Глава 5. Зов тайны
Следующее утро прошло как на иголках. Пока все ходили по магазинам и выбирали сувениры, я просто извелась, думая, как бы незаметнее ускользнуть. Однако Галина Дмитриевна, видимо, всерьез взялась за нашу троицу, потому что рядом с нами постоянно маячил кто-то из взрослых – либо она сама, либо тетя Лена, дама из родительского комитета. Стоило мне сделать шаг в сторону, как за спиной раздавалось грозное: «И куда ты, Сосновская, направилась?»
Но вот наконец мы набрели на маленький магазинчик, как нельзя больше похожий на лавку чудес. Там было все, что только можно представить: и льняные салфетки с изящными вышивками узоров из диких трав, и розы, вырезанные, казалось, из цельного куска янтаря, и серебряные ложечки с домиками или фигурками ангелочков на черенке, и простые и вместе с тем удивительные деревянные ступки. И пока наши сопровождающие любовались этим великолепием, я выскользнула за дверь. Они, к счастью, даже не расслышали треньканья колокольчика.
За несколько дней скитаний я уже почти освоила хитросплетение узеньких рижских улиц, однако сегодня заблудилась и едва нашла дорогу к месту встречи.
Я снова примчалась, едва дыша от быстрого бега. Шел густой снег, и при этом стоял такой туман, что видимость терялась за пять шагов. Я подошла к углу собора, постояла у приметной плиты... Очевидно, сегодня мне повезет не больше, чем вчера, а все героические ухищрения – мои и Наташки (угадайте, кого станут допрашивать, когда обнаружат мое отсутствие) – пропадут даром.
Я уже собиралась повернуть назад, как вдруг рядом послышался знакомый голос:
– Привет!
Артур стоял среди снежной пелены и улыбался. Снежинки запутались в его волосах и белели на ресницах, неожиданно черных для таких светлых волос. Он был одет в то же серое полупальто, а на плече висела сумка для ноутбука.
– Привет. Хорошо, что ты пришел, – тихо отозвалась я, думая, что если новогодняя Рига – сказочный город, то сам он как нельзя лучше подходит на роль принца.
Все-таки Артур симпатичный. Им можно любоваться, как красивой статуэткой. Со стороны. А Юра – другой, живой, от него исходит тепло, особенно когда он поет и улыбается. Его можно любить, Артуром – только восхищаться.
– Ну я же обещал. Пойдем, – Артур протянул мне руку так естественно и просто, что я спокойно вложила пальцы в его ладонь.
Его рука оказалась теплой-теплой, почти горячей. Мы шли по белому, окутанному густым туманом миру, вдвоем в снежной круговерти, и рижский мальчик отогревал мои пальцы. Он был моим проводником.
– Вот здесь, – Артур остановился у какой-то двери и, распахнув ее, шагнул внутрь.
Я вошла за ним, почти готовая к тому, что попаду в сказку... или в свой сон.
Но нет – за дверью находился обычный холл с большой широкой лестницей, как это и бывает в музеях. Мы сняли верхнюю одежду, купили билеты, и я пошла за своим провожатым через анфиладу залов.
Артур шел уверенно, ни разу не сбился и не задумался, и я решила: он наверняка бывает здесь часто.
– Вот, посмотри.
Мы остановились у стеклянного стеллажа, а в подсвеченной лампой витрине лежала большая книга, раскрытая на одном из разворотов. Говоря о том, что она старинная, Артур несколько преувеличил. Не такая уж древняя – судя по табличке, начала XIX века.
Я наклонилась поближе, чтобы разглядеть. На странице было немного текста, набранного черным готическим шрифтом с завитушками и красными буквицами, начинающими каждый новый абзац, а еще – небольшой, в четверть листа, портрет, заключенный в рамку из переплетенных линий и странных синих цветов.
На портрете была изображена девушка с волосами, закрытыми старинным головным убором, однако у самого виска выбивалась легкая светлая прядь. У девушки были тонкие спокойные черты лица, чуть припухшие веки, небольшой аккуратный рот. Одежды полностью закрывали ее тело, не оставляя для обозрения даже кусочка шеи, однако была видна рука – очень изящная и тонкая. Этой рукой девушка держала пеструю змею.
«Почему змея? При чем тут змея?» – удивилась я, и вдруг поняла, что это – всего лишь плетеный пояс. Однако общий замысел это ничуть не проясняло.
Она действительно была чем-то похожа на меня, но не настолько, чтобы сходство вызывало изумление. Разительнее всего различались выражения наших лиц. У меня никогда не было такого отрешенного, буквально неземного взгляда, да и вообще лицо ее казалось удивительно несовременным – сейчас такие не встречаются.
– Согласна, что-то общее есть, однако...
Я не договорила, поскольку случайно взглянула на парную страницу и почувствовала, что у меня подкашиваются ноги. Видимо, я действительно покачнулась, потому что мой спутник бросился ко мне и схватил меня за плечи.
– Марина, что с тобой? Тебе плохо?
Я молчала и смотрела только на картинку, где гарцевал на породистом коне рыцарь, облаченный в темные латы и шлем, на верхушке которого красовалась лапа хищной птицы. На лице рыцаря было забрало, однако я узнала его. Это он являлся ко мне по ночам с тех пор, как мы оказались в Риге. Это его голос заставлял меня дрожать от страха.
Артур проследил направление моего взгляда и снова посмотрел на меня с явным интересом.
– Ты его знаешь, – сказал он, ничуть не удивившись.
– Знаю, – я отрешенно, как сомнамбула, кивнула.
– Пойдем, неподалеку есть хорошее кафе, там можно поговорить.
Ему пришлось потянуть меня за руку, потому что я так и стояла на месте, словно ноги мои вдруг приросли к полу.
Перед глазами словно стоял туман. Я и сама не помню, как мы прошли через залы, вышли в холл, застегивала ли я пуговицы своей дубленки, или это сделали за меня... Очнулась я уже на улице, когда в лицо ударил порыв холодного ветра.
Горсть снежинок упала на губы и растаяла от жара кожи, растекшись по подбородку. Я осторожно слизнула талую воду. Она была чуточку, едва-едва сладкой.
Вот и кафе со стеклянной дверью и звонким колокольчиком. Народу полно. Но, к счастью, в самом углу как раз освободился столик, и мы сели за него.
– Что будешь? – спросил Артур, снимая серое полупальто.
– Ничего, спасибо.
– Ладно, тогда закажу на свой вкус. Тебе понравится, – пообещал он.
Я равнодушно пожала плечами и сняла дубленку, пока Артур делал заказ, и вскоре нам принесли имбирный чай и тарелку с яблочным штруделем, на котором медленно таял белый шарик мороженого, кокетливо приукрашенный шоколадной и апельсиновой стружкой. Стол был прозрачный, с двумя черно-серыми льняными салфетками и еловой веточкой в крохотной вазе – видимо, в честь Нового года.
– Ешь, тебе нужно подкрепиться, – сказал Артур, подвигая тарелку поближе ко мне.
Я отрезала крохотный кусочек лакомства, окунула в мороженое и положила в рот. Хрустящее тесто было в то же время таким нежным, что буквально таяло на языке, а сочетание горячего и холодного – пирога и мороженого – подчеркивало тонкость и необычность вкуса.
Мне так понравилось, что я не остановилась, пока не съела все.
– Ну а теперь рассказывай! – Артур поставил локти на стол и домиком сложил руки над чашкой, из которой поднимался легкий пар.
Я рассеянно взглянула в окно. Мимо проходили незнакомые люди, разговаривая и смеясь как в немом кино – ведь через стекло их голоса не долетали, и было видно только, как раскрываются и закрываются рты, как кривятся в мимике лица.
– Тебе это, конечно, покажется ерундой, – пробормотала я, теребя край салфетки, – но дело в моих снах...
Стараясь вспоминать как можно лучше, я рассказала Артуру о рыцаре, изредка поглядывая: не смеются ли надо мной. Серые внимательные глаза были серьезны. На одну из светлых бровей упала прядка из челки, и это смотрелось так трогательно и мило, что мне вдруг захотелось коснуться этих волос.
Артур слушал меня с напряженным вниманием, словно боясь упустить даже слово. Чай в его кружке остыл, мой, кажется, тоже.
Но вот рассказ был закончен, и мы помолчали.
– Похоже, этот сон что-то означает, – задумчиво произнес он, водя тонким пальцем по краю своей чашки. – Может, это история из прошлого, и все когда-то было именно так, как тебе приснилось?
– Но почему это снится мне? Что во мне особенного?!
Наверное, я сказала это слишком громко, потому что сидящая ко мне спиной девушка оглянулась, посмотрела на меня и, смеясь, зашептала что-то на ухо своему парню.
– Что в тебе особенного?! – Артур засмеялся и небрежным жестом откинул со лба непослушную прядь. – Ты шутишь. Или никогда не смотрела на себя со стороны. Ты самая загадочная девушка, которую я когда-либо встречал. У тебя морское имя и русалочьи глаза. Почему это я не удивлен, что невероятная история произошла именно с тобой?..
Я покраснела.
В первый раз представитель противоположного пола сказал, что я красивая, когда мне было лет пять. Это был незнакомый мальчик во дворе. Я тогда очень застеснялась и убежала. С тех пор мне удалось привыкнуть к мысли, что я нравлюсь парням. Это было даже приятно. Но таких слов мне еще не говорили.
Артур, наверное, тоже смутился, потому что опустил взгляд и отпил из кружки глоток остывшего чая.
– К тому же ты так похожа на девушку с портрета! Она вполне может быть среди твоих далеких предков. Ты светловолосая. В тебе есть латвийские корни? – спросил он, поперхнувшись чаем и откашлявшись.
– Кажется, нет. Отчасти польские.
– Польские тоже подходят! – с готовностью согласился он. – Орден меча воевал и с поляками за эти земли. Но самое главное... – Тут он таинственно понизил голос, так что мне пришлось наклониться к нему через стол, чтобы лучше слышать: – Самое главное то, что сохранилась легенда о ливонском рыцаре, полюбившем прекрасную девушку из лагеря своих врагов.
– Ну рассказывай! Рассказывай же! – Я подвинулась еще ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.
Девушка, сидящая за соседним столиком, опять оглянулась, но сил терпеть уже не было, и мне вдруг стало безразлично, слышат ли нас окружающие и что они о нас думают.
– В те далекие времена, когда слава ордена меченосцев уже начинала клониться к закату, был среди братии один прославленный рыцарь. Сильный и отважный, он мог бы стать гордостью ордена, однако сердце его очерствело и превратилось в камень, – начал Артур так гладко, словно читал написанный в книге текст. – Этот рыцарь не знал пощады. Немало испил его верный меч человеческой крови, немало городов и селений было разграблено и сожжено его верной ватагой. Недаром даже звук его имени вселял в окружающих безграничный страх. Он любил рисковать и порой решался на самые отчаянные авантюры. И однажды, тайком проникнув во вражеский город, чтобы лично разведать слабые места в обороне, увидел знатную девушку – такую, что даже камень в его груди дрогнул. И тогда жестокий рыцарь решил, что это – любовь и он должен заполучить красавицу любой ценой. Сначала он послал в замок ее отца своего герольда и даже посватался, хотя это было не по правилам ордена – ливонские рыцари приносили обет безбрачия. Но отец девушки не отдал ее за врага, хотя рыцарь и пообещал перейти на их сторону и защитить город от своих бывших собратьев. Тогда безумец решил похитить ее. И это ему почти удалось. Однако вмешались братья девушки. Он сражался с ними и безжалостно убил обоих.
Мне опять сделалось страшно. История становилась все реальнее, наливаясь красками и неизвестными мне подробностями.
– Затем, видя, что план не удался, рыцарь придумал новый. Говорят, он каким-то обманом выманил девушку из замка в деревушку, бросил на коня поперек седла и увез в свой замок, где заточил в самой высокой башне...
– В самой высокой башне... – как эхо, тихо повторила я. – Ну что ты молчишь? – в раздражении спросила я, видя, что он не собирается рассказывать дальше.
– Потому что с этого момента почти ничего не ясно. Девушка исчезла, и ее больше никто не видел. Тут мнения расходятся. Одни говорят, что она то ли бросилась с этой самой башни, другие уверяют, будто пленница сбежала от рыцаря и затаилась где-то. Но, честно говоря, я думаю, что она, скорее всего, погибла. Иначе он бы обязательно ее искал. Но он не искал и, напротив, с этого момента сам очень переменился. Теперь рыцарь целыми днями бился за интересы церкви, а ночи напролет проводил их в соборе, погруженный в молитву. Через некоторое время он умер, завещав во искупление грехов похоронить свое тело в стенах собора.
– Еще что-нибудь? – У нашего столика возникла официантка и вежливо нам улыбнулась.
Я непонимающе посмотрела на нее, чувствуя себя так, как будто меня с небес швырнули на землю.
– Нет, спасибо, – Артур покачал головой. – Разве что счет.
– Хорошо. Сейчас принесу, – она, постукивая каблучками, удалилась.
– Эта легенда, которую ты рассказал... Это правда? – Я с трудом находила слова. Они разбегались от меня, словно бусинки. Было однажды такое – у меня порвались бусы, и круглые мелкие стекляшки проворно заскакали во все стороны по полу – и не соберешь.
Артур растерянно улыбнулся и развел руками:
– Легенда. Кто знает. Как и легенда о замурованном студенте. Как и многие другие.
Я покачала головой:
– Не может быть! Не может быть, что это – всего лишь легенда.
Музыка песни «Fairytale», звучащая для меня гимном победы, вернула к реальности. Я достала из сумки мобильный.
– Как у тебя? – раздался взволнованный Наташкин голос.
– Все нормально, встретилась. Потом в подробностях расскажу, – я покосилась на Артура, который с чрезмерно деловым видом достал свой ноутбук и, насколько я поняла, залез в Интернет, разыскивая что-то.
– Быстро в гостиницу! Я наплела Галине Дмитриевне, будто тебе срочно потребовалось вернуться и ты уже у себя в номере.
– И она тебе поверила? Что за срочность такая?
В трубке послышалось смущенное сопение.
– Бывает... Ну, в общем, я сказала, что у тебя это... в общем, живот скрутило, – призналась подруга, причем голос ее звучал потише, чем прежде.
– Ничего получше придумать не могла? – возмутилась я, в то же время чувствуя к Наташке лишь благодарность: убегая, я даже не подумала о прикрытии.
– Ну, знаешь!.. – фыркнула та. – Давай, бегом! Мы уже возвращаемся!
Она отсоединилась.
– Мне пора, – я посмотрела на парня.
Вот сейчас он спросит, где я остановилась, и попросит у меня номер телефона. Он в целом прикольный. Я бы с ним еще пообщалась.
– Да? Уже? Ну иди, раз надо, – ответил Артур, по-прежнему не отрывая взгляда от монитора.
Я почувствовала себя так, словно на меня выплеснули ведро холодной воды, а затем выставили на мороз. Это вполне нормально, что Артур не интересует меня как парень, но то, что я не интересую его как девушка, что ни говори, задевало. Зачем, спрашивается, было плести про русалочьи глаза и отвешивать прочие неискренние комплименты? Может, у них, у рижан, так принято? Тогда у меня есть для него плохая новость: я-то вовсе не рижская девушка и терпеть подобное не собираюсь!
– Спасибо за историю. – Я натянула дубленку, затем открыла сумку, достала из кошелька двадцать лат и бросила перед ним на стол. – Вот, за чай и штрудель.
– Эй, Марина, ты что?
Он вскочил, но я, не слушая, уже выбежала вон.