Море Миражей и Зов Кораллов.
Всё это осталось позади, оставив после себя лишь разбитые нервы и тошноту. Хоть и казалось, что я прорвалась, но чувствовала себя я неважно… Силы будто покидали меня, и на самом деле это было так трудно. А ведь это только начало, мне ещё предстояло трудиться и трудиться. Может, я действительно затеяла всё это зря? Так страшно стало… Я лишь думала о своём доме, о маме, о друзьях. Но теперь я поняла, что потерялась в море, и мне придётся просто продолжать искать то, за чем я сюда приплыла. Хотя, может, это всё не напрасно, и я смогу узнать правду? Один Бог знает, что ждёт меня дальше.
Помимо всего этого, мой маленький парусник, чудом уцелевший, теперь дрейфовал в каком-то странном, неестественно тихом месте. Вокруг не было ни единого дуновения ветра, вода была абсолютно гладкой, как зеркало, а солнце палило так, что воздух над поверхностью дрожал, будто живой. Это было жутко. Ни криков чаек, ни шума волн – только скрип дерева под моими ногами, словно корабль стонал от усталости. Запасы воды и еды, которые я еле-еле ухватила перед бегством, теперь катастрофически таяли. Жажда жгла горло, голод сводил живот. Каждый час в этой тишине казался вечностью.
Заметив это, я окончательно разобралась во всём и поняла, что всё же мне не стоило отправляться в море, ничего о нём не зная. А если и отправляться, то сперва поняв хотя бы, что это и какое оно имеет представление. Я слишком глупая, но уже поздно. Мне главное как можно скорее найти храм, узнать всю правду и вернуться домой, пытаясь отыскать дорогу обратно, если смогу.
Потом они начались – миражи. Сначала это были просто неясные тени на горизонте. То мне казалось, что я вижу далёкую землю, то – силуэт другого корабля. Я цеплялась за эти призрачные надежды, из последних сил направляя судно туда, где, как мне казалось, было спасение. Но чем ближе я подходила, тем сильнее таяла иллюзия, пока совсем не исчезала, оставляя меня с ноющей пустотой внутри.
Миражи становились всё реалистичнее и коварнее. Однажды я увидела остров, настолько яркий и зелёный, что его пышная листва почти осязаемо колыхалась на ветру. С него сбегал водопад, и, клянусь, я слышала шум падающей воды и шелест листвы. Я могла поклясться, что чувствую свежесть этого несуществующего потока. А потом… потом я увидела на берегу маму. Она стояла там, махала мне рукой, и её улыбка была такой настоящей. Я уже готова была прыгнуть за борт, чтобы плыть к ней, но что-то щёлкнуло в голове.
Тонкая ниточка здравого смысла, еле живая в этой сумасшедшей жаре, заставила меня засомневаться. Я моргнула, сильно-сильно тряхнула головой – и образ мамы исчез, оставив на острове лишь мерцающую дымку. Это было жестоко, это заставило меня усомниться в собственном рассудке. Неужели я схожу с ума?
Я не могла больше гнаться за каждым призраком. После нескольких таких горьких разочарований я решила – хватит. Я начала вырабатывать свою стратегию. Когда появлялся новый мираж, я больше не бросалась к рулю. Вместо этого я бросала в воду какой-нибудь мелкий предмет – щепку, обрывок верёвки – и внимательно следила за ним. Если мираж двигался или менялся, а мой "поплавок" оставался на месте или двигался в другом направлении, я понимала, что это просто иллюзия. Это было невероятно сложно, потому что мой мозг отчаянно хотел верить в спасение, но я заставляла себя быть рациональной.
Я отчаянно искала любые признаки жизни или изменения. Вспомнила, как мама рассказывала о морских животных. Теперь я внимательно следила за птицами – если хоть какая-то появлялась на горизонте, я пыталась понять, куда она летит. Птицы не летают просто так посреди безбрежного океана. Я также внимательно изучала цвет воды и искала любые водоросли, которые могли бы указывать на приближение суши. Это был медленный, изнурительный процесс, требующий огромного терпения, которого у меня, казалось, уже не осталось.
В один из самых отчаянных моментов, когда силы меня совсем покинули, а миражи давили на психику, я вспомнила обрывки рассказов о том, как моряки боролись со штилем. Я начала изобретать. Из своей рубашки и обрывков старых верёвок я кое-как соорудила нечто вроде маленького ручного "паруса". Держа его в руках, я ловила им малейшие, едва уловимые бризы, которые другие, наверное, и не заметили бы. Это было адски тяжело, руки болели так, что я еле их чувствовала, но это позволяло мне, хоть и очень медленно, продвигать корабль вперёд. Иногда, когда я уже не могла стоять, я сползала на палубу и, держась за верёвку, спрыгивала в воду, чтобы толкать судно, пока совсем не обессилела. Это был акт чистой, отчаянной воли.
И вот, после бесконечных дней борьбы и галлюцинаций, когда я уже думала, что сойду с ума, моё внимание привлекло нечто необычное. Не мираж. На дне, сквозь прозрачную воду, я увидела яркое, светящееся пятно. Это были редкие, синие водоросли, которые светились мягким, потусторонним светом. Я никогда таких не видела. Они не исчезали, когда я моргала, и не двигались против течения, которое я едва-едва ощущала. Это был мой ключ. Следуя за этими водорослями, я поняла, что они указывают путь. Я выбралась из этой ловушки миражей, но этот опыт оставил глубокий след. Я стала сильнее, осторожнее и поняла, насколько безжалостно море к тем, кто не знает его законов. Но я жива. И я всё ещё ищу Храм Воспоминаний.
Я вырвалась из ловушки миражей, но каждый мускул моего тела ныл от усталости, а разум был натянут до предела. Светящиеся синие водоросли, словно волшебные нити, вывели меня из той проклятой мёртвой зоны. Солнце уже садилось, раскрашивая небо в невероятные оттенки оранжевого и пурпурного. Я знала, что должна двигаться дальше, пока остатки сил окончательно не покинут меня.
Прошло больше двух дней, но я никак не могла найти тот проклятый остров! Возможно, так нельзя говорить, но гнев пожирал меня изнутри. Казалось, что я здесь просто застряла и не смогу ничего обнаружить, но всё же я имела хоть минимальную веру в себя… Я говорила сама себе: «Рано или поздно ты сможешь найти его», пытаясь этим и успокоить себя.
В наступающих сумерках я увидела впереди что-то очень странное. Ряд тёмных, зубчатых очертаний поднимался прямо из воды. Сначала я подумала, что это скалы или, не дай бог, ещё один мираж, но на этот раз он был слишком чётким, слишком реальным. Это был риф, и он был совсем не обычным. От него исходила странная, почти неземная мелодия. Она была нежной, но настойчивой, словно зов, который проникал прямо в душу.
Мой корабль, и так потрёпанный бурей, казался совсем крошечным на фоне этих зловещих образований. Я понятия не имела, как определить глубину или где найти безопасный проход среди этих острых кораллов и подводных камней. Одно неверное движение, и мой парусник мог быть разорван в клочья...