Глава 6. Предновогодняя лихорадка
Деревянная, с металлическими полосами дверь даже на вид была такой тяжелой, что справиться с ней не представлялось возможным. Да я бы, честно говоря, и не пыталась. Какой в этом прок? Я прекрасно знала такие башни. Внизу находится караульное помещение, далее – полный солдат тесный дворик. Затем, как известно, ворота и подъемный мост над глубоким рвом. Сейчас, правда, зима, значит, вода замерзла. Это давало мне лучик надежды.
Сбежать из башни рыцарского замка – задача непростая. Ну ничего, будем пытаться решать ее постепенно, по частям. Выбора у меня все равно нет. Я медленно обошла помещение. Пусто, только охапка сырой полусгнившей соломы в углу. На стене нацарапано что-то по-немецки. Кажется, проклятие. Что еще могут посылать своему хозяину узники, а судя по репутации владельца замка, здесь их побывало немало. Я подошла к окну и посмотрела через узкий проем на далекую реку, закованную в снежные берега. Солнце низко наклонилось над горизонтом и начертило на земле, воде и небе огромный крест. Я еще никогда не видела такого. Наверное, это добрый знак.
Надо бежать. Любым способом.
Меня колотило. В башне было так же холодно, как и на улице. Или даже холоднее – из-за толстых стылых камней. Я попыталась расшатать один, у окна, но только ободрала себе пальцы. Капли крови упали на лежащий в окне белый снег. Алое на белом. Даже красиво.
Солнечный крест уже исчез, а небо полыхало кровавым закатом.
Что теперь там, дома?.. Наверное, меня уже оплакивают, как и моих братьев. Братья... В сердце острием отравленной пики вошла боль. Я видела их покореженные доспехи и белые, белее снега, застывшие, испачканные уже побуревшей кровью лица. Мои братья... Он убил обоих. Он – тот, кто привез меня сюда! Как же я его ненавижу!
Натужно заскрипели тяжелые затворы. Дверь медленно открылась. За ней стоял он. Без шлема. Лицо его в тени, и я никак не могла разглядеть его. Отчего-то мне вдруг показалось, что увидеть его – очень важно.
– Ну что, ты еще не одумалась? – проговорил человек и нагнулся, чтобы пройти в низкую дверь.
Сейчас я увижу его... сейчас...
* * *
– Марина! Марина! Ну вот, ты опять стонешь! Что-то случилось? Все тот же сон? Про рыцаря?
– Что? А!..
Я резко поднялась на кровати, дико оглядываясь по сторонам. Рядом со мной стояла Наташка.
– Ах, это ты? Да, опять все тот же сон. Знаешь, в этот раз я едва не увидела его лицо... Мне все кажется, если увижу – все пройдет, кошмар закончится.
Наташка присела на кровать и осторожно погладила меня по плечу:
– Извини, не вовремя разбудила. Но ты так металась, что я испугалась.
– Нет, спасибо, все нормально. Иди спать, – утешила я ее, опускаясь на подушку.
Наташка зевнула и легла.
– Все-таки интересно, что происходит. Мистика какая-то, честное слово, – пробормотала она и тут же заснула.
* * *
Настало утро. Дымчатое, взъерошенное, словно невыспавшаяся кошка. Тридцать первое декабря... Самый долгожданный день в году. Я всегда любила его больше дня рождения. Из-за острого, щекочущего нос запаха смолы и хвои, из-за загадочного блеска шаров и ожидания чуда. Из-за того, что в этот день наша семья всегда собиралась вместе, даже вечно занятый папа оставлял дела, чтобы побыть с нами. Это время принадлежало только семье.
Как жаль, что мама сейчас так далеко. Мне хотелось бы, как маленькой, придвинуться к ней, положить голову на плечо и молча посидеть рядом – ни о чем не спрашивая, ничего не объясняя. Просто согреться немного от ее тепла и забыть, навсегда забыть поселившийся во мне страх.
Ближе к полудню, когда мы гуляли по полному ожидания предновогоднему городу, мама словно услышала мои мольбы и позвонила.
– Ну, Марина, как там в Риге? – бодро спросила она.
А я вдруг поняла, что ничегошеньки ей не расскажу. Да и что я могла рассказать, кроме глупого сна?
– Что с тобой? Все в порядке? – заволновалась мама, услышав в трубке мое хилое «нормально».
– Ага, – ответила я, но тут же опомнилась и, чтобы не вводить маму в нехорошие подозрения, тут же заговорила с преувеличенным энтузиазмом: – Здесь действительно здорово. Это сказочный город, как ты и говорила!
– Вот и славно! – Мама, похоже, поверила, по крайней мере в голосе ее прозвучала радость. – А следующий Новый год мы всей семьей встретим в Париже. Договорились?
– Ага, – снова вяло ответила я. Париж, честно говоря, меня мало волновал.
Передо мной лежала старая Рига, и я постепенно все больше проникалась магией зимнего города. Деревья, засыпанные снегом и увитые яркими новогодними гирляндами, веночки над дверями, наряженные стильными одноцветными шарами елки снова погрузили меня в атмосферу сказки. Зима в Риге не такая, как в Москве. Мягче, тише, и в то же время чуть более промозглая из-за большой реки, протекающей прямо посредине города. Мы поднимались на колокольню и смотрели на Даугаву, через которую перекинут огромный мост, а затем вновь бродили по нарядному городу, окунувшись в его веселую многоголосицу.
Попадающиеся навстречу люди были полны радостного ожидания. Они переговаривались, смеялись, выбирали последние подарки и всякие приятные мелочи, чтобы порадовать друг друга.
Мы остановились у лотка с милыми безделушками. Я тоже отыскала красивые расписные колокольчики с видами Риги и купила один для мамы, другой для Наташки. Для Юрки выбрала глиняную тарелку с изображением одной из самых известных рижских достопримечательностей – Дома Черноголовых. У них на гербе – мавр. Черноголовые были купцами, у них имелись свои правила и традиции, а их главное здание действительно примечательно и романтично – со множеством шпилей и декоративных выступов, перед ним на каменном постаменте стоит знаменитый рыцарь Роланд с обнаженным мечом.
Мы вернулись в гостиницу обедать.
Как ни странно, несмотря на проведенное на свежем воздухе утро, есть не хотелось. Я налила себе кофе и взяла мягкие, обсыпанные пудрой булочки. Воспоминания о сне до сих пор не отпускали меня. Поэтому я даже порадовалась царящему в столовой галдежу. Что угодно, только не думать о кошмаре. Так что я не возражала, когда за наш столик шлепнулся Мишка. Причем именно шлепнулся, а не сел – он обладает воистину впечатляющей способностью даже самые простые вещи делать громко, обращая на себя всеобщее внимание. Мишка притащил поднос, уставленный самой разнообразной едой. На его тарелке превосходно уживались красная соленая рыба, белый сыр моцарелла, куски помидоров, поджаренные сосиски, кусок мяса с черносливом и сладкие круассаны с шоколадом и джемом. Мишка ел все это одновременно и с видимым удовольствием. Я даже засмотрелась на него, залюбовавшись его аппетитом. Он казался просто переполненным жизнью.
Наконец мое внимание заметил даже Мишка. Он подавился засунутым в рот куском и растерянно посмотрел на меня.
– Чего? – пробормотал он, кажется впервые смутившись.
– Ничего, – улыбнулась я. – Аппетиту твоему завидую.
– А ты не завидуй, а ешь. А то вон тощая какая, – Мишка неодобрительно посмотрел на мою тарелку, где лежали одна целая, а вторая наполовину раскрошенная булочка. – Как ты, к Новому году готовишься?
– Приготовилась уже, – отмахнулась я, отпивая глоток кофе и отщипывая кусочек от своей булочки, кстати, вкусной – с корицей.
– Да, – Мишка вздохнул и, запихнув в рот целую сосиску, закусил шоколадным круассаном. – Танцевать небось будешь? Все девчонки обожают танцевать.
– Буду, – я не понимала направление его мыслей.
– А медленные? – продолжал расспрашивать Мишка.
– Медленные? Ну разве только с тобой, – пошутила я и, подняв взгляд, заметила Юльку. Ее серые глаза буквально побелели от ненависти, став бледно-серебристыми – такими, как бывает иногда небо в непогоду.
– Ну так договорились! – довольно хрюкнул Мишка, выпивая залпом стакан сока.
Не знаю, что на меня нашло, но мне вдруг ужасно захотелось позлить Юльку. Под удивленным Наташкиным взглядом я подвинулась поближе к Мишке и принялась оживленно обсуждать с ним предстоящий праздник.
В разгар беседы я вновь посмотрела туда, где стояла Юлька. Ее уже не было. Моя болтливость иссякла так же внезапно, как и возникла. Я еще немного покивала вошедшему в раж Мишке и тихонько выскользнула из-за стола.
Юлька поджидала меня в коридоре, небрежно опершись на подоконник.
Я сразу так и поняла, что она ждет именно меня, но попыталась было проскочить мимо.
– Постой, Сосновская, – остановила меня Юлька. – Поговорить нужно.
– Разве?
Я сделала большие глаза, мысленно обзывая себя дурой. Мне еще разборок из-за парня не хватало! Причем из-за совершенно ненужного мне парня! И зачем я вмешивалась?
– Знаешь, Сосновская, пословицу: «И сама не ам, и другим не дам»? – холодным шепотом осведомилась Юлька.
– Ну знаю. Только не пойму, к чему это ты. – Я прислонилась спиной к стене и сложила руки на груди, бессознательно занимая оборонительную позицию.
– Это я о тебе. Ты вроде Мишкой не интересовалась.
– Ах, Мишкой! – воскликнула я преувеличенно бодро. – Конечно, не интересовалась, и не интересуюсь, если ты об этом.
– Так нечего глазки ему строить! – Юлька отлепилась от подоконника и угрожающе шагнула ко мне.
– Я и не знала, что вы теперь вместе, – ответила я, злясь на то, что оправдываюсь. – Разве просто поболтать уже запрещено?
– Болтай, но не зарывайся, – угрожающе произнесла Юлька и шагнула в подъехавший лифт.
Я тоже поднялась к себе. В комнате было жарко, и мне ужасно захотелось побыть на воздухе. Я влезла в сапоги, надела дубленку и спустилась в холл, где неожиданно столкнулась с подругой.
– Что случилось? Ты, я слышала, с Юлькой поругалась? Она что, из-за Мишки бесится? – обеспокоенно спросила Наташка.
Нет, у нас решительно ничего не остается тайной. Все про все слышат и все обо всех знают.
– Ага, она Мишку ко мне приревновала, – мрачно бросила я.
– Ну, знаешь, я тоже удивилась, когда ты ему улыбаться начала и вообще так... – подруга смутилась.
Наверное, раздражение копилось во мне уже давно, и теперь выплеснулось, вспыхнув пожаром в груди.
– И что вы все ко мне привязались?! – крикнула я прямо в лицо Наташке. – Отстаньте, а? Можете хотя бы ненадолго оставить меня в покое? С кем хочу – с тем и общаюсь! Понятно?!
Наташка смотрела на меня, словно баран на новые ворота.
– Ладно, как знаешь, – произнесла она наконец, отведя от меня укоризненный взгляд.
Я отвернулась и услышала за спиной шум подъезжающего лифта.
Подруга вошла в кабинку, и лифт снова загудел.
Я стояла, не зная, что делать. Может, пойти за Наташкой и попросить прощения? Мне уже стало стыдно за свою выходку. Наверное, из-за тех ужасных снов я стала такая нервная.
– С наступающим! – знакомая женщина с ресепшен улыбнулась мне. Сегодня, благодаря надетой на голову пушистой серебряной гирлянде, она еще больше казалась похожей на Снегурочку.
– И вас, – рассеянно буркнула я.
– Поссорились с подругой? – спросила она, но так дружелюбно, что я даже не обиделась на ее любопытство. – Ничего страшного – помиритесь. Лучше сделать это сегодня, чтобы не вносить в новый год ссоры. Но что я тебя учу, сама все знаешь.
Я кивнула, а она вернулась к своей работе.
Выйдя на улицу, я остановилась у подъезда и жадно вдохнула морозный воздух. Мне полегчало.
Сегодня – тридцать первое декабря, последний день старого года. И вправду нужно войти в новый год с добром. Я вспомнила натянутый разговор с мамой, перезвонила ей и сказала, что люблю ее. Мама удивилась и растрогалась – я никогда не была особо ласковым ребенком, скорее замкнутым, себе на уме.
Теперь вопрос с Наташкой. Даже пять минут ссоры показались мне невыносимыми. Наверняка она уже простила меня и так же, как и я, желала примирения. Надо бы вернуться и поговорить с ней, но самое трудное – первые слова после ссоры. Очень сложно и страшно подойти к человеку и сказать: «Прости меня, я была не права». Поэтому я медлила, набираясь храбрости.
И вдруг мимо меня прошел Юрка. Он целенаправленно шагал куда-то, не замечая меня. Совсем один. Сосредоточенно думая о чем-то.
С минуту я колебалась, а затем последовала за ним.
Он еще не скрылся. Его спина маячила на фоне падающего снега, и я двинулась следом. Шла аккуратно, стараясь спрятаться среди случайных прохожих, но Юрка, похоже, был слишком погружен в себя и ни разу не оглянулся.
Мы перешли улицу и через парк двинулись по направлению к центру.
Что же ему понадобилось в городе? Почему он один? Все таинственнее и таинственнее.
У одной из витрин Юрка остановился, разглядывая нечто, и я поспешила укрыться за деревом: возможно, его заинтересовало вовсе не содержимое витрины: в шпионских фильмах так выявляют слежку. Не знаю, заметил ли меня Юра, но, постояв совсем немного, он пошел дальше. Я за ним.
Так мы добрались до уже знакомого мне собора. Я только на минуту отвлеклась, уставившись на мрачные старые камни, а когда вновь обернулась, Юра уже исчез. Наверняка нырнул в одну из узких, мощенных камнем улиц.
Я побежала за ним, но знакомой фигуры не было видно. Еще надеясь отыскать Юрку, я металась между переулками, налетая на прохожих, которых вдруг, как специально, набежала целая толпа, но тщетно.
Я проходила среди путаницы окрестных улочек, наверное, целый час, прежде чем поняла, что все бесполезно. Похоже, у Юрки есть какая-то тайна. А вдруг он обманывает Наташку и встречается с кем-то еще?.. Не может быть. Но тогда что? Зачем вся эта таинственность?.. Я решила при встрече напрямую спросить Юрку. Возможно, все объяснится просто, а если он вдруг начнет юлить, я сразу пойму.
Погруженная в размышления, я шла вперед, не глядя, куда.
– С наступающим, девушка! – закричала мне проходящая мимо веселая компания. В Риге, кстати, часто слышится русская речь.
Незнакомые парни и девушки улыбались, а кто-то накинул мне на плечи пушистую золотую гирлянду-елочку.
– Спасибо! И вас! – ответила я и помахала им рукой.
Все-таки Новый год – совершенно необыкновенный праздник. Он, как никакой другой, сближает людей, объединяя общим настроением. Даже незнакомые поздравляют друг друга и искренне желают добра, передавая улыбку и прекрасное настроение от одного к другому.
Я стянула перчатку и погладила пушистую мягкую гирлянду. Настроение как-то само собой улучшилось.
К гостинице я пришла замерзшая, с раскрасневшимися щеками, но улыбающаяся. Атмосфера всеобщего праздника захватила и меня.
Едва войдя в холл, я увидела группу ребят, среди которых был Юрка, успевший добраться до места раньше меня. Не мудрено – учитывая, сколько я блуждала по путаным рижским улицам.
– Привет! Где ты был? – спросила я Юрку, подойдя к компании.
– Я? – Он заметно смутился и отвел глаза, избегая встречаться со мной взглядом. – Да здесь. А что?
– Все это время?
– Ну да... Только подышать свежим воздухом выходил. А в чем, собственно, дело?
Он врал, я прекрасно чувствовала. Врал и не краснел.
– Да так, – я уничижающе посмотрела на него и пошла прочь.
– Марина!
– Что? – Я оглянулась.
Он потерянно стоял среди нарядного холла, такой нелепый и милый среди сверкающей мишуры и пышных гирлянд.
– Нет, ничего...
– Ну тогда с наступающим, – сказала я, сняла с себя подаренную незнакомцами гирлянду и, надев ему на шею, нажала на кнопку вызова лифта.
Юрка больше ничего не сказал. Ни единого слова, так и стоял застывшим изваянием, а на волосах его еще не растаял снег.