Глава сорок четвертая
Странное дело – память. Я помнил, как обнимаю крыльями Розали, делясь с ней своей силой, помнил, как гибнет Ант-Лейк, а Агнесс, словно сорвавшаяся с цепи дикая огненная кошка, воспламеняет все вокруг и убивает Лилит, расплавляя ей сердце.
А затем... я вдруг прихожу в себя в гостиной «Лавандового приюта», а Розали шепчет мне признание в любви. И я понимаю, что всего этого уже не случится – лорд Алвор Рейн жив, а Агнесс по-прежнему находится в его плену с запечатанной ковеном силой. Селин скоро придет ко мне, чтобы попытаться спасти нашу любовь... Любовь, от которой давно уже осталось лишь пепелище. И Лилит... еще не знает о том, что правду знаю я.
Розали... моя Розали в Пустыне Снов.
В этот момент мне не хотелось ничего – даже жить. Но я, превозмогая боль, терзающую мою душу на части, исполнил последнюю просьбу любимой. Со страхом глядя на распустившиеся за моей спиной крылья – бедняга, он впервые воочию видел Ангела Смерти – Верховный колдун согласился отпустить Агнесс. Покидая поместье лорда Рейна, я знал, что спустя несколько дней Селин окажется здесь.
Расплетать чары Агнесс, в прошлом уничтожившей город, я не стал – Розали права, слишком смертоносной и непредсказуемой была ее сила. Но теперь у нее появилась возможность начать все с чистого листа, вдали от ковена и... вдали от Ант-Лейка. Я отвез Агнесс на вокзал и снабдил ее достаточным количеством денег, чтобы она могла начать новую жизнь.
Осталось последнее нерешенное дело... Лилит.
Я вошел в ее дом, дождался, когда дворецкий позовет виконтессу, и, когда он скрылся, оплел запястья сестры нерушимыми цепями. Так просто и легко одолеть врага, когда ты обладаешь знаниями, недоступными никому другому.
– Кристиан... – изумленно прошептала она.
– Тебе пора возвращаться домой, в Инферно. Туда, где тебе самое место – в темницу, в которой ты, надеюсь, проведешь целую вечность. Не самое суровое наказание за то, скольких людей ты погубила и скольких собиралась погубить.
– Ты все знаешь, – бесстрастно сказала Лилит. – И ты готов вот так легко обречь меня, свою родную сестру, на вечное заточение в тюрьме Инферно? Ты разочаровал меня, Азаэль.
– А ты разочаровала меня. – Голос холодный, что лед, раздался за моей спиной.
Лилит побледнела. Оборачиваясь, я знал, кого увижу. Так и есть – Касикандриэра в окружении темно-серой дымки, в длинном платье из белого шелка, контрастирующим с иссиня-черными волосами. Я понятия не имел, как наша мать оказалась в мире живых, но скрипнул зубами от злости – почему она не попыталась вмешаться раньше, в тот самый миг, когда Агнесс и Лилит в своей безумной схватке уничтожали мой город? Причина была очевидна, но от того не менее ужасна – Касикандриэру не волновала судьба смертных, она играла в свою собственную игру.
Я жалел, что я являлся ее сыном, но был рад тому, что не перенял, как Лилит, многие ее черты – безжалостность, равнодушие, готовность использовать людей ради достижения собственных целей.
– Ты убила моего сына, – чеканя слова, произнесла Касикандриэра. – Неважно, в прошлом это случилось, в будущем или настоящем – время надо мной не властно. А ты должна ответить за братоубийство. – Потеряв к Лилит всяческий интерес, она повернулась ко мне. – Спасибо и прощай. Увидимся в Пустыне Снов, когда придет время.
– Мама... – Это слово далось мне нелегко. Оно казалось чужеродным, особенно сейчас, когда я смотрел в глаза демонице и супруге самого Люцифера.
Касикандриэра удивленно вздернула бровь.
– Я никогда и ни о чем у тебя не просил. Но... сейчас мне нужна твоя помощь. Страж Времени забрал Розали.
– Знаю, – спокойно откликнулась моя мать. – Это ее расплата за дар, которым она обладала. И о чем ты хочешь попросить меня? Чтобы я ее вернула?
Она все прочитала по моим глазам.
– Эта девушка настолько тебе дорога, что ты готов ради нее усмирить свою гордыню и позабыть о ненависти ко мне? – спросила Касикандриэра с едва заметной усмешкой.
– Она – моя жизнь.
На лице демоницы появилось странное, едва уловимое выражение. На мгновение мне показалось, что она, правительница Инферно, даже отчасти завидует мне – смертному, полукровке. Завидует тому, что я способен любить. Но, едва я успел об этом подумать, как на ее лицо вновь вернулась маска хладнокровия.
– Азаэль, я не могу вернуть ее к жизни, – с ноткой сожаления ответила Касикандриэра, – не я повелеваю жизнью и смертью. Но я попытаюсь тебе помочь.
И она растворилась в окружающей ее дымке, утянув за собой в Пустыню Снов и Лилит. Мою сестру ждала заслуженная кара.
Касикандриэра появилась в «Лавандовом приюте» несколько часов спустя – наверное, в Пустыне Снов за это время прошла целая вечность.
– Как я и говорила, вернуть Розали в мир живых не в моих силах, – начала она. – Но я отыскала способ для тебя хоть иногда видеть свою возлюбленную.
Боясь спугнуть призрачный шанс, внезапно представившийся мне, я просто молча смотрел на Касикандриэру. Она положила на мою ладонь сверкающий темный амулет на цепочке.
– Я создала его сама. Амулет позволит тебе создавать в мире живых особое пространство и вытягивать туда Розали из Пустыни Снов. И, Кристиан, я понимаю, как соблазнительна для тебя его сила и как велико желание подольше быть рядом с любимой, но... магией, заключенной в амулете, нельзя пользоваться слишком часто – он притягивает в мир темную энергию Пустыни Снов, и нужно время, чтобы она развеялась. Иначе, скопившись возле тебя, она, рано или поздно, затянет тебя в Пустыню Снов. Она как яд – сильнейший, потусторонний яд.
– Я знаю. Все в этой жизни имеет свою цену, – глухо отозвался я, сжимая амулет в руке так бережно, словно он мог разрушиться от одного прикосновения. Вскинул голову, глядя на мать. – Спасибо.
Касикандриэра просто кивнула и растворилась в дымке Пустыне Смерти, оставляя меня наедине с моими мыслями и надеждами. Я поднялся наверх, в кабинет, и запер дверь. Сжав в руке амулет и представляя в голове любимый образ, мысленно позвал Розали.
Амулет потеплел в моей ладони и засиял призрачным светом, распространяя вокруг серо-черную дымку – ту самую, в которой несколькими минутами раньше исчезла Касикандриэра.
– Розали, – едва слышно произнес я, глядя на появившуюся посреди комнату любимую в ореоле темной энергии Пустыни Снов.
– Кристиан... – Лицо Розали было нежно-печальным. Она улыбнулась, по полупрозрачной щеке скатилась слеза.
Я подошел ближе, но прикоснуться к возлюбленной не сумел – рука прошла сквозь ее призрачное тело. Увы, у Розали не было сил Касикандриэры, позволяющей ей проявляться в мире живых. Мы молчали, стоя друг напротив друга и не имея возможности друг друга коснуться.
– Мне жаль, что так случилось, – охрипшим голосом сказал я.
– А мне нет, – тихо отозвалась Розали. – Эта жизнь... не была напрасной. Кристиан, я успела пережить столько, сколько никому не снилось! Я путешествовала из настоящее в прошлое, я меняла реальности, увидела крах и возрождение целого города, и битву двух, возможно, самых сильных и безжалостных людей – или существ – на планете.
Мы долго говорили – о Пустыне Снов, о «возрожденном» Ант-Лейке. Розали была рада услышать, что Агнесс обрела свободу – но не губительную всех и вся силу. Я же жалел лишь об одном – несмотря на то, что в этой реальности лорд Алвор Рейн был жив, в Эдем Розали все же не пустили – ее душа была запятнана, а над высшими силами, как и говорила Касикандриэра, время не властно.
Прощаясь, Розали сказала, с нежностью глядя на меня:
– Помни – я люблю тебя, и так будет всегда.
– Я тоже тебя люблю, – прошептал я, разжимая руку. Амулет выпал из раскрытой ладони и темная дымка, которая окружала возлюбленную, тут же втянулась в амулет.
Розали исчезла.