Через неделю, — ответил Майлз.
Адриан посмотрел на цыгана, тот молча кивнул.
— Ещё вопросы есть? — спросил Майлз.
— Кто именно едет? — задал вопрос Лоренсо.
— Ты, я, Ник и Есения точно, остальные как хотят, — Майлз посмотрел на Адриана, Вито и Стево, те промолчали.
Есения тоже ничего не сказала, она знала, что брат и Стево поедут, может, не с ними, но они там точно будут, Вито, скорее всего, тоже.
Есения целый день провела на корабле, избегая Лоренсо, а он, в свою очередь, сам не лез к ней, зная, что их ждёт разговор после того, как все закончится, но видеть её почти рядом и не прикоснуться, было мучительно. Лоренсо страдал из-за своей глупой ревности, но он ничего не мог с этим сделать: слишком сильно Есения запала ему в душу, её красота, чистота, доброта сводили его с ума. Ещё ни одна женщина не была так близка ему во всех смыслах, как его цветочек, и поэтому он сходил с ума, боясь потерять её. В этот момент он вспомнил о матери и поднял голову вверх, глядя на небо: «Мама, если ты сейчас смотришь на меня, помоги мне сделать все правильно, подскажи мне правильный путь, ведь я люблю её безумно! Мамочка, помоги, прошу!»
— Перестань их сравнивать, — раздался мужской голос за спиной. Лоренсо обернулся и увидел Майлза.
— Прости, что? — переспросил он.
— Перестань сравнивать Николь и Есению, — повторил Иден, подходя ближе к испанцу.
— О чем ты? — все ещё не понимал Лоренсо.
— Ты смотришь на неё все время, но не подходишь, что-то у вас произошло. Скорее всего ты её обидел, а обидеть ты мог только тем, что сравнил их.
Лоренсо не верил своим ушам, он открыл рот от удивления.
— Я прав, да?
— Я не про то, да, я её обидел, но обидел ревностью. Меня удивило то, что ты сказал про сравнение: я на самом деле их сравниваю, но никогда вслух.
— Она чувствует это. Пойми, Николь — это прошлое, которое не вернуть, даже если бы ты хотел, отпусти её, иначе ты потеряешь Есению.
— Но я отпустил её давно, — Лоренсо начал сомневаться в себе.
— Если сравниваешь, значит, не отпустил. Тебе нужно понять, зачем Николь пришла в твою жизнь. Чем быстрее ты поймёшь, тем быстрее наладишь отношения с Есенией.
Лоренсо задумался над этими словами и молча отвернулся, Майлз понял, что друг хочет побыть наедине и ушёл.
«Николь… И как мне понять это? Зачем ты появилась в моей жизни?»
Тем временем Есения украдкой наблюдала за Лоренсо: она видела его мучения, видела его выражение лица, когда он разговаривал с Майлзом, а сейчас его мысли были далеко отсюда, и маленький укол ревности кольнул её сердце.
— Думаешь о ней? — тихо спросила Есения, подойдя к нему.
Он вздрогнул и обернулся, не веря своим глазам.
— Цветочек! Можно я тебя обниму?
Этот вопрос застал её врасплох, и она кивнула, Лоренсо тут же подошёл и обнял её, прижав к своей сильной груди, и ему стало так хорошо и легко. Он вдохнул запах её волос и закрыл глаза. Есения обняла его за талию и тоже успокоилась. Вдруг он заговорил:
— Знаешь, мне Майлз сказал, чтобы я перестал вас сравнивать.
Есения подняла голову и посмотрела ему в глаза, Лоренсо продолжил:
— Я никогда не осознавал, что я сравниваю вас, но Майлз открыл мне глаза. Сразу скажу, что сравнение в твою пользу, но дело не в этом: он сказал, что я не отпустил её, раз сравниваю вас, но мне всегда казалось, что я давно отпустил её.
— Майлз прав, — наконец сказала Есения, — потому что я чувствую, что она стоит между нами.
— Господи, и что мне делать?
— Понять, зачем она пришла в твою жизнь, — сразу ответила Есения.
— Майлз сказал то же самое, — вздохнул Лоренсо, отвечая. — Но я не понимаю.
— Только ты сам можешь это понять, задай себе этот вопрос, и ответ придёт. — Есения медленно отстранилась и высвободилась из объятий испанца, больше она не чувствовала ревности, потому что знала, что он думал о ней в первую очередь.
— Я оставлю тебя подумать.
Лоренсо не стал удерживать девушку, потому что понимал, что ему действительно нужно подумать.