Ключ к проклятию
Розанна
Я не помню, как дошла до покоев. Мир вокруг был расплывчатым, приглушённым, словно покрытым плотной пеленой. В груди стоял тяжёлый ком, но я не могла ни дышать, ни думать, ни чувствовать что-то, кроме этого давящего, разрывающего изнутри ужаса. Как только за мной закрылась дверь, я сделала шаг, другой... но ноги вдруг подкосились, и я рухнула на колени. Воздух застрял в лёгких. Боль пришла мгновенно, резко и безжалостно. Я разжала губы, но даже не смогла закричать. Лишь судорожный вдох, глухой стон, и слёзы обрушились на меня лавиной. Я сжалась, вцепившись пальцами в края своего платья, словно могла вырвать из себя всю эту невыносимую боль. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Да, в моей жизни было много боли. Я теряла близких, я знала, что такое разочарование, страх, потеря. Но то, что сделала Джису...
Это было хуже, чем любая боль.
Я закрыла лицо ладонями, стараясь унять рваные всхлипы, но они вырывались помимо воли. Где-то в глубине души я надеялась, что всё это было ошибкой. Что она найдёт способ. Что мы найдём. Но это невозможно. Однажды, когда наступит время, она ляжет в постель с другой женщиной. Она выберет другую. Пусть без чувств, пусть с чувством долга, пусть ради будущего, но выберет. Ее руки коснутся чужой кожи. Ее губы... Я задохнулась от боли, отвращения и отчаяния. Я верила ей. Я была уверена, что нет ничего, что могло бы нас сломать. Мы вместе прошли через войну, через страх, через смерть. Но теперь, здесь, в мирное время, в безопасности нашего дворца - я проиграла. Потому что ничего не могла сделать.
Я хотела бы разрушить эту традицию, растоптать её, сжечь, вычеркнуть из истории, но даже если я буду бороться, даже если уничтожу каждый свиток, в котором сказано об этом проклятье, - от этого не перестанут умирать женщины. Как и те, кто придут после меня. Мне хотелось кричать. Но я просто сидела на холодном полу, сжавшись в комок, и рыдала. Я не хотела видеть её лицо. Я не хотела слышать её голос. Я не хотела этого будущего. И теперь я не знала, как дальше смотреть ей в глаза. Я плакала всю ночь. Но никто этого не слышал.
***
Прошло два мучительных, тягучих, изнуряющих дня. Я избегала Джису. Не потому, что злилась, хотя злость во мне всё ещё пылала, как угасающий, но не потухший огонь. Не потому, что боялась сорваться, хотя каждый раз, когда думала о её словах, мне хотелось кричать. А потому, что не знала, как смотреть ей в глаза. Потому, что не могла простить. С тех пор я запиралась в покоях, выходя только тогда, когда была уверена, что ее нет рядом. Я не ходила в сад, не заходила в кабинет, даже библиотеку обходила стороной. Я не хотела столкнуться с ней. Но знала, что это не может продолжаться вечно. Поэтому, когда однажды утром я вышла на террасу и увидела её там, сидящей за столом, я не развернулась, как сделала бы раньше. Наши взгляды встретились. Что-то в её глазах дрогнуло - боль? Вина? Что-то ещё? Я не знала. И не была уверена, хочу ли знать. Я молча прошла вперёд, намеренно ведя себя так, будто ничего не произошло. Будто этих двух дней молчания и боли не существовало.
— Доброе утро. — мой голос был холоден, отстранён.
— Рози... — её голос был хриплым, усталым. Я проигнорировала. Села напротив, налила себе чая. Не смотрела на неё. Она смотрела. Я чувствовала это кожей. Напряжение между нами было осязаемым. — Ты не можешь избегать меня вечно. — я медленно подняла на неё глаза.
— А ты, значит, так уверена, что я не смогу? — я вздохнула, отвела взгляд, провела рукой по волосам.
— Нам нужно поговорить.
— Я не хочу говорить.
— Но мы должны.
— Должны? — я усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого. — Так же, как ты «должна» спать с другой женщиной? — она резко подняла голову, её губы сжались в тонкую линию. Я фыркнула, покачала головой. — Знаешь, раньше я думала, что ты всегда найдёшь выход. Ты же Джису. Ты всегда находишь выход. Но не сейчас. Не в этот раз. Потому что выхода нет, правда? — я сжала кулаки, заставляя себя держаться. — И ты даже не пытаешься его найти. — она резко встала, опершись руками о стол.
— Думаешь, мне легко?! Думаешь, я хочу этого?!
— Но ты всё равно это сделаешь! — тишина. Джису стиснула зубы, её глаза сверкнули.
— Я сделаю это, потому что у меня нет выбора. Потому что я не могу потерять тебя.
— Но ты всё равно потеряешь. — она замерла. Я встала, посмотрела на неё сверху вниз. — Если ты это сделаешь, ты потеряешь меня. Может, не сразу. Может, я останусь рядом. Буду улыбаться, держать тебя за руку, притворяться, что всё в порядке. — я сделала шаг к ней, подходя вплотную к ее лицу. — Но ты больше никогда не будешь для меня той же Джису. — я видела, как в ее глазах мелькнул страх. Я развернулась и ушла, оставляя ее стоять на месте.
***
Прошла неделя с той ночи, когда я ушла от Джису, оставив ее наедине с ее долгом, с ее традициями, с ее проклятием. Семь долгих, выматывающих дней, за которые я, наверное, прошла все стадии отчаяния. Сначала была боль, сжимающая сердце так, будто его вырвали из груди и оставили умирать в агонии. Затем пришёл гнев – ослепляющий, жгучий, разрывающий грудную клетку изнутри, заставляющий меня желать уничтожить всё, что стало причиной моей боли. А потом наступило то, что я ненавидела больше всего. Пустота. Она была хуже, чем слёзы, хуже, чем ярость. Она заполнила меня целиком, делая меня бесчувственной, словно я больше не существовала по-настоящему. Но, несмотря на всё это, я не могла позволить себе слабость. Я была Луной. Моя жизнь состояла из обязанностей, и никто не собирался ждать, пока я справлюсь со своими чувствами. Поэтому я вернулась в привычный ритм. Я просыпалась на рассвете, как и всегда, приводила себя в порядок, выходила в тронный зал и принимала людей. Я выслушивала их проблемы, подписывала указы, рассматривала петиции. Я улыбалась, когда требовалось, и сохраняла серьёзный вид, когда это было необходимо. И никто, абсолютно никто во дворце, кроме, может быть, самой проницательной прислуги, не замечал, что я больше похожа на куклу, чем на живого человека. Я больше не искала взглядом Джису в коридорах. Я больше не ждала её по вечерам. Если она страдала так же, как и я, она не показывала этого. Если ей было больно, она не приходила ко мне.
Но сегодня был особенный день. Как бы я ни старалась отгородиться от всего, я не могла позволить себе нарушить ту традицию, которая действительно имела для меня значение. Сегодня был день, когда я всегда навещала маму Эллу.
Как только последняя утренняя встреча подошла к концу, я отправилась в путь. Я не помню, как добралась до Валорики. Коридоры в доме тонули в мягком свете заката, окна были приоткрыты, и тёплый воздух наполнял залы ароматом свежих трав. Мама Элла любит этот запах, поэтому каждую неделю она собирала новые охапки душистых растений. Меня встретила ее давняя помощница – пожилая женщина с добрыми глазами, которая служила ей столько, сколько я себя помнила.
— Луна, — она поклонилась мне с лёгкой улыбкой. — она ждёт вас в саду. — я кивнула и, не задерживаясь, направилась во внутренний двор. Там, под сенью раскидистого дерева, сидела мама. Ее волосы были аккуратно заплетены в косу, а на коленях лежала раскрытая книга. Но она не читала. Она ждала меня. Как только я приблизилась, она подняла взгляд и улыбнулась.
— Ты пришла.
— Конечно. — я постаралась ответить ровным голосом, но внутри у меня всё сжалось.
— Как идут дела во дворце? Как моя дочь?
— Всё в порядке. — ответила я автоматически. Она закрыла книгу и отложила её в сторону.
— Девочка моя, — ее голос был таким мягким, что я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. — ты можешь обмануть всех, но не меня. — я отвернулась, наблюдая, как тёплый ветерок колышет траву, но не успела ничего сказать, потому что ее тёплые пальцы накрыли мою руку.
— Всё рушится. — прошептала я, чувствуя, как сдавливает горло. Она не перебивала. Просто ждала. — Она выберет другую. — мой голос звучал хрипло, и я не узнавала себя. — Она считает, что так правильно. — мама Элла не удивилась, будто знала о чем я буду говорить. Она просто продолжала держать мою руку, давая мне возможность выговориться. — И я не могу ее винить, — я выдохнула. — потому что выхода нет.
— Но ты не можешь с этим смириться. — спокойно сказала она. Я подняла на неё взгляд, и впервые за всё это время слёзы снова подступили к глазам.
— Никогда. — призналась я, сжимая пальцы. — Никогда, мама. — она ничего не сказала, но ее взгляд стал ещё мягче.
— Тогда что ты собираешься делать? — я не знала. Как я могла что-то сделать, если это проклятие длилось веками? Если столько поколений до меня принимали его как нечто неизбежное?
— Я не смогу это принять. — мой голос был тихим, но твёрдым. — И если она действительно сделает это... — я глубоко вдохнула. — Я уйду. — мама Элла не попыталась меня разубедить. Она просто посмотрела на меня с лёгкой грустью в глазах.
— Ты действительно готова к этому? — закрыла глаза.
— Нет, — призналась я. — но и остаться я не смогу. — в воздухе повисло молчание. Она провела пальцами по своей косе, задумчиво глядя в сторону.
— Иногда прошлое кажется неизменным только потому, что оно длилось слишком долго. К сожалению, я не смогла его изменить. У меня не было сил. — тихо сказала она. — Но это не значит, что ты тоже его не изменишь. — я нахмурилась.
— Что вы имеете в виду? — она улыбнулась – мягко, чуть печально.
— Если ты действительно хочешь этого, ты найдёшь способ. — ее слова засели в моей голове, не давая мне покоя. Как можно изменить то, что длилось веками? Я не знала. Но, чёрт возьми, я должна была найти ответ.
Я вернулась во дворец. Ночь выдалась прохладной, несмотря на жаркие дни, что стояли в Муакро. Воздух был наполнен лёгкой свежестью, обещавшей скорый рассвет, но мне казалось, что я задыхаюсь. Плотно закутавшись в плащ, я осторожно выбралась из дворца. Мне не хотелось, чтобы кто-то заметил мой уход, поэтому я выбрала неприметный проход через сады, где стража не слишком бдительно следила за происходящим. Я знала, что не имею права покидать дворец одна ночью, что любой, увидевший меня, тут же поднимет тревогу, но мне было всё равно. Я не могла больше ждать.
Город ещё спал. Узкие улочки, обычно заполненные торговцами, были пусты. Лишь редкие фонари отбрасывали дрожащий свет на мостовые, создавая длинные, призрачные тени. Где-то вдалеке бродячая кошка перебежала дорогу, ее жёлтые глаза вспыхнули в темноте, прежде чем она исчезла в одной из подворотен. Я шагала быстро, не оглядываясь, направляясь вглубь города. Тот, к кому я шла, жил не в центре, среди знатных особ, а на окраине, почти у самых городских стен. Старик, известный лишь как Мудрец, не принимал гостей часто, но о нём ходили легенды. Говорили, что он знал вещи, о которых не принято говорить вслух. Что его познания простирались дальше, чем у любого учёного или жреца. Что у него дар видения. Если кто-то и мог помочь мне, то только он.
Дом Мудреца был маленьким и скромным, скрытым среди других таких же строений. На двери не было никаких знаков, но я знала, что пришла по адресу. Глубоко вдохнув, я постучала. Тишина. Я подождала, затем постучала снова, чуть громче. Где-то за дверью послышались шаги. Затем скрипнула щеколда, и створка приоткрылась. В проёме появился человек – низкий, сгорбленный, в простой тёмной одежде.
— Поздний визит. — произнёс он хриплым голосом.
— Мне нужна ваша помощь. — сказала я, не убирая капюшона. Он внимательно посмотрел на меня, и мне показалось, что в его взгляде мелькнуло узнавание. Затем он кивнул и отступил в сторону, позволяя мне войти. Внутри пахло травами, воском и чем-то древесным. Комната была небольшой, заставленной старыми полками, на которых громоздились книги, свитки и странные предметы, назначение которых я не могла угадать. В углу горела лампа, отбрасывая мягкий, жёлтый свет. Мудрец жестом указал мне на стул у низкого стола и сам сел напротив.
— Что привело тебя ко мне? — его голос был спокоен, но взгляд цепким. Я молчала, не зная, с чего начать. Как сказать, что мне нужна помощь в том, что невозможно изменить? Что мне нужно спасти себя, свою семью и ту, другую девушку, которой ещё даже не существовало, но которая должна была погибнуть ради того, что диктовала традиция? — Ты ищешь способ обойти проклятье. — произнёс он, и я резко подняла на него глаза.
— Вы... знаете?
— Я знаю многое, Луна. И я давно ждал, что кто-то из дворца придёт ко мне с этим вопросом. — я почувствовала, как внутри всё сжалось. Если он ждал, значит ли это, что он знает, как мне помочь? Или, наоборот, что ничто не может изменить судьбу?
— Скажите мне, — мой голос сорвался, но я заставила себя говорить твёрдо. — есть ли способ остановить это? Разорвать этот цикл? — он долго смотрел на меня, а затем покачал головой.
— Нет. — я сжала зубы, пальцы впились в колени. — Не в том смысле, в каком ты хочешь. Ты не можешь отменить проклятье. Оно - часть рода. Оно - цена власти, что вы держите в руках.
— Тогда зачем вы меня звали? — гнев прорывался в моём голосе, я с трудом сдерживалась.
— Потому что есть вещи, о которых тебе нужно знать. — он встал и подошёл к одной из полок, снял с неё старую книгу и положил передо мной.
— Это история династии Муакро. А эта Эвии. А вот здесь про пророчества. — сказал он, протягивая три книги. — И если ты хочешь понять, почему всё именно так... тебе стоит ее прочесть. — смотрела на них, чувствуя, как внутри борются страх и надежда. Руки дрожали, когда я провела пальцами по старым обложкам книг. Словно что-то внутри меня подсказывало, что здесь, на этих страницах, скрывается ответ, который я так долго искала. Я глубоко вздохнула, готовясь перевернуть первую страницу, но прежде чем я успела это сделать, Мудрец заговорил. — Ты никогда не задавалась вопросом, почему именно ты обладаешь даром неуязвимости? Почему небеса наделили тебя силой, которая неведома другим? — я подняла на него взгляд.
— Что вы хотите сказать?
— Все эти годы ты считала свою неуязвимость просто даром, случайностью, капризом судьбы. Но ты никогда не думала, что он может быть ответом? — я замерла. В горле пересохло.
— Ответом...?
— Род Муакро связан с этим проклятьем уже более двухсот лет. Женщины умирали, не в силах выносить наследника. Другая женщина каждый раз жертвовала собой ради продолжения рода. Так было с королевами до. — он сделал паузу, позволяя мне осознать сказанное. — Но теперь появилась ты. — я всё ещё не могла понять, к чему он ведёт. Сердце забилось чаще, а в груди разлилось напряжение. — Ты первая из всех, кто родился с неуязвимостью. Ты первая, кто не может умереть. Разве тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, это не просто случайность? — я резко вдохнула.
— Нет... — прошептала я, но в голове уже начало складываться невозможное. Мудрец кивнул.
— Ты не умрёшь в родах, Луна. — слова ударили меня словно гром среди ясного неба. — Проклятье действительно существует. Оно забирает женщин, вынашивающих наследника. Но тебя оно не коснётся. Потому что тебе неведома смерть. Это передастся твоему ребенку, от него твоему внуку, и так смерть оставить дворец. — я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Всё, что я знала, во что верила, чему отчаянно сопротивлялась, в одно мгновение перевернулось. Я не умру. Это значит, что мне не нужна другая женщина. Не нужен чужой живот, чужая жертва. Я смогу родить ребёнка сама.
— Это... это правда? — мой голос дрожал, и я не знала, от волнения или от страха. Мудрец смотрел на меня спокойно, с лёгкой улыбкой, словно знал, что этот момент наступит.
— Проклятье нельзя отменить. Но оно может быть прощено Небесами. — я закрыла глаза. Где-то глубоко внутри, за всеми страхами, за всей болью последних дней, я знала, что он прав. Я смотрела на древнюю книгу, страницы которой были истерты временем. Мудрец аккуратно переворачивал пожелтевшие листы, пока, наконец, не остановился на нужном месте. Его пальцы пробежались по строчкам, и он прочитал вслух:
— «... когда полнолуние и новолуние в третий раз совпадет с перигеем; два истинных сердца сойдутся от крови Лала. Великая Спасительница взойдет над миром, и землю настигнет новая эра...»
— Это пророчество... — голос прозвучал хрипло, я даже не узнала себя. — Я уже слышала его. — Мудрец посмотрел на меня с пониманием. — Его зачитывали на коронации Джису. Говорили, что она приведёт нас в новую эпоху. И, знаете... — я вздохнула, сжимая пальцы. — Постепенно всё налаживается. Между королевствами более-менее тихо. Эвия больше не представляет угрозы, потому что моя сестра взошла на трон, и теперь между нами мир. Всё складывается именно так, как тогда предсказывали. — я посмотрела на Мудреца, но он медленно покачал головой.
— Нет, деточка. Они ошибались. — я нахмурилась. Он смотрел на меня с каким-то необъяснимым теплом и, кажется, даже с гордостью. — Спасительница - это ты. — мое сердце громко стукнуло. — Это ты изменила мир. Ты продолжаешь его менять. Взойдя на трон вместе с королевой, ты принесла новую эру. Без тебя, ничего бы не случилось. — я тяжело вдохнула.
— Но... это же Джису... Все были уверены, что...
— Два истинных сердца. — перебил он мягко. — Ты и королева Джису. Вы обе. Но одна из вас - Спасительница. Та, кто принесёт настоящую перемену. И это ты. — я покачала головой, пытаясь осознать сказанное. Мудрец улыбнулся. — Ты - единственная, кто может покончить с войнами, голодом, болезнями и... с этим проклятьем. Не отвергай свою судьбу, Рози. — я зажмурилась, мысли вихрем пронеслись в голове. Я встала, чувствуя, как внутри меня поднимается буря. Я была готова бороться с этим проклятьем, была готова искать любые лазейки, любые способы, лишь бы изменить судьбу. А правда всё это время была у меня перед носом. Я сжала пальцы в кулаки. Мне нужно было вернуться во дворец. Мне нужно было увидеть Джису. И мне нужно было сказать ей, что я никогда ей не позволю взять другую женщину, потому что теперь у неё не было ни одной причины это делать.
Я резко поднялась, стул скрипнул по деревянному полу. Мудрец улыбнулся, словно слышал мои мысли:
— Иди, дитя. Твой путь уже начался. — я вышла в ночь, кутаясь в плащ, но на этот раз мрак не казался мне таким пугающим. Я больше не чувствовала себя загнанной в угол, лишённой выбора. Теперь я знала, что делать.
Я шла сквозь ночной город, ощущая, как внутри меня бурлит что-то новое, неведомое. Это было похоже на огонь, разгорающийся в груди, пламя решимости, которое я давно не чувствовала так ярко. Воздух был прохладным, пахло пряностями с ночного рынка и солью от далёкого моря. Муакро никогда не спал до конца - даже ночью по улицам бродили люди, а в тавернах всё ещё слышался смех и звон бокалов. Но я не замечала ничего вокруг. В голове звучали слова мудреца.
"Ты - единственная, кто может покончить с этим проклятьем. Не отвергай свою судьбу, Луна."
Я сжала пальцы в кулаки. Как я могла быть такой слепой? Я столько плакала, столько мучилась, думая, что обречена потерять Джису, но всё это время ответ был передо мной.
Дворец встретил меня тишиной. Я бесшумно прошла через боковой вход, стараясь не привлекать внимания слуг. В коридорах уже почти никого не было, лишь редкие факелы отбрасывали тёплый свет на мраморные стены.
— Ты где была? — я вздрогнула и резко обернулась. Дженни стояла у колонны, скрестив руки на груди. В лунном свете её тёмные глаза казались ещё более пронзительными.
— В городе. — честно ответила я. Дженни приподняла бровь.
— Одна? — в её голосе прозвучало недовольство.
— Одна. — повторила я. Она качнула головой.
— Ты хоть представляешь, как легко тебя могли убить? — Дженни посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, но потом всё-таки отступила. — Ты всегда была упрямая. — она вздохнула и устало махнула рукой. — Ладно, иди к своей жене. Думаю, она тоже умирает от беспокойства. — я сжала губы, но ничего не сказала. Просто кивнула и пошла дальше, оставив Дженни стоять в коридоре.
Джису сидела за столом в нашей спальне, окружённая свитками, картами и отчётами. Но я видела, что она не читала их. Ее взгляд был расфокусированным, а пальцы едва заметно сжимались и разжимались на поверхности стола. Она пыталась занять себя работой, заглушить мысли, но я знала, что это бесполезно. Я закрыла за собой дверь, и только тогда она подняла голову. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.
— Ты ушла. — ее голос был тихим, но я уловила в нём напряжение.
— Я вернулась. — спокойно ответила я. Джису выдохнула, проведя ладонью по лицу.
— Где ты была?
— В городе. — она нахмурилась, ее плечи напряглись.
— Одна? — я кивнула. В ее глазах мелькнула вспышка раздражения, но она быстро подавила ее. — Ты хоть понимаешь... — она замолчала, тяжело вдохнула, будто собираясь с мыслями. — Ты не должна так рисковать. — я сделала шаг ближе.
— Я не рисковала.
— Ты так думаешь. — она покачала головой, сцепив пальцы в замок.
— Я знаю. — я посмотрела ей прямо в глаза. — Потому что я неуязвима. — она моргнула, ее брови едва заметно дрогнули, когда она прошептала мое имя. — Это значит, что я не умру. — я сжала руки в кулаки, подбирая слова, чтобы донести до неё правду. — Даже если забеременею. — Джису не отреагировала сразу. Она просто смотрела на меня, и я видела, как в её глазах сменяются эмоции: сначала недоумение, затем осторожность, а потом страх.
— Нет... — прошептала она.
— Да, — я продолжала стоять перед ней, не отводя взгляда. — Джису, это же очевидно. Мой дар... Он именно такой, не так ли? Я не могу умереть. Ни от ран, ни от яда, ни от болезни. Так почему проклятье должно на меня подействовать? — она снова покачала головой, отступая назад, словно пытаясь физически отгородиться от этих слов.
— Это... — ее голос был глухим, будто она сама боялась того, что говорит. — Это невозможно проверить.
— Тогда давай проверим. — я шагнула вперёд, а она назад, пока не упёрлась спиной в стол. Джису сжала пальцы, посмотрела на меня с каким-то отчаянным выражением. — Ты боишься. Боишься поверить, а вдруг я ошибаюсь? Боишься, что потеряешь меня. Но, Джису, если бы я могла умереть в родах, разве мой дар имел бы смысл? Разве он не был бы бесполезен? — она долго молчала, а я ждала. Наконец, ее плечи чуть опустились.
— Ты правда веришь в это?
— Я знаю это. — твёрдо сказала я. Она опустила взгляд, её пальцы дрожали.
— Я... Я не знаю. — призналась она. — Но хочу верить.
— Тогда верь. — я осторожно взяла её за руку, сжала пальцы. Джису не отдёрнула ладонь, но и не сжала ее в ответ. Она медленно кивнула.
— Хорошо. — но в ее глазах я видела: она всё ещё сомневалась. Ей нужно было время.
***
На следующий день в полдень я отправилась к маме Элле. Я уже была у нее пару дней назад, но сегодня особенно нуждалась в ее спокойном голосе, в ее взгляде, полном понимания. Когда я вошла, она удивилась.
— Дитя моё, — сказала она, открывая мне дверь. — что-то случилось? — я слабо улыбнулась, вошла внутрь.
— Как всегда. — уклончиво ответила я. Мы сели за стол, и мама Элла налила мне тёплого чая с медом. Я вдохнула его аромат, наслаждаясь минутным покоем.
— Дженни заходила ко мне вчера. — сказала она вдруг. Я удивлённо подняла взгляд.
— И что она хотела?
— Спросила, как ты. — я опустила глаза в чашку. Мама Элла накрыла мою руку своей. — Ты многое держишь в себе, Рози. Ты сильная, но даже сильные люди имеют право делиться своими страхами. — я сидела напротив мамы Эллы, сжимая в ладонях чашку с тёплым чаем. Его аромат наполнял комнату, но я едва его ощущала - мысли разбегались, эмоции теснились в груди, не находя выхода. Мама Элла внимательно смотрела на меня. Ее глаза, всегда полные спокойствия, сейчас выражали что-то большее, не просто заботу, но и ожидание.
— Вы когда-нибудь задумывались, что я могу разрушить проклятье? — наконец спросила я, слегка хриплым голосом. Она не моргнула.
— В этом нет ничего невозможного, дитя. — я сжала пальцы вокруг чашки, чувствуя, как тёплая керамика немного согревает кожу.
— Но... я боюсь. И Джису тоже. — после моих слов мама Элла вздохнула, отложила свою чашку и накрыла мою руку тёплой ладонью.
— Ты не такая, как все. Ты другая, Рози. Ты была рождена для перемен. — я сглотнула, опустив взгляд в чай.
— Но что, если я ошибаюсь? Что, если это всего лишь пустые надежды? Если тот Мудрец ошибся? — она мягко сжала мою руку.
— Ты не из тех, кто строит надежды на пустом месте. Ты чувствуешь это, не так ли? — я прикусила губу. Да. Я чувствовала. Я знала. Но мне было страшно. Голос мамы был таким уверенным, таким твёрдым, что я внезапно ощутила, как тяжесть в груди становится чуть легче. Она улыбнулась мне, как улыбают матери, когда хотят успокоить своих детей. — Ты сильнее, чем думаешь, дитя. И у тебя есть всё, чтобы изменить этот мир. — я подняла на неё глаза, и в этот момент поняла -она не просто утешает меня. Она действительно верит в меня. И я больше не могла позволить себе сомневаться.