Глава 8. И грянул бал
Музыка волнами выплескивалась нам в лицо. В первую минуту, выйдя из лифта, я замерла, ослепленная и оглушенная. В холле царила праздничная суматоха, искрилась мишура, перемигивались гирлянды. Огромная красавица-елка, уходящая под самый потолок, была разукрашена синими шарами и бантами. Люди, одетые по-праздничному, стояли или прогуливались группками.
– И все равно мы здесь самые красивые, – шепнула Наташка, беря меня под руку.
Я мельком взглянула на наши отражения в огромном зеркале. Мой макияж совместными усилиями удалось восстановить, былые переживания исчезли, оставив только легкий неприятный осадок. Но я решила не думать об этом сейчас. Если кто-то хотел сделать мне гадость и испортить настроение, пусть его планы потерпят поражение. Тем веселее и беззаботнее должна я выглядеть. Как говорится, всем врагам назло.
Наташка в бордовом кружевном платье тоже была очень хороша. По-моему, мы с ней неплохо смотримся. Когда-то мне хотелось, чтобы нас принимали за родных сестер, ну и что, если внешне мы совсем не похожи. Юрка в новом черном костюме-тройке, очень элегантный и стильный, галантно сопровождал нас обеих. Однако между ним и Наташкой чувствовалась некая напряженность, и мне было неловко, так как я точно знала, из-за кого она возникла.
Многие из наших уже танцевали. Я заметила Мишку с Юлькой. Она положила голову ему на плечо, он крепко обхватил ее за талию. Все бы ничего, но я поймала уже несколько Мишкиных взглядов. Он искоса поглядывал на меня, и в голову нет-нет да и закрадывалась мысль, что, ухаживая за Юлькой, он банально старается спровоцировать меня на ревность. Ревности не было. Глядя на эту пару, я не испытывала чувств, ну разве что жалость к Юльке, и то не слишком острую – надо быть умнее и не позволять использовать себя. Впрочем, кто знает, может, у них еще все сладится. Бывают же чудеса, тем более в новогоднюю ночь.
Латвийский новый год наступает на час раньше, поэтому мы встречали его дважды – по рижскому и по московскому времени.
Нам принесли поднос с шампанским – его было чуть-чуть, буквально один глоток, зато в красивом хрустальном бокале. Столкнувшись, наши бокалы издали мелодичный звон. Шампанское, пузырящееся в наших бокалах, оказалось с легкой кислинкой, но все равно очень вкусное.
– Счастливого Нового года! – говорили мы друг другу, глядя, как в темном небе расцветают салюты.
Я вытащила из сумки подарки – колокольчик и футболку для Наташки, декоративную тарелочку для Юрки, всем остальным – красивые наборы конфет. Наташка подарила мне митенки и косметичку, Юрка – янтарный брелок для ключей.
– А это – тебе, – сказал Юрка, протягивая Наташке маленькую коробочку.
Она, покраснев, раскрыла. Внутри лежали золотые сережки с янтариками.
– Я не могу принять! Это слишком дорогой подарок! – испугалась подруга.
– Не можешь? – он растерялся. – Но это же из Риги. Я отыскал их специально для тебя. Все ювелирные в центре обошел.
Я слушала их, и меня мучили смутные, но все более крепнущие подозрения.
– Ты за этим выбирался сегодня в город? – тихо спросила я, пока Наташка, еще более разрумянившаяся, вдевала серьги в уши.
– Ага, – кивнул Юрка. – Я так испугался, когда тебя в холле встретил, а Наташка потом спросила, куда я ходил. Ну все, думаю, сюрприз сорвется.
– Понятно, – кивнула я, чувствуя себя абсолютной дурой.
А все моя тяга к таинственным историям! Напридумываю себе черт знает что, а самое простое и логичное объяснение даже в голову не приходит.
– Очень красиво, – кивнула я Наташке, выжидательно на меня поглядывающей. По-моему, прежние серьги больше подходили к ее платью, но ведь это такие мелочи. Главное – что подруга рада подарку, и глаза ее сияют ярче новогодних звезд.
– Потанцуем? – Юрка протянул Наташе руку, и она с испугом посмотрела на меня. Ей ужасно хотелось танцевать, но было жаль оставлять меня одну.
– Все в порядке. Идите, – милостиво разрешила я, чувствуя себя как минимум королевой.
Наташка в избытке чувств поцеловала меня в щеку и пошла танцевать с Юркой.
Я смотрела на них – как счастливо улыбается Наташка, как нежно ведет в танце Юрка – и вдруг меня словно молнией стукнуло. Сама не знаю, отчего, но я вдруг поняла, что больше ничуть не завидую Наташке и искренне рада, что они с Юркой вместе. Раньше я пыталась убедить себя, что счастлива за них, но только теперь осознала: они – идеальная пара, и во мне нет больше горечи. Чувство к Юрке, если оно и было, растаяло как свеча, погасло утренней звездой. Меня словно отпустили на волю, и все вокруг как будто стало ярче, вспыхнуло новыми праздничными красками.
Сегодня действительно особая ночь. Я вдруг поняла, что пришло время загадывать желание, и загадала: пусть Наташа и Юра навсегда останутся вместе. А еще мне очень захотелось, чтобы рядом со мной был кто-то особенный. Мне отчего-то представились серьезные серые глаза и засыпанная снегом светлая челка.
«Вот дура, – обругала я себя, – он о тебе уже и думать забыл. И вообще, почему он? Что в нем особенного?.. Неужели я думаю об Артуре только из-за того, что он пренебрегает мною? А если бы Мишка не смотрел на меня, я бегала бы за Мишкой?..»
Эта мысль заставила меня похолодеть. Неприятно узнавать о себе подобные вещи. Но нет – вон Мишка кружит с Юлькой, а я не испытываю ни малейшего укола ревности.
Кто-то в упор смотрел на меня, и я с досадой оглянулась, намереваясь сказать что-то резкое, и растерялась, потому что на миг мне показалось, что все это – не наяву. Персонажем ожившей сказки передо мной стоял Артур.
Не может быть! Как он здесь оказался?! Мысли промелькнули стайкой птиц. Но я почти не удивилась. Наверное, потому, что ждала от новогоднего вечера чуда – и вот оно, пожалуйста!
Я уже не сердилась на Артура. На него, кажется, вообще нельзя было сердиться.
– Ты так быстро убежала, что я не смог догнать тебя, – сказал он, протягивая мне ладонь, на которой лежало маленькое янтарное сердечко. Прозрачное и нежное, как слеза. – Это сердце Риги, – добавил он. – Теперь оно принадлежит тебе.
Я молча взяла протянутое мне сердце. Всякие слова вдруг показались излишними. Все было просто, хорошо и отчего-то очень правильно.
– Пойдем танцевать, пока музыка еще не закончилась.
Музыка и вправду была волшебная. Под нее можно танцевать, не задумываясь о правильности движений или о том, чтобы не наступить партнеру на ногу. Она кружила и вела так, что все получалось само собой. А может, дело было в колдовстве новогодней ночи.
Мы танцевали, и я боялась произнести хотя бы слово, чтобы не разрушить магию.
Танец закончился, но мы застыли посреди зала друг напротив друга.
– И все-таки глаза у тебя русалочьи. Ты уверена, что ты не из подводного царства? Имя у тебя тоже морское – Марина, – сказал Артур. Его серые глаза, как всегда, смотрели серьезно и даже строго.
Я опустила голову, чтобы скрыть дурацкое ощущение счастья. Ну точно, день сегодня совершенно бешеный. Стараясь взять себя в руки, я заговорила о другом – не о том, о чем думала.
– Как ты здесь очутился? – спросила я.
Артур пожал плечами:
– У меня в этой гостинице тетя работает. Когда она давала мне приглашение, я долго сомневался, идти или нет, и даже не предполагал, что встречу тебя.
– И как, не жалеешь, что пришел?
Я сама смутилась от своего вопроса и почувствовала, как к щекам прихлынула кровь. Он, улыбнувшись во все свои кокетливые ямочки, ответил:
– Ну еще бы! Конечно, не жалею!
Мы стояли совсем близко и буквально кричали друг другу в ухо: заиграла новая мелодия, и люди вокруг принялись танцевать.
– Ты веришь в сны? – снова спросила я, стараясь перекричать музыку.
– Верю. А еще – в сказки и в то, что у грустной русалки все будет хорошо.
Я с опаской заглянула в его глаза, боясь увидеть там насмешку, но, напротив, взгляд был серьезным и даже строгим.
– Я хотел тебе кое-что сказать... – Артур поморщился, когда в уши ударил очередной залп громкой музыки. – Но, наверное, не здесь и не в спешке. Ага... Уже звонят...
Он вытащил из кармана джинсов мобильный и нахмурился, взглянув на экран.
– Извини, русалка, мне пора! – повернулся он ко мне, еще не нажимая на клавишу приема. – Мне нужно поговорить с тобой. Придешь завтра к собору? Обещаешь?
– Да... – ответила я.
– Да, тетя Линда, да никуда я не пропал, уже иду! – заговорил он в трубку, поворачиваясь ко мне спиной.
Вокруг меня танцевали. И я мешала, похоже, абсолютно всем! Кто-то задевал меня локтем, кто-то наступал на ногу. Пора перестать изображать из себя статую и убираться из эпицентра боевых действий, пока моему организму не нанесены серьезные повреждения.
– Вот ты где! – Налетевший на меня вихрь разговаривал Наташкиным требовательным голосом. – Пойдем! Ты непременно должна узнать! – кричала она, таща меня куда-то.
Сначала я сопротивлялась, но затем поняла, что с Наташкой подобный номер не пройдет, и сдалась.
– Что случилось-то? – поинтересовалась я, когда подруга вытащила меня из зала.
– Сейчас все узнаешь, – загадочно ответила Наташка.
У стойки ресепшен стояла наша одноклассница Аня. Подруга торжественно подвела меня к ней.
С Аней мы никогда не общались особенно близко, и я с удивлением уставилась на Наташку, которая наслаждалась, поддерживая интригу.
– Ань, расскажи Марине, что ты видела, – торжественно заявила та.
Аня рассеянно улыбнулась.
– Да ничего особенного. Я задержалась в номере, собираясь на вечеринку, а когда вышла, увидела Юльку, закрывающую ключом одну из дверей. Я не обратила на это особого внимания, так как была не уверена, чей именно это номер, решила, что Юлькин.
– А на самом деле это была наша дверь? – уточнила я.
– Конечно, наша! Юлька живет на четной стороне, в номере рядом с Галиной Дмитриевной! – разгоряченно заговорила Наташка.
– А как ты смогла открыть дверь? – Мне уже начинало казаться, что я попала на страницы детектива.
– Я же говорила тебе: ключ торчал снаружи! К счастью, она его не забрала! – объявила Наташка, облокачиваясь о стойку.
– Но зачем... – Я не договорила, потому что уже начала догадываться о причинах, хотя никак не могла поверить.
Неужели из-за той дурацкой стычки, когда Юлька приревновала ко мне Мишку, она решилась на неблаговидный поступок? Что, если бы Наташка не вернулась за мной? Я так и просидела бы взаперти всю новогоднюю ночь?
– Ну она и дрянь! – воскликнула я. – Разве можно так поступать?
Наташка обняла меня.
– Что за секреты? – к нам подошел Юрка.
– Погоди, – отмахнулась Наташка. – У нас серьезное дело.
– Такое нельзя оставить без наказания, – заявила Аня. – Надо бы ее проучить.
– Точно! – оживилась Наташка. – Давай ее тоже где-нибудь закроем? На всю ночь! – Она торжествующе посмотрела на меня и очень удивилась, когда в ответ я лишь покачала головой.
Я не из тех, кто готов безропотно терпеть обиды, и не такая рохля, чтобы не уметь постоять за себя, но мстить Юльке, тем более в праздничную ночь, противно.
– И ты готова ее простить? – спросила Аня.
– Простить – нет, но мстить не буду.
– Давай я! Уж я ей устрою! – загорелась Наташка.
Я задумчиво посмотрела на нее. Мстить вообще, по-моему, глупое дело, но сваливать это на других – еще хуже.
– Не надо. Я прошу тебя как подругу, – я заглянула в серьезные Наташкины глаза, и та поняла меня и кивнула.
– Спасибо, – поблагодарила я и направилась в сторону зала, откуда доносилась веселая музыка.
У самого входа меня догнал Юрка.
– Марин, – окликнул он меня. – Ты молодец. Честно говоря, не ожидал от тебя. Ты отличная девчонка.
– Спасибо, – я улыбнулась ему, – иди к Наташке. Сегодня волшебная ночь, не нужно тратить ее попусту.
Юрка кивнул и, сияя, умчался прочь.
Забавно, теперь он казался мне чуть ли не братом. Немного несмышленым, но очень хорошим. Рада, что у них с Наташкой все складывается.
У входа в зал я чуть не столкнулась с Юлькой.
Она бросила на меня один-единственный взгляд и, гордо вздернув подбородок, прошла прочь. Ну точь-в-точь рассерженная кошка, разве только не фыркнула.
– Маринка! Ты где скрывалась, радость моя? – Мишка, как всегда шумный и громкоголосый, схватил меня за руки и закружил. – Новый год – время веселиться.
От него попахивало шампанским. Я ничуть не сомневалась, что Мишка нашел возможность раздобыть его даже перед носом классной.
– Миш, сколько раз тебе повторять, что я – не твоя радость? – Я попыталась высвободиться из его медвежьих объятий, но это было вовсе не легко.
– Девушка может ошибаться. И я прощаю девушке ошибки, – заявил Мишка, которого, похоже, ничуть не смущало то, что кто-то может думать не так, как он сам. Его собственное мнение всегда было для него главным.
– Я думаю, ты меня кое с кем перепутал, – многозначительно произнесла я, в то же время выискивая среди толпы веселящихся ребят светловолосую голову – вдруг Артур все еще не ушел.
– Да ты, Мариночка, ревнуешь! – обрадовался Мишка, еще сильнее стискивая меня в объятиях. – Не ревнуй, ты всегда будешь главной в моем сердце. Юлька – это так, мимолетное увлечение.
– Вон оно, твое мимолетное увлечение, как раз к нам идет, – сказала я и, воспользовавшись секундным Мишкиным замешательством, вывернулась из его рук.
Мне показалось, что где-то у входа мелькнуло знакомое лицо. Я хотела броситься туда, однако за моей спиной происходило что-то странное.
– Отстань от нее.
Оглянувшись, я увидела, как Юрка схватил друга за рубашку и хорошенько встряхнул.
– Эй, убери от меня руки! – Мишка обиженно рванулся, от его рубашки оторвалась пуговица и, подпрыгнув на полу, замерла у моих ног, словно охотничий трофей.
– Ты испортил мою рубашку, а еще лезешь не в свое дело! – Мишка набычился и стукнул Юрку кулаком.
– Ребята! Ну что здесь происходит! Как же вы можете! В новогодний вечер! – Через мигом собравшуюся вокруг нас толпу протиснулась классная. – Шустов, Семенов, ну-ка расцепитесь!
Ребят растащили по разным углам, а классная, которой кто-то донес о причине конфликта и которую та истолковала по-своему, укоризненно посмотрела на меня.
– Стыдно должно быть, Марина! Девочки, которым нравится, что мальчики дерутся из-за них, немногого стоят.