Невозможные разговоры
Ни сцены, ни света — только холод экрана и звон входящих уведомлений.
После того, как ночь подарила слишком много близости, утро принесло обратное: тревогу.
Сообщение от менеджера:
«Срочный сбор в 12:00. Проблема с фанатским форумом. Обсудим лично. Не опаздывать.»
Вонен прочитала это, и сердце пропустило удар.
Слишком знакомый тон. Холодный. Безэмоциональный.
Такой же был, когда ей напоминали: «Айдол — не человек, а образ».
⸻
— Ты тоже получил? — спросила она Сонхуна, когда тот вошёл в комнату.
Он кивнул.
— Читал ещё ночью. Не хотел говорить сразу. Не хотел рушить утро.
— Оно уже было не обычным, — прошептала она.
Он сел рядом, взял её за руку.
— Мы знали, что будет сложно.
— Но не думала, что настолько быстро.
Тишина сгустилась между ними.
Он впервые не ответил. Только сжал пальцы.
⸻
На собрании было душно. Не от температуры — от напряжения.
С одной стороны: менеджеры. С бумагами, телефонами, таблицами.
С другой: двенадцать молодых людей, в которых кипела правда — и страх быть наказанными за неё.
— Нам поступили жалобы, — начал один из координаторов. — Некоторые фанаты заподозрили «нездоровую близость» между вами.
— И особенно — между представителями разных групп, — добавила женщина из PR. — Это может нанести ущерб имиджу.
— То есть... — Джей приподнял бровь. — Дружить тоже нельзя?
— Дружить — пожалуйста. Но обниматься, смотреть друг на друга на сцене, намекать в интервью — нет.
Сонхун сжал челюсть.
— Мы не делали ничего предосудительного.
— Вы забываете, — вмешался главный менеджер IVE, — что вы — проект. Продукт. Вас покупают. И вам доверяют. А значит, вы должны сохранять образ.
— А что, если наш образ — быть собой? — тихо спросила Лиз.
— Тогда найдите другого продюсера, — отрезал он.
⸻
После собрания дом был тише обычного. Даже музыка не играла. Даже холодильник гудел осторожнее.
— Они даже не оставили нам воздуха, — пробормотала Рей, сидя на кухонном подоконнике.
Ники подошёл и встал рядом, не дотрагиваясь.
— Я так зол, — прошептал он. — Не на тебя. На них. На всю эту систему.
— Я тоже. Но, Ники... если кто-то узнает — они могут разлучить нас. Перевести. Разделить.
— Тогда пока будем молчать. Но не прятаться.
Она кивнула.
Молчать, но не прятаться.
Это уже было борьбой.
⸻
Юджин сидела у стиральной машины, будто та могла дать ей ответы.
Джейк присел рядом.
— Хочешь — сбежим?
— Куда?
— На крышу. В лес. В другую реальность.
— А если нам потом придётся заплатить за каждый шаг?
Он вздохнул.
— Тогда будем платить вместе. Главное — быть рядом.
Она закрыла глаза. Облокотилась на его плечо.
Слов не нужно.
⸻
Гаыль и Хисын сидели в музыкальной комнате.
Он пытался сочинить мелодию, но пальцы дрожали.
— Я хочу написать песню. О нас. Но... как её выпустить, если нас не должно быть?
— Пиши. Хоть для себя. Хоть на бумажке. Но не молчи, — сказала она. — Потому что молчание — и есть их победа.
Он посмотрел на неё — и увидел больше, чем можно было сказать.
Сила. Точность. Искренность.
Если он и напишет песню, то именно о ней.
⸻
Вонен закрыла дверь в комнату. Сонхун уже был там. Они смотрели друг на друга молча.
— Я хочу... — начала она, но голос сорвался. — Я хочу остаться собой. И с тобой.
— Тогда оставайся. И оставайся со мной.
— А если нас заставят выбрать?
Он подошёл ближе, его лоб коснулся её.
— Я не выберу карьеру, где нельзя быть собой.
— Ты уверен?
— А ты?
Она вдохнула. Медленно.
— Я хочу танцевать, петь, жить. Но если ради этого нужно предать себя... тогда это не жизнь.
Он поцеловал её. Не ради протеста. Ради напоминания: они — реальные.
⸻
Позднее, когда в доме стало темнее, когда все разбрелись по комнатам, Лисо подошла к Чонвону на кухне.
— Можно тебя на минуту?
Он кивнул. Они вышли на балкон.
— Я боюсь, — сказала она. — Что завтра нас вызовут и скажут: «Вы больше не можете жить вместе».
— Я тоже боюсь.
— Но... если всё это закончится завтра, я не хочу жалеть. Ни о чём.
Он взял её руку.
— Тогда запомни: если они нас разъединят — мы всё равно найдём друг друга.
— Даже если без камер и сцены?
— Даже если в обычной жизни. Я бы хотел знать тебя — не как айдола. А как Лисо.
Она улыбнулась.
Так просто. Так страшно. Так правильно.
⸻
Ночь была тише всех предыдущих.
Но в этой тишине зрели решения.
Те, что не произносятся на собраниях.
А принимаются в сердце.