глава 6
— Откройте, немедленно откройте!
Я резко распахнула глаза, потревоженная чьими-то отчаянными криками, которые, по всей видимости, доносились с улицы. Пару раз растерянно моргнула, глядя в незнакомый потолок. Ах да! Я ведь осталась у Норвуда. Как он и сказал, Эмили проводила меня в небольшую уютную спальню, выполненную в пастельных светло-голубых тонах. От усталости на кровать я буквально упала и заснула, едва только моя голова коснулась подушки.
— Я вызову полицию! — не унимался кто-то на улице. — Пусть все узнают, какой вы мерзавец, господин Эксберри!
Ох. Сдается, я узнаю голос. Что здесь забыл Чарльз? По-моему, вчера я ясно дала ему понять, что больше не желаю о нем ничего знать.
«Ага, дала понять, — зловредно подтвердил внутренний голос. — А потом отправилась в гости к Норвуду. При этом не объяснив, что именно собралась делать. Вот Чарльз и решил, что ты ринулась оплачивать его карточный долг собственным телом. И явился спасать тебя».
Как-то спасение малость запоздало. Я посмотрела на напольные часы, стрелки которых показывали девять утра.
«Ну почему же — запоздало? — насмешливо не согласился со мной внутренний голос. — Напротив, Чарльз явился как нельзя более вовремя. Не мог же он кинуться за тобой сразу же. А вдруг Норвуд не успел бы получить от тебя желаемое? Поэтому Чарльз и пришел утром, прекрасно понимая, что к этому моменту процесс, так сказать, расчета должен быть завершен».
Резонно. В этом весь Чарльз. Но неужели он действительно думает, что после вчерашнего я захочу его видеть?
А впрочем, чего гадать? Встану и спрошу его лично, какого демона он тут забыл.
И с этими мыслями я решительно откинула в сторону одеяло.
Поскольку Эмили еще не принесла платье, мне пришлось облачиться в тот же халат, что и накануне. Потуже перепоясавшись, я выскочила на лестницу, пылая от законного негодования.
— Где моя невеста? — послышалось гневное из холла. — Я хочу видеть ее!
Должно быть, кто-то из слуг впустил Чарльза, устав выслушивать его заунывные крики под окнами.
Я перегнулась через перила, глядя вниз. Мой бывший жених потрясал кулаками перед высоким худощавым стариком, одетым в черное. Должно быть, это дворецкий Норвуда. Вчера я его не видела, потому что господин Эксберри открыл мне дверь сам.
— Пожалуйста, успокойтесь, — негромко проговорил старик, согнувшись в почтительном поклоне. — О ком речь?
— О моей невесте, Эсми Эрвиш! — Чарльз как следует топнул ногой. — Я хочу видеть ее! Я хочу знать, что этот мерзавец сделал с ней!
Да уж. Актер из Чарльза еще хуже, чем игрок. Переигрывает так, что аж зубы сводит от отвращения. Вроде бы он должен быть вне себя от злости. Но в каждом движении чувствуется наигранность. Как будто он долго и упорно тренировался перед зеркалом. Вон даже рукой по волосам провел, проверяя, не растрепались ли они.
— Ваш жених, госпожа Эрвиш, чрезвычайно экспрессивная личность.
Я вздрогнула, услышав вкрадчивый шепоток прямо над ухом. Норвуд подошел так тихо, что это стало полнейшей неожиданностью для меня.
— Я уже говорила, что он мне не жених, — огрызнулась я, обернувшись к некроманту.
К слову, несмотря на то что вчера наша работа затянулась далеко за полночь, Норвуд в отличие от меня выглядел так, как будто давно встал. Его темные волосы влажно блестели после душа, правда, поверх светлой шелковой рубашки он еще не успел накинуть камзол. И мне невольно стало стыдно за свой растрепанный и слегка помятый после сна вид.
— По-моему, Чарльз Глог еще не в курсе вашего решения, — произнес Норвуд и посмотрел в холл, доверчиво поведав мне: — Ну крайне экспрессивная личность! Как бы он с кулаками на беднягу Вилберна не набросился.
Я в свою очередь с сомнением хмыкнула. Да чтоб Чарльз полез на кого-нибудь с кулаками? А хотя… Вилберн в весьма преклонном возрасте. Вряд ли он сумеет дать Чарльзу достойный отпор, что последний, несомненно, прекрасно понимает. Так что это вполне вероятно.
— Если я немедленно не увижу Эсми, то не знаю, что сделаю! — вдруг визгливо выкрикнул Чарльз. Шагнул к дворецкому, воинственно засучивая рукава, и старик попятился.
— Главное, не заплачьте, господин Глог, — громко посоветовал ему Норвуд.
Чарльз вздрогнул и посмотрел вверх. Смешно приоткрыл рот, увидев меня рядом с некромантом. Но тут же опомнился и театрально простер ко мне руки.
— О, Эсми! — воскликнул он. — О душа моя! Что эта сволочь с тобой сотворила? Я…
Неужели он сам не понимает, насколько смешон сейчас? И неужели всерьез рассчитывает, что после этого крайне дурно исполненного спектакля я паду в его объятия, в очередной раз простив все грехи?
Норвуд рядом фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха.
— Не понимаю женщин, — негромко обронил, словно рассуждая вслух. — Столько времени терпеть это ничтожество.
Я метнула на него рассерженный взгляд. Между прочим, Чарльз оказался единственным, кто был рядом со мной после гибели родителей. Он взял на себя все хлопоты по организации похорон. Помог справиться с наплывом каких-то неизвестных личностей, утверждавших, будто являются дальними родственниками, а на самом деле жаждавших урвать куш от наследства. Да, сейчас я прекрасно понимала, что таким образом он в первую очередь старался для себя. Но все же. В те дни мне так отчаянно нужна была забота. Пусть фальшивая, пусть ненастоящая, но любовь. Наверное, именно поэтому я так долго закрывала глаза на истинную сущность Чарльза. Хорошо высмеивать кого-нибудь, если никогда не был на его месте. И уж тем более не Норвуду рассуждать о натуре Чарльза. Сам-то он недалеко от него ушел.
— Пшел вон, — почти не разжимая губ, оборвала я стенания Чарльза.
— Эсми, ты все еще злишься на меня? — Чарльз в разыгранном изумлении захлопал длинными ресницами. — Любимая, я ведь пришел за тобой. Я понял, что плевать хотел на этот долг! Я отправлюсь в тюрьму, в долговую яму, лишь бы с тобой все было хорошо!
— Долго же вы шли сюда, господин Глог, — с иронией проговорил Норвуд. — Или боялись успеть?
— Так вы… — Чарльз притворно ахнул от ужаса. Его губы задрожали, глаза наполнились слезами.
Норвуд выразительно изогнул бровь, вновь с насмешкой посмотрев на меня.
— И пусть! — с прежней патетикой вскричал Чарльз. — Эсми, ты сделала это ради меня! Пусть эта ночь была — мне плевать! Я никогда в жизни ни словом, ни взглядом не попрекну тебя за нее.
— Жаль, что гнилых помидоров и тухлых яиц под рукой нет, — опять шепнул мне на ухо Норвуд. — Или чем там принято закидывать плохих актеров. Ну что, Эсми? Начнете оправдываться? Убеждать его, что между нами ничего не было? — Томно протянул: — О, неужели я стану свидетелем воссоединения столь замечательной пары?
Как, ну как у него получается так меня раздражать? А самое противное то, что я ведь и впрямь чуть не начала оправдываться перед Чарльзом. Ну то есть, понятное дело, я не собиралась молить Чарльза о прощении, поскольку не была перед ним ни в чем виновата. Но я не хотела, чтобы он думал, будто я и впрямь провела ночь с Норвудом из-за его долга.
Тьфу ты!
— Я прощаю тебя, Эсми! — гордо заявил Чарльз, глядя на меня огромными лучистыми глазами.
— Где же мой носовой платок? — не удержался от очередной шутки Норвуд. — Я сейчас разрыдаюсь.
— Проваливай, Чарльз, — грубо посоветовала я бывшему жениху.
— Что? — Тот смешно выпучил от неожиданности глаза. — Эсми, о чем ты?
— Пошел вон, — свистящим шепотом внятно произнесла я. — Что здесь неясного?
— Но… — Чарльз быстро-быстро заморгал. — Эсми, я не понимаю… Неужели этот негодяй обольстил тебя?
— Ага, — с сарказмом подтвердила я. — Еще как обольстил, соблазнил и показал небо в звездочках.
— Правда? — изумился на сей раз Норвуд. — А почему я этого не помню?
А в следующее мгновение я порывисто развернулась к нему и с силой привлекла его к себе.
Понятия не имею, почему я так сделала. Точнее, уже позже я пыталась убедить себя, что таким образом хотела насолить Чарльзу. Наглядно продемонстрировать ему, что между нами действительно все кончено. Но… Если честно, именно в тот момент я ни о чем таком не думала. Я вообще ни о чем не думала. Мое тело действовало словно само собой.
О, Норвуд и не думал упираться. Напротив, он будто ожидал от меня именно этого поступка. Одна его рука опустилась на мою талию, вторая нырнула в распущенные волосы, чуть натянула их, и я покорно запрокинула голову. Прохладные, чуть обветренные губы Норвуда прижались к моим, и весь окружающий мир сразу же стал каким-то далеким и неважным.
— О, Эсми, — услышала я укоризненный полувздох-полувсхлип Чарльза.
Затем входная дверь с грохотом захлопнулась. Видимо, он ушел, не выдержав такого зрелища.
И тотчас же я отстранилась от Норвуда.
— Мне определенно очень нравится ваша импульсивность, госпожа Эрвиш, — проговорил он с такой широкой самодовольной улыбкой, что мне нестерпимо захотелось врезать ему чем-нибудь тяжелым. — И ночью, когда вы столь внезапно скинули халат, и сейчас…
Договорить он не успел. Потому что я не выдержала и все-таки залепила ему хлесткую пощечину.
— За что? — обиженно взвыл он, схватившись за щеку, на которой красным пламенел отпечаток моей ладони. Надо же, а ударила я его и впрямь от души. — Эсми, это ведь ты меня поцеловала! — И ядовито добавил: — К слову, как и в первый раз.
— А чтоб жизнь медом не казалась, — отрезала я. — Уж больно лицо у тебя довольное — смотреть тошно.
— Ах так? — Глаза Норвуда словно заледенели изнутри. Он порывисто шагнул ко мне, и я невольно втянула голову в плечи.
Ой. Кажется, я все-таки перегнула палку. Как бы не убил сгоряча. Он может, это точно. Убьет, оживит и еще раз убьет, чтобы наверняка.
Пальцы закололо от защитного заклинания, готового сорваться в полет. Я взмахнула рукой — и тут же Норвуд перехватил ее. До опасного предела сжал мою ладонь, и я оборвала нить чар, испугавшись, что в противном случае он просто переломает мне пальцы.
— Больно! — вскрикнула я.
— Не обманывай, — фыркнул он. Крутанул меня, прижал к стене…
Я испуганно зажмурилась, готовая услышать звук хлесткой оплеухи и почувствовать на разбитых губах вкус соленой крови. Но вместо этого Норвуд поцеловал меня.
На этот раз все было совсем иначе. Он действовал намного решительнее и грубее, не обращая внимания на мое сопротивление. К тому же, слабое изначальное, оно вскоре затихло вовсе.
Руки Норвуда скользнули по моему халату, и он послушно упал к моим ногам. Чудно. Я ведь помню, как крепко и надежно затянула пояс, прежде чем выйти из спальни.
И это была последняя более-менее разумная мысль в моей голове.
Снеся по дороге несколько ваз и статуэток, мы ввалились в какую-то комнату, по дороге освобождаясь от одежды, не в силах оторваться друг от друга и на секунду. С треском рассыпавшихся по полу пуговиц рубашка Норвуда полетела в одну сторону. Недолгое сражение с неуступчивыми крючками на бюстье — и в другую отправилось мое нижнее белье.
Как ни странно, мой обычно въедливый внутренний голос помалкивал. А возможно, он и шептал мне что-то укоризненное, только я не слышала от бешеного биения сердца, отдававшегося гулкими ударами молота в ушах.
Кровать скрипнула, прогнулась под нашим весом, когда мы рухнули на нее. И на какое-то время мир перестал существовать для меня. Остался только Норвуд. Его восхищенный взгляд, в котором сейчас не было и капли привычной злой иронии и ехидства. Его губы. Такие мягкие, ласковые и одновременно уверенные прикосновения.
Казалось, на моем теле не осталось и крохотного пятачка, не покрытого поцелуями Норвуда. Конечно, в свои годы я не была девственницей. В конце концов, я почти год прожила с Чарльзом. Но… мой бывший жених не шел ни в какое сравнение с некромантом. Чарльз тоже был нежным, тоже был страстным. Точнее говоря, пытался казаться таковым. Но даже в самые откровенные моменты его ласк я всегда осознавала окружающую реальность. Сейчас все было иначе. Сейчас дом мог бы рухнуть, погребя нас под руинами. И то я бы до последнего не выпускала Норвуда из своих объятий.
— Противная девчонка.
Я лежала в объятиях Норвуда и лениво слушала, как медленно успокаивается его пульс.
— Какая же ты невыносимо противная девчонка, — опять пожаловался он и зарылся носом в мои волосы. Глухо проговорил: — За этот год не было и дня, когда я не вспоминал бы тебя. Тебя — и твою оплеуху на выпускном. Между прочим, совершенно незаслуженную!
— Еще как заслуженную, — ответила я. — Твоими стараниями я получила тройку на экзамене. Забыл, что ли?
— Справедливости ради, за твои так называемые подвиги я должен был отправить тебя в тюрьму, — проговорил Норвуд скептически. — Знаешь ли, за осуществление магической деятельности без оформленного на то должным образом разрешения в нашей стране положено строгое наказание.
— Да ладно, — пробормотала я негромко. — Разве то деятельность была? Так, одно название…
И вовремя прикусила язык, заметив, что рука Норвуда, которой он легонько поглаживал меня по обнаженному плечу, замерла в воздухе.
Эсми, не забывайся. Пусть вы и переспали, но Норвуд остается одним из руководителей магического надзора. Год — это не столь уж и большой срок, чтобы мои незаконные забавы простили и забыли. Норвуд в любой момент может возобновить то расследование. Не стоит облегчать ему задачу, свидетельствуя против себя.
— Так какая это была деятельность? — обманчиво-ласково поинтересовался Норвуд, так и не дождавшись завершения моей фразы.
— Какая деятельность? — нарочито удивилась я. — Понятия не имею, о чем вообще речь. Я свято чту законы Апраса… А-а-а…
И сорвалась на тоненький взвизг, когда Норвуд одним стремительным движением опрокинул меня на живот. Прижал к постели всей тяжестью тела и завел обе моих руки высоко над моей головой, с легкостью удерживая их одной своей и не давая вырваться.
— Эсми Эрвиш, — сухо проговорил он, и я ощутила на своих ягодицах теплую тяжесть его ладони. — Пороть тебя мало.
Я мудро помалкивала и даже не брыкалась, боясь разозлить Норвуда пуще прежнего.
Кто его знает. Выпороть-то не выпорет, но отшлепать может.
— Ладно, те шалости сошли тебе с рук, — продолжил он все так же строго. — Слишком много воды утекло, а что самое главное, работу ты выполняла, как ни крути, неплохо. Лично твои печати проверял.
Норвуд проверял мои печати? Я мысленно присвистнула, услышав новость. Надо же. Получается, год назад я в буквальном смысле слова балансировала на грани бездны. Лишь чудо уберегло меня от допроса и последующего ареста.
— Но учти, еще одной подобной выходки я не потерплю, — уже мягче добавил Норвуд. Нагнулся и поцеловал меня в плечо. Разжал свою хватку, и его руки отправились в очередное увлекательное путешествие по моему телу.
— И что ты сделаешь? — спросила я, силясь не сорваться на стон. — Предъявишь мне обвинение? Бросишь в самую страшную и сырую тюрьму на веки вечные?
— Обвинение предъявлю обязательно, — подтвердил с отчетливыми нотками угрозы Норвуд. Прошелся с поцелуями по моей спине, заставив меня выгнуться дугой от наслаждения. И пообещал: — А заодно ультиматум поставлю.
— Какой же?
Поддерживать разговор становилось все сложнее, потому что ласки Норвуда делались все откровеннее.
— А ты догадайся, — посоветовал Норвуд и легко перевернул меня на спину. Прошептал, нависая надо мной на вытянутых руках: — Эсми Эрвиш, ты станешь…
И сделал долгую паузу, глядя неотрывно мне в глаза.
Сердце мгновенно рухнуло в пятки. Потом поднялось к горлу и затрепыхалось там.
Неужели он собирается сделать мне предложение? Да нет, бред какой-то! Быть того не может. С какой такой стати ему это делать?
— Моей сотрудницей? — после нескольких томительно-долгих секунд завершил Норвуд. С обычным своим самодовольством добавил: — По-моему, никаких сомнений после произошедшего больше не осталось. Мы прекрасно сработаемся. Как на службе, так и…
И недвусмысленно потянулся к моим губам, намереваясь завершить фразу поцелуем.
Нет, он абсолютно неисправим! Кто, ну кто так делает?! Что год назад, что теперь. Всего парой слов безнадежно испортил мне настроение и зачеркнул все волшебство момента.
— Ай!
А это вскрикнул уже Норвуд, когда зеленоватая молния сорвалась с моих пальцев и врезалась в него.
Удар получился неопасным, но достаточно чувствительным. Некромант сразу же откатился от меня. С болезненной гримасой принялся растирать грудь.
— Между прочим, это можно расценить как незаконное применение магии, — расстроенно фыркнул он, в то время как я кубарем слетела с кровати и заметалась по комнате, силясь отыскать халат.
— Скажи еще, что это было нападение на представителя королевской власти при исполнении, — рассерженно отозвалась я и подпрыгнула, силясь достать со створки шкафа свои трусики.
Как они там оказались? Постараешься — не закинешь так высоко.
— Да что за муха тебя укусила, Эсми? — с явным беспокойством спросил Норвуд, наблюдая, как я натягиваю на себя белье трясущимися от злости руками. — Что опять я не так сказал или сделал?
— Подумай на досуге, — зло посоветовала я.
— Эсми, да что с тобой?
В следующее мгновение зеленоватая ловчая нить обвилась вокруг моей талии. Дернулась — и я с коротким протестующим криком полетела обратно в кровать. Как и следовало ожидать, приземлилась прямо в заботливо распахнутые объятия Норвуда, который немедленно прижал меня к простыне, не давая вырваться.
— Ты что, обиделась на меня? — спросил он, встревоженно нависнув надо мной. — Но за что?
— А ты не понимаешь? — огрызнулась я. — Да я лучше улицы отправлюсь мести, чем пойду работать под твое начало!
— Но почему? — Норвуд изумленно покачал головой. — Эсми, милая, объясни мне внятно, что именно тебя так оскорбляет и обижает в моем предложении. Ты хороший специалист. Прости за откровенность, не отличный, конечно. Все-таки у тебя слишком давно не было практики. Но опыт, как говорится, дело наживное. Самое главное, что тебе нравится начертательная магия. Я ведь видел, как этой ночью у тебя горели глаза от восторга. И я не понимаю, ну вот клянусь сердцем, совершенно не понимаю, что за странное упорство ты демонстрируешь. Если тебе нравится начертательная магия, то почему бы не поступить на работу в инспекцию, которую я возглавляю? Это я предлагал тебе год назад. Это же я предлагаю тебе сейчас.
Я прикусила губу, с отчаянием глядя в его темно-синие глаза, в которых нет-нет да и посверкивали озорные искорки.
Не поймет. Совершенно точно, он меня не поймет, хоть битый час объяснять буду. Да что там, я и сама-то с трудом понимала, почему меня так возмущало предложение Норвуда. Разве кого-нибудь удивишь служебным романом в наше время? Сколько пошлых анекдотов сложено на тему начальника и подчиненной. И мне становилось безумно гадко на душе от мысли, что на новом месте работы кто-нибудь примется шутить таким же образом в отношении Норвуда и меня. Как говорится, шила в мешке не утаишь. Рано или поздно, но наша связь станет достоянием общественности. И тогда… О, страшно представить, как меня начнут полоскать на все лады. Как станут втихую шушукаться и посмеиваться за моей спиной. Как примутся гадать, за какие именно заслуги Норвуд принял меня на работу.
А я не хотела этого! Пусть я не отличный специалист, по словам Норвуда, но ведь неплохой. И хочу, чтобы меня прежде всего оценивали по способностям, а не по прочим сомнительным достижениям.
К тому же здравый смысл и интуиция говорили мне, что Норвуд вряд ли однолюб. С моим сомнительным везением я точно заполучу в коллеги какую-нибудь его бывшую любовь. И повезет еще, если их расставание было общим решением. А вот если именно Норвуд отправился на поиски варианта получше, то… О, как известно, хуже брошенной женщины может быть только бешеная кошка. Верно говорят: не спи с тем, с кем работаешь. Если наш роман окончится, приятно ли мне самой будет каждый день видеть Норвуда, такого холеного и высокомерного, и постоянно вспоминать при этом вкус его поцелуев и ласки?
— Это не обсуждается, — процедила я. — Я не буду с тобой работать. Ни за что. Ни за какие коврижки. И отпусти меня!
— Ладно. — Норвуд нехотя разжал свою хватку. Грозно добавил, когда я вновь скатилась с кровати: — Однако учти, Эсми. Примешься за старое — во второй раз я все-таки доведу дело до конца.
— А с чего мне приниматься за старое? — раздраженно фыркнула я. — Целый год…
— Целый год ты жила на наследство, — чуть повысив голос, перебил меня Норвуд. — Однако, если мои сведения верны (а они верны), благодаря стараниям Чарльза ты практически разорена. — Хмыкнул и ядовито осведомился: — Или и впрямь отправишься мести улицы?
Я промолчала. Гордо тряхнула волосами и выскочила прочь из комнаты, напоследок не устояв от искушения как следует грохнуть дверью.