Глава 22
Тесса Шарлиз Оливер
Водитель припарковался у бизнес-центра на Magnificent Mile. Я сгребла с сиденья свою сумку и тоскливо посмотрела на морозную улицу. Там снегоуборочные машины и городские служащие пытались справиться с завалами снега, которого в этом году выпало слишком много. Каждую зиму тротуары становились похожи на пятнистую зебру: полоска чистой плитки, лед, плитка и снова лед. В детстве мне нравилось это сравнение, мы с сестрой часто оживляли облака, звуки природы и шум ветра. Наверное, это мое увлечение и сыграло сейчас злую шутку, потому что в замкнутом, молчаливом социопате сенаторе я видела луч света.
Увидела то, что было сокрыто даже от него самого, и это не дает мне покоя.
Чертов Блейк!
Быстро выскочив на улицу, я пару раз поскользнулась на снегу и скрылась за стеклянными дверьми, отряхивая с длинных волос уже мокрые капельки. На ресепшене меня встретила секретарша. Сначала она выглядела недовольной, но, когда узнала о том, кто я, мило улыбнулась. В этом мире ничего не меняется: ты становишься кем-то только тогда, когда приобретаешь статус. Приди я в этот центр в роли простой сироты Тессы, на меня бы даже не взглянули, но вот невеста сенатора пользовалась популярностью.
Я зашла в лифт, нажала кнопку второго этажа и поднялась. Стоило железным дверям разъехаться, меня чуть ли не сбила с ног немного полноватая довольно привлекательная женщина.
— Добрый день, мисс Оливер. Я Таша Меллори – свадебный агент.
— Очень приятно, — дежурно улыбнулась я.
Я уже предвкушала бессмысленно потраченное время на организацию очередного спектакля, благодаря которому сенатор вновь бросит пыль в глаза.
А я вот не буду за него голосовать! Лучше за Рассела подпись поставлю!
— Прошу, присаживайтесь. Хотите чай?
Таша засуетилась, выскользнула на коридор и отдала указания своей секретарше. Я завертела головой, осматривая уютный кабинет - здесь было больше жизни, чем во всей квартире Бена. На стенах, крашенных темно-персиковой краской, висели различные картины, фотографии со свадеб, скорее всего организованных самой мисс Меллори. Повсюду зелень в желтых горшках, фиалки и розы. Здесь даже витал сладкий запах с нотками горчинки из-за зажженных благовоний.
Вскоре организатор вернулась с большим подносом в руках и протянула мне белую чашку с чаем. Я принюхалась, отмечая, что такой же сорт частенько заваривает Бенджамин, прежде чем уйти на работу. Сначала я удивлялась, обнаруживая на кухне теплый дымящийся чайник, а потом привыкла, каждый раз улыбаясь про себя такому жесту.
Я сделала глоток, наслаждаясь терпким вкусом, и привлекла внимание:
— Мы можем скорее разобраться с делами?
— Да-да, конечно. Я взяла на себя инициативу и подготовила несколько кейсов.
Блондинка отвернулась к ноутбуку и распечатала мне портфолио, начиная объяснять:
— Как я понимаю, само торжество будет проходить в загородном доме сенатора Блейка? Я бы вам предложила что-то в стиле гринери: природа, зеленые, бежевые тона...
Я покрутила в руках бумагу, рассматривая стилизацию торжества и нахмурилась. Это все вызывало трепет в моей груди. Помолвка, свадьба – для любой девочки всегда нечто особенное, сказочное. Это же день твоего счастья и великой радости, потому что рядом тот самый, в том самом месте и все происходит так, как ты мечтала.
Это не моя история. Не мой праздник. Не мой жених. Мне не хотелось уделять внимание каждой детали, потому что так ситуация приобретала смысл и становилась особенной для меня.
Прикусив губу, я вновь сделала глоток сладкой жидкости, смывая с горла налет приторности, и пожала плечами:
— Пожалуй, я доверюсь полностью профессионалу. Делайте, что хотите.
Глаза Таши округлились, и она переспросила:
— Вы не хотите участвовать в организации вашей помолвки?
— Все верно, — поспешно улыбнулась я, даже не взглянув на другие бумаги. — Пусть будет дорого, пафосно и вычурно. В самый раз для сенатора.
— Тогда стиль гламур: обилие золота, хрусталя, цветов и ажура.
— В самый раз, — кивнула я, представляя Блейка среди этого безумия.
Он отлично впишется. Такой же холодный и пустой внутри. Поверить только, предложить мне быть его личной шлюхой, которую он будет трахать по расписанию! Это не должно было меня задеть, но до сих пор не выплаканные слезы выжигали глаза. То, что сейчас происходило внутри, было похоже на взъерошенный муравейник. Насекомые кусались, жалили, бегами по нервам, отравляя болью каждую клеточку тела. Муравьиная кислота проникала в легкие, парализовывая и заставляя мечтать только об одном - смерти от анафилактического шока.
— От меня что-то еще требуется?
— Сущие пустяки. Подпишите согласие на организацию, —девушка нагнулась к нижним тумбам, а я коварно улыбнулась, предвкушая сегодняшний вечер.
Уильям Бенджамин Блейк
Я отвлекся от цифр в ноутбуке, прикрывая уставшие глаза.
Все что угодно, только бы не думать?
Привычка из детства, благодаря которой я стал тем, кем являюсь. Ничего в нашей жизни не дается просто так. Принцип весов, если ты хочешь одну полную чашу, пожертвуй взамен столько же и даже больше, чтобы власть и деньги перевесили в твою пользу. Сколько себя помню, я гнался не за состоянием, а справедливостью. Брошенный всеми мальчишка из трущоб Англии с больной головой и недоверием ко всему миру. Я отдал многое: возможность завести семью, спокойствие и беззаботную жизнь, но, правда, в том, что я не считал это потерей, потому что никогда не вкушал жизни.
До встречи с Тессой.
Почему она мне отказала?
Ты больше ко мне не прикоснешься!
До сих пор в ушах стоял ее обиженный крик, полные слез и разочарования глаза. Этот образ не складывался в единую картину с той Оливер, которая дрожала подо мной и просила большего. Я предложил то, чего всегда просили от меня женщины, но стоит уже запомнить, что Тесса другая... Мне были неизвестны ее мотивы, ее страсти и желания, кроме взрывного темперамента и упрямства, в котором она, раз за разом, соревновалась со мной.
Ей всего девятнадцать. Впереди целая жизнь, полный чан эмоций и впечатлений – из-за этого меня к ней тянуло. Она была глотком кислорода, доказательством того, что жизнь не сплошное черное полотно. Тесса слишком юна, слишком невинная и слишком опорочена мной. Впервые мне захотелось быть эгоистом. Я думал, если еще раз получу ее, то пламя внутри утихнет, но я лишь подлил масла в огонь. Каждый раз, когда я касался или целовал ее, хотел вдвойне больше, сгорая в своем личном аду.
Будь моя воля, я бы запер ее в спальне, отобрал бы всю одежду и любовался ее девичьим безупречным телом. Оливер была не права, говоря, что я считал ее шлюхой. Никто бы кроме меня не прикасался к ней. Никто бы не смотрел, никто бы не заставлял стонать. Эти пять месяцев она была бы только моей...
Но Тесса сказала «нет».
Нет.
Снова, стоило дотронуться до чего-то неземного, совершенного, меня ударили по рукам, совсем как в детстве, давая понять, что я этого не достоин.
Поднявшись, я плеснул в бокал минералки и перевел взгляд на бильярдный стол, затем на черный кожаный диван, прислушиваясь к тишине квартиры.
В комнате бил яркий свет, контрастом играя с ночным сумраком за окном. Скорее всего, девушка спит, вернувшись со встречи с агентом. Я не слышал, как она пришла, но судя по времени уже давно должна была быть в своей постели.
Я выглянул на коридор, сталкивая с непроглядной мглой по всему дому. Полоска света из кабинета немного окрашивала пол, спасая меня от полночных демонов, которые таились в темноте.
Мне было четыре года, когда меня первый раз закрыли в холодном подвале детского дома. Я отказывался засыпать, капризничал, потому что желудок завывал от голода, не позволяя даже смокнуть глаз. Воспитательница выдернула меня из постели, затолкала в пахнущее сыростью помещение и захлопнула за собой дверь, оставляя мне разбитую губу и писк крыс, которые пытались перегрызть провода стиральных машин.
До сих пор этот запах плесени, ила, воды и порошка ассоциируются у меня с одиночеством и демонами, которые тогда мне чудились в каждом шорохе. Мне было всего четыре: от страха я обмочился и громко плакал, даже не догадываясь подняться по ступенькам и постучать в запертую на засов дверь. Я звал маму. Звал отца, Бога, про которого нас заставляли петь каждое воскресенье и молиться перед редкими приемами еды.
Я был совсем малышом, сражающимся всю ночь с голодными грызунами - они кусали меня за босые ноги и рвали одежду. С тех пор такие наказания повторялись очень часто. С каждым разом мои всхлипы становились все тише, я больше не молился. Забирался на стиральную машину, обнимал себя за колени и грелся, смотря в маленькое мутное окошко, надеясь поскорее увидеть там солнце.
Меня никто не хотел спасать. Это научило самостоятельности, храбрости и закалило характер, но выработало аллергию на поддержку и доброту. Я не верил в них, но рядом с Тессой становился другим.
Осторожно ступая по деревянному паркету, я остановился напротив ее двери и прислонил ладонь, сам не знаю для чего. Девчонка превратилась в лучик света среди серости этого дома, и мне хотел ощутить вибрации ее души. Прикоснуться к вечному двигателю, спрятанному внутри нее, подзарядиться и вновь вернуться в холодную постель.
— Тесса! — прочистил я горло, стуча по дубовому покрытию.
Тишина. Наверное, она спит.
Надавив на ручку, я осторожно, точно призрак, обитающий в келье нетронутой девы, заглянул в комнату. Кровать пуста. Нигде не горел свет.
Обескуражено включив светильник, я остановился посреди ее комнаты, озираясь по сторонам. Уснувшая птица на тумбе, сложенные вещи по тумбочкам, женская косметика и духи... Простой флакончик, даже не носивший никакого лейбла.
Ее запах.
В эту минуту я ощущал себя извращенцем, в тихую рассматривающим нижнее белье, но уж слишком был высок соблазн, и в последнее время перед Тессой я был слаб. Открыв крышечку, я брызнул духами в воздухе, втягивая носом аромат сирени. Еще и еще. До боли в носу, до жжения в легких, я напитывался ее парфюмом, чувствуя себя совершенно больным идиотом.
Она не для меня.
Не моя.
Слишком маленькая.
Семнадцать лет разницы всегда будут стоять между нами.
Отложив вещь, я провел пальцами по комоду, прикрывая глаза. Где Оливер? К сестре она ездила в обед, да и слишком поздно для визитов. Вероника в такое время уже должна была спать.
Достав айфон из кармана, я набрал ее номер, вслушиваясь в длинные гудки.
— Где тебя носит, Тесса?
— Подальше от вас, мистер Скрудж Макдак, — пьяным голосом рассмеялась девица.
На фоне играла ритмичная музыка.
— Ты в клубе? Сколько ты выпила, Тесса? — зарычал я.
— Достаточно, чтобы кружилась голова, но недостаточно, чтобы вы исчезли из моей жизни!
— Назови адрес!
— Улица «Не ваше дело», клуб «Контракт не запрещает»! — звонкий смех, перекрикивал шум толпы.
Девчонка еще раз огрызнулась и сбросила звонок. Я сжал в руке телефон - почти до треска корпуса - и сорвался с места, попутно набирая номер своей охраны.
Ох, Тесса-Тесса!
Как же во мне велико желание выправить ремень из брюк, выпороть ее и отыметь!
Зря она играла с огнем!
Тесса Шарлиз Оливер
Мы стояли в очереди в клуб «PRYSM Chicago» уже полчаса. Девчонки держались подальше друг от друга, изредка фыркая на взгляды, и даже не разговаривали.
— Зачем ты позвала ее? — в сотый раз повторила Ева, делая вид, что Терезы рядом с нами нет.
— Тоже могу сказать и о тебе, Миллер, — улыбнулась блондинка.
Уолис тряхнулась гривой накрученных кудряшек и подмигнула проходящему мимо парню, вновь закрываясь в своей шлюшей скорлупе. Это была ее защитная реакция: чем хуже о тебе думают люди, тем меньше сделают гадостей, потому что ты уже ко всему готов. Евламия переступила с ноги на ногу, потирая свои ноги, обтянутые только черными колготками, и все поглядывала на время.
— Что, милая, твой «папочка» тебя не спускает с поводка так поздно? — вновь хмыкнула Тереза, на что рыжая закатила глаза.
—Завтра Грегори выходит из тюрьмы.
— Неужели? Сколько он сидел? Четыре года? — обернулась я к подруге.
— Ага. Баки дал ему хорошую характеристику и поручился за него в суде, поэтому мой непутевый брат отсидел меньше положенного срока.
— Яблочко от яблони, — бросила блондинка.
— Твоя мама, значит, была проституткой? — я встала между девчонок, уже не радуясь этой затее.
— А твоя - стриптизершей, умершей от передоза на твоих глазах.
— Тереза, — уже пришла моя очередь злиться. – Прекрати! Если вы обе не прикусите свои языки, оставайтесь на морозной улице, я сама оторвусь в клубе!
Обижено заскрипев снегом под ногами, я оставила двух гарпий за спиной, проходя мимо вышибалы. Он бросил на меня беглый взгляд, отвернулся, но потом прищурился и вовсе глаза уставился на мой топ и кожаные штаны. Сегодня я выглядела не так, как всегда. Неряшливый пучок на голове, черное боди с длинными рукавами и вырезом на груди, и белая кожа, обтягивающая мои бедра – Блейк бы получил инсульт, увидев меня в таком наряде, но как же мне было плевать на него!
Я просто наслаждалась подаренными мне мужскими взглядами, отказываясь думать о двух черных безднах! Оставив шубу в гардеробе, я тронула губы красной помадой и увидела в зеркале двух подруг, которые миролюбиво улыбались, но метали друг в друга молнии. Пусть хоть так, главное чтобы больше не переговаривались друг с другом.
И почему они так не любит друг друга?
— Мы поняли, что вели себя, как эгоистки, — пожала плечами Ева, расправляя подол своего бардового шерстяного платья. — Просим прощение и обещаем быть лапочками.
— Говори о себе, веснушка, — в своей манере брызнула ядом Уолис, но согласно кивнула, поправляя свою грудь в блузке.
— Давайте сегодня оторвемся? — я испустила полный тоски вздох. — Без мужчин и телефонов! Ева!
Она надула нижнюю губу, отправила своему Бакстеру сообщение и спрятала его в сумке, которую потом передала охраннику.
— Ты права! Пошли они все к черту! Пусть Стэн локти дома кусает, будет знать, как давать тупые обещания моей сестре и пропадать на четыре года!
— У меня хоть никого нет, — закатила глаза блондинка. — Но я с вами! Девичник?!
— О, да, — покивала я, предвкушая, что может выкинуть наша взрывная парочка.
Девчонки рассмеялись, и мы поднялись на второй этаж, открывая свою душу разврату и алкоголю!
— Три шота текилы! — крикнула я бармену, пытаясь переиграть музыку.
— Тесса, я не буду пить, — пихнула меня в бок Евламия.
— Чего ты? — присела по правую руку Тереза.
Девушка покраснела, пожала плечами и положила ладонь на живот. Мое лицо вытянулось. Я улыбнулась и выдохнула:
— Да ладно!
— Я еще не уверена. Купила тест, но отчего-то боюсь сделать.
— Бедняжка,— искренне скривилась блондинка. — Я знаю хорошего врача. Ювелирно выполнит работу...
— Тереза! Ты что?! — Ева легонько стукнула ее. — Это ребенок от моего любимого мужчины, думаешь, мне нужен аборт?!
Уолис подняла руки в примирительном жесте.
— Ты подумай хорошо. Это маленькое крикливое создание. Эти пеленки! Брр.
Я рассмеялась и раздала девчонкам по стакану - Терезе текилу, а Еве апельсиновый сок - и поднялась с барного стула:
— За будущее?
— За исполнение мечтаний, — поправила рыженькая.
Залпом опрокинув спиртное, я скривилась из-за горячей вспышки, обжегшей горло. Мурашки пробежали по телу, повторяя вчерашние прикосновения Бена, и я мысленно застонала, проклиная его и наш секс.
— Повтори, — рыкнула я, даже не смотря на бармена.
—Тесса, у тебя что-то случилось?
Ева подвинулась ближе и заглянула в мое лицо, выпытывая своим взглядом все тайны. Ее карие глаза напоминали каштан, плавающий в чане с медом. В них было столько тепла, заботы и любви, что я невольно прикусила губу, чувствуя, как правда выливается из меня. Рядом с ней и детектор лжи не нужен! Девушка настолько очаровывала, что не хотелось ей лгать.
— Сенатор случился! Представляешь, он предложил мне стать его любовницей!
— Так ты же его невеста, — подала голос Тереза, до этого тихо следящая за нами. — Вы не трахаетесь?
— Да! Нет! — я сделала глоток выпивки и продолжила: — Тереза, там все сложно. Просто он считает меня шлюхой!
— Пф, подумаешь. Тесса, он хорош в пастели?
Уолис приподняла крашеную бровь и припала губами к горлышку бутылки с пивом.
— Да, — смущенно прошептала я.
— Обалдеть, — только и выдохнула Миллер.
— Так чего ты драматизируешь? Классный секс, деньги, такой мужчина рядом. Не хочешь его, уйди с дороги и поделись с другими.
Она выгнулась, как кошечка, и облизала полные губы, подмигивая парню, не спускающему с нее глаз.
— Я так не могу! — градусы уже начинали танцевать в моем организме. Я вытерла пот со лба и покачала головой.
- Вот в чем ошибка девушек, они слишком много думают, загоняясь по поводу своей чистоты. Спят, с кем попало забесплатно, выходят замуж «по любви» и всю жизнь страдают. Секс – это просто очередная валюта. У нас в руках такая власть, а мы все обесцениваем, потому что воспитание, потому что так правильно! Ева, вот, сколько у тебя было мужчин?
Рыжая сморщила нос словам подруги и кивнула:
— Один.
— Ну, ты еще выгодно себя отдала Стэну, — задумчиво протянула блондинка. – Хотя с твоей внешностью и телом танцовщицы, могла бы сейчас греться на песках какого-то фешенебельного курорта.
—Так что же ты с нами сейчас делаешь, Тереза?
Она сникла и отвернулась, бессмысленно смотря на танцпол. В отличие от Евы я знала историю Уолис, а потому понимала ее поведение.
Все наши поступки – ошибки детства, ошибки родителей, ошибки общества. Окружающие любят надевать ярлыки, а когда кто-то не соответствует им, когда кто-то осмеливается жить так, как он хочет – становиться изгоем, презираемым всеми. Проще затоптать одного, чем потом усмирить бунт остальных. Мы живем в жестоком мире, который с пеленок ломает и не дает права выбора. Ты или грызешь землю зубами, или течение уносит тебе в море серости и неоправданных надежд.
Все мы – результат чьих-то ошибок. Бенджамин страдает из-за жесткого отца и глупой матери. Я – из-за одиночества и безысходности. Ева – из-за зависимости родителей, которым плевать на своих детей, а Тереза – из-за ублюдка, посмевшего тронуть маленького ребенка. Вот он реальный мир... Не сказки из страниц романов, не сценарии фильмов, а жестокая правда...
Выпив третий стакан с текилой, я схватила девчонок за руки и потянула в толпу, подстраиваясь под музыку. Мне было плевать, как я выгляжу со стороны. Плевать, что подумают другие, я просто хотела забыться. Хоть на секунду забыть о своей дерьмовой жизни, об унижении, об одиночестве.
Тело двигалось в ритм басам из колонок. Я прикрыла глаза и начала проходить руками по талии, бедрам... Я наслаждалась собой, клубом, временем с подругами. Ева рядом со мной изворачивалась плавными волнами, приковывая взгляд к своим профессиональным движениям. Тереза уже вовсю вертелась около того самого парня у бара.
Вот она жизнь. Единичные моменты, когда ты позволяешь своему я вырваться наружу из-под масок, надиктованных обществом. Я рассмеялась, но тут же запал адреналина приглушило недовольство. Телефон разрывался трелью в кармане брюк.
Кивнул девчонкам, я отошла в туалет и скривилась, отвечая на звонок. Пара колкостей, подстегнутых выпитым алкоголем, и я отключила мобильник, показывая язык своему безумному отражению.
Плевать на то, что будет завтра. Сегодня мне хотелось абсолютно всего!
Мы сидели за снятым столиком и громко смеялись с Терезой, анализируя толщину кошельков посетителей. Ева жевала картошку фри и смотрела на нас трезвым, адекватным взглядом, то и дело, качая головой.
— Смотри у этого часы Rolex, но старая модель. Года так, две тысячи пятнадцатого. Такие не больше десяти штук будут стоить, — указала пальцем блондинка на молодого парня, танцующего с двумя девицами. — Больше ничего брендового у него нет. Значит, вообще не мой вариант.
— Откуда ты так хорошо все знаешь? — я обернулась в ее сторону.
— Раньше я жила за счет мужчин. Главное найти побогаче, удовлетворить его и все будет твое. Они кормили меня, одевали меня, платили мне за жилье, а я позволяла им меня трахать. Честно, я ненавижу секс. Он мне не нравится. Мне противен сам процесс, вся моя жизнь дерьмо, но я же ее терплю.
— Почему тебе не нравится? — не поняла Ева.
— Потому что не все, как твой красавчик Стэн. Такие не платят за ночь с девушкой, потому что девушки готовы доплатить им за то, чтобы он снял с них трусики. Не все, как сенатор Блейк – властные шишки, которые привыкли ходить по золотым полам. Мои клиенты – женатые извращенцы, которые кончают уже от мысли, что поимеют мое тело.
Она говорила, а горечь и отвращение наполняли меня. Я вновь выпила спиртного, замечая какую-то суматоху в клубе.
— Они закрываются что ли? — я покачала головой, рассматривая, как в зал заходят четверо в деловых костюмах, и выводят посетителей на улицу.
Музыка стихла. Светомузыка сменилась обычным освещением, и я обреченно опустила голову, зная, чьих это рук дело. Цокот брендовых туфель, горький парфюм... Мужчина остановился напротив нашего столика и сухим голосом произнес:
— Собирайся, Тесса.
— Господин сенатор, — пьяно икнула Тереза.
Ева молча вжалась в кресло, следя за мрачной тенью на моем лице.
— Тесса, я сказал, поехали домой.
Черная рука в перчатке подняла мой подбородок, и только сейчас я осмелилась взглянуть в его лицо, находя там холод и власть. Я уже и забыла, каким бывает Блейк наедине с другими. Ровная спина, жестокий взгляд.
Уверенность.
Неотвратимость.
Опасность.
Рядом со мной Бен был другим, но видимо я переступила черту, сталкиваясь с гневом взбешенного сенатора Иллинойса.
— Привет, — сглотнула я.
Черные бездны в его глазах расширились, пожирая весь зрачок, и брюнет отпустил мое лицо. Обернувшись, он дал короткие указания:
— Девушки вас отвезут по домам мои люди. Всего доброго.
Подруги резко подскочили. Миллер на прощание сжала мою ладонь и, схватив, шатающуюся Уолис под руку, скрылась в дверях.
— Покричишь утром, — буркнула я, поднимаясь с диванчика со второй попытки.
Перед глазами плыло, но я достаточно хорошо видела, чтобы разглядеть настоящее бешенство на лице Бенджамина.
—Что ты на себя надела? — зашипел он, хватая меня за ладонь.
По инерции я врезалась в его грудь, пытаясь вырваться.
— То, что современные люди называют одеждой! Откуда тебе знать, ты же такой старый!
— Вчера ты кричала другое, Тесса, — Блейк оставил безуспешными мои попытки отделаться от его рук и перекинул себе через плечо, бесцеремонно разворачиваясь.
— Отпусти меня! Я сказала, не смей меня трогать! Ты больше никогда не будешь трогать меня, ясно? Я не шлюха!
— Нет, Тесса, ты просто малолетняя истеричка! — сенатор шлепнул меня по заднице.
От неожиданности я замолчала и прислушалась к реакции тела. Возбуждение горячей волной настигло мои бедра.
Нет, только не это. Пожалуйста...
— Где твоя верхняя одежда? — меня поставили на пол, но я прикусила губу, пожимая плечами. — Прекрати бесить меня, Тесса!
— Прекрати трогать меня, — парировала я, делая шаг назад.
— Ладно, — обиженно скривил свой нос Блейк.
Он зашел в гардеробную, отыскал подаренную им шубу и завернул меня в нее, указывая на дверь.
— Ты сама или помочь?
— Сама.
Я прошла мимо охраны и села в черную тонированную машину сенатора, делая глубокий вздох. Алкоголь сыграл злую шутку. Один взгляд Бена, одно прикосновение и я вновь пылала, желая вчерашнего.
Вот же Дьявол!
Я была слишком пьяна, а он слишком красив и желанен!
— Ты поведешь?
— Да.
Бен завел двигатель и сорвался с места в сторону своего жилого комплекса.
— Что это за выходки? Какого черта, я должен искать тебя ночью по всему Чикаго?!
— Контракт этого не запрещает! — Блейк глянул в зеркало заднего вида.
— Там написано не совершать поступков, порочивших мою репутацию!
— Я ничего не делала.
—Твой наряд шлюхи говорит другое!
— Останови машину! — заорала я. — Долбанный Блейк прикуси себе язык и останови машину, я пойду домой пешком! Не смей меня так называть!
— Успокойся, Тесса. Иначе я действительно припаркуюсь где-нибудь и выпорю тебя своим ремнем! Поверь мне, это очень больно!
— Я напишу на тебя заявление об избиение, и забудь навсегда о выборах! — коварно улыбнулась я.
Мужчина побледнел. Он резко вывернул руль и свернул с дороги - по инерции я ударилась лбом о дверцу.
— Ты что делаешь? — прошептала я, внутренне содрогаясь от... предвкушения.
Мне точно нельзя пить!
Сенатор свернул под мост, заглушил мотор, и мы полностью погрузились во мрак. Страх сковал горло, оттого, как сильно мужские руки сжали руль. Сердце забилось чаще в груди, и я дернула на себя ручку, пытаясь ее открыть.
Черт, заблокированы!
— Выпусти меня.
Молчание.
— Блейк, я сказала, выпусти меня!
— Почему ты сказала мне «нет»? — надрывно прошептал он, оборачиваясь в мою сторону.
— Потому что я не хочу спать с тобой из-за денег! Понял?!
— Я не предлагал тебе деньги. Я хочу тебя в своей постели, а не твоей руки на моем кошельке.
— Иди к черту! — прошипела я, не оставляя попыток выйти.
— Чего ты хочешь сейчас?
— Выйти и пойти пешком домой! — я толкнула его сиденье, отчего сенатор дернулся.
Брюнет потерял терпение и схватил меня за белый мех, притягивая к себе.
— На улице темно, а в твоем наряде тебя запросто спутают со шлюхой, которой ты не очень хочешь быть.
— А здесь ты, — простонала я, чувствуя его горячее дыхание на губах. — И если я не освежусь, то совершу ошибку.
Тепло распространялось по телу, волнами затрагивая низ живота. Привычное ноющее чувство пустоты, пот на спине заполнили каждый дюйм моей плоти. Я сглотнула и подняла взгляд на его глаза, уже прекрасно зная, что за голод в них плескается.
— Что ты сделаешь, Тесса? — пальцы Блейка легли на мой затылок и распустили пучок. Волосы коричневым водопадом упали на плечи.
— Пересплю с тобой...
— Тебя это пугает?
Он был так близко. Непозволительно близко.
Во мне не было сил терпеть и обдумывать свои поступки. Я схватила его за воротник и притянула к себе, позволяя случиться этому поцелую. Бен крепко сжал меня и втянул в себя нижнюю губу, лаская языком мое нёбо.
Свободными руками я сбросила шубу и потянулась к нему, углубляя поцелуй. Бенджамин все еще сидел спереди, и нам приходилось изворачиваться навстречу друг к другу. Он оторвался от моих губ, растер большим пальцем красную помаду и громко хлопнул водительской дверью. Он распахнул ее с моей стороны, стянул свое пальто и грубо опрокинул меня на сиденье, нависая сверху.
— Закрой,— попросила я. — Мне холодно.
Бен прикрыл дверцу и прижался ко мне всем телом, целуя полюбившуюся им татуировку.
— Скоро ты будешь гореть, Тесса. Я обещаю, что накажу тебя за эту выходку!
Я расставила ноги и улыбнулась, вновь находя его губы.
— Я согласна, — мои руки, нашли бляшку его ремня. — На все согласна только с тобой.
Блейк схватил меня за подбородок, и его ладонь заскользила по талии, под топик. Его глаза округлились, когда он понял, что я без лифчика. Мужчина сдавленно застонал и стянул через мою голову кофту, опускаясь к чувствительной груди.
Я всхлипнула. Его язык обводил круги на соске, как вчера это делал с моим клитором. Я вся горела. Как он и обещал, уже изнывала, чувствуя, как внутри мокро и готово к нему.
Кожа на бедрах покрылась мурашками. Даже кончики пальцев заныли. Я отклонила голову и прикусила губу, сдерживая стоны. Его губы творили что-то невероятное - моей грудью, с моим пупком. В машине было очень неудобно, но Бена это не волновало. Он целовал меня везде, трогал, где хотел, наказывая ожиданием за клуб и танцы.
— Господи, просто сними с меня штаны, пожалуйста, — всхлипнула я, начиная тереться пахом о его ногу.
— Ты хочешь моего члена, Тесса? — сбиваясь, ответил Блейк. — Я же старый.
— Нет, — замотала я головой, когда его рука проскользнула в трусики, растирая смазку.
— Ты говоришь «нет» моим пальцам? Или моему вопросу.
— Ммм, — из моего горла вырвался лишь стон.
Сенатор рассмеялся и вновь склонился над моим лицом, нежно целуя. Его ладонь продолжала натирать мой клитор, отчего я двигала бедрами ему навстречу.
— Ты очень красивая, Тесса. Я хочу, чтобы ты всегда знала об этом. Видела бы ты сейчас себя моими глазами. Такая юная, такая чувственная...
Он все шептал и шептал, а меня начала бить крупная дрожь. Вовсе не из-за холода - в салоне было тепло - а из-за неудовлетворенности и острого желания. Сенатор расстегнул мои штаны и приподнялся, чтобы их снять. Уже не церемонясь, он порвал розовые трусики и вновь навис сверху, расстегивая свои брюки.
— Помоги нам обоим. Закинь одну ногу на спинку сиденья, а другую просунь между передними. Откройся мне...
Я подвинулась немного к нему, чувствуя нежную головку на пупке, и закусила губу, выполняя все, как он говорил.
Секунда... и Блейк заполнил меня собой. Я выгнула спину и закричала, прижимаясь к нему.
— Боже... Боже! Бен!
— Вот, что ты делаешь со мной, — рычал он, набирая темп. — Заставляешь, как мальчишку терять голову!
Я стонала, даже не обращая внимания, что из-за быстрых ритмичных движений бьюсь макушкой о дверь. Только он...
Только он.
Я закрыла глаза и улыбнулась, растворяясь в ощущениях, его стонах и толчках. Мне было так хорошо. Так прекрасно от того, что он избавлял меня от одиночества и внутренних страхов. Боже, я такая идиотка, но мне было на это плевать. У меня есть только пять месяцев рядом с этим удивительным мужчиной, и я согласна на все, что он предложит.
— Не смей! — зарычал Блейк. — Не смей закрывать глаза, когда я тебя трахаю, Тесса!
— Бен, — шептала я, скользя пальцами по его мокрой спине.
Он весь был измазан красной помадой: губы, щеки, лоб, шея. Везде куда я могла дотянуться губами, я целовала его, чувствуя, как внутри все начинает сжиматься. В животе уже болезненно закололо от накапливающегося удовольствия, которое вот-вот взорвется, разрывая меня изнутри.
Я не могла понять слова Терезы, о том, что секс - это ужасно. Это лучшее, что придумало человечество. Именно с Блейком мне хотелось, раз за разом, растворяться в прикосновениях.
— Бенджамин, — через силу зашептала я, чувствуя, как пульсирует его член внутри меня. — Бен... Ты станешь... моим любовником на эти пять месяцев?
— Тесса, — застонал он, прижимаясь ко мне потным телом. — Как же ты прекрасна.
— Да?
Мужчина закивал головой. Он начал еще жестче вбиваться в меня, издавая сдавленные стоны. Вскрикнув, я сжала его в себе, одновременно приходя к завершению. Мой всхлип оргазма утонул в губах Бена. Внутри запекло от горячей вспышки и мы рухнули на сиденье, крепко-крепко обнимая друг друга.
— Ты слишком молода для меня.
— Разве тебе не все равно? — прошептала я, чувствуя, как замирает сердце. — По любому, это не навсегда.
— Не навсегда, — закивал он, целуя меня в щеку.
Мои губы расплылись в улыбке, и я опустила руку вниз, растирая по промежности нашу смазку.
—Господин сенатор, у вас будут силы повторить еще раз?
Блейк рассмеялся и утянул меня к себе на колени, демонстрируя свою готовность.
— Выгни спину, Тесса, и ухватись за сиденье... — движение и он снова во мне.