Люби меня

Глава 53.

Глядя на утренний стол, ломившийся от угощений, Сейран впервые за долгое время почувствовала голод — живой, настоящий. Тот, что тянет живот и заставляет предвкушать еду, её вкус... А не поедать пищу бессознательно, словно выполняя обязательное и ненавистное действие.

Желудок отчаянно просил еды и девушка с большим предвкушением потянулась к тарелке. Она протянула руку за ломтиком сыра, положила его на кусочек свежего хлеба, обильно намазанный мёдом, и с удовольствием сделала первый за долгое время настоящий, полный жажды жизни укус.

Она закрыла на секунду глаза и удовлетворенно вздохнула. Родители и тетя, сидящие за столом с интересом наблюдали за ней, тихо радуясь тому, как впервые после трагедии на щеках Сейран появился румянец, а в глазах заиграл блеск.

Завтраки в доме Шанлы были, пожалуй, самым любимым приёмом пищи. Всегда белоснежная, идеально выглаженная скатерть. Тёплый аромат свежевыпеченного симита и пахлавы вплетенные в запахи солёного сыра, оливок с лимонным соком и душистого чая, только что разлитого по тонким стаканчикам. В центре стола горячий менемен — яичница с помидорами и перцем. Рядом тарелка с нарезанными помидорами и огурцами, политая оливковым маслом, и мисочка с каймаком и мёдом, манящими своей сладостью.

Каждое утро тетя следила за тем, чтобы племянница плотно завтракала перед занятиями и всегда с улыбкой подливала ей горячий чай...

Сейчас же Сейран жадно тянулась за угощениями, будто наверстывая всё то, что упустила за последние недели. Каждый вкус взрывался во рту феерверком, словно возвращение к привычной жизни.

—Ты только скажи, чего тебе ещё хочется, доченька, —заботливо проговорила госпожа Эсме, улыбаясь и поглаживая руку дочери, —Я попрошу приготовить.

Сейран улыбнулась ей уголками губ и потянулась к чаю, обхватив пальцами горячее стекло стакана.

—Всё очень вкусно, мама. Этого достаточно.

—Ешь, моя золотая, ешь, — мягко добавила тётя Хаттуч, с нежностью глядя на племянницу. —Как я рада снова видеть тебя такой живой. Пусть бы всегда так.

Сейран кивнула, не в силах сказать больше. Потому что во рту уже был новый кусочек — хрустящий и сладкий на вкус. Она жевала медленно,будто робко возвращая утерянные силы.

—Если будет держаться подальше от этого Ферита, то у нашей дочери все будет хорошо, —уверенным тоном проговорил Кязым-ага, снова открывая эту тему, словно вороша осиное гнездо.

Сейран застыла. Кусок хлеба будто застрял в горле, заставляя задержать дыхание. Она знала, что отец был человеком вспыльчивым, но отходчивым. Однако почему-то, именно сейчас он так яро ополчился на Ферита, что не помогало ничего.

С их последней встречи с Феритом прошло уже несколько дней и всё это время Сейран пыталась поговорить с отцом. И каждый раз разговор заканчивался громкими криками, ультиматумами и чуть ли не угрозами. Всё ещё больше усугубилось вчера после разговора её отца с Халис-ага. Мужчина не стал рассказывать детали, но по его гневной тираде стало понятно, что Халис-ага не скупился на оскорбления и обвинения.

Сейран ненавидела себя за то, что всё в одну секунду рухнуло и теперь отношения между двумя семьями выглядели, как поле боя.

—Разве сейчас время таких разговоров?!—раздраженно выдохнула госпожа Эсме. Некогда спокойная и миролюбивая женщина, теперь с горечью в глазах смотрела на мужа. Всё, чего она хотела, это счастья дочери и она понимала, что ежедневные скандалы и ссоры отнюдь не способствуют этому.

—А что? Что такого?—со звоном выпустив из рук вилку, откинулся на спинку стула мужчина. —Разве вы сами не видите, как Сейран расцвела в этом доме. Говорю вам, этот Ферит душил мою дочь. Душил! Всё Корханы такие!

—Кязым, прекрати!—пригрозила ему тетя Хаттуч, нахмурившись. —Эта девочка только начала поправляться, а ты опять заставляешь её плакать.

—Сейран—моя единственная дочь!— повысил голос Кязым-ага, стукнув кулаком по столу. —Я знаю, что для неё хорошо, а что плохо. Не надо было её отдавать этому Фериту… Не надо было…

Сейран отложила кусочек хлеба и стиснула зубы, едва сдерживая вырывающееся раздражение.

Всё окружающие пытались помочь. И каждый при этом думал, что именно он знает, как правильно.

—Я не вещь, чтобы меня кому-то отдавали, папа. Я вышла замуж за Ферита, потому что я его люблю, —тихо, но твёрдо произнесла девушка.

—Люблю?! — вспыхнул отец, вскакивая со стула. —Она всё ещё говорит "люблю"! Дочка, о какой любви ты говоришь?! Всё случилось по вине этого мальчишки! Правильно говорила тётя — Корханы все одинаковые!

Мужчина нервно отошёл от стола и нервно зашагал по комнате, размахивая руками.

—Слышала бы ты, какие оскорбления бросил мне вчера в лицо этот Халис-ага! И чтобы после этого я доверил этим людям свою дочь?! Что дед, что внук —они одинаковые!

—Папа, ты ведь знаешь, — Сейран поднялась и, дрожа, посмотрела отцу в глаза, —Ферит поссорился с дедушкой, потому что защищал меня!

—Нет,—горько усмехнулся мужчина, —всё случилось как раз потому, что он не смог тебя защитить! Дочка, запомни: никто в той семье тебя не ценит и не любит. Где твой свёкр? Где твоя любимая мама Гюльгюн?! Почему они ни разу не навестили свою единственную невестку?!

Сейран сжала челюсти, с трудом сдерживая горячие слёзы обиды. Её действительно не волновал ни Халис-ага, ни свёкор, ни даже свекровь — ей было больно за Ферита. За то, как несправедливо он оказался втянут в эту ненависть. Сейран чувствовала острое, невыносимое отчаяние от того, что не может объяснить этого отцу. В который раз.

Никогда раньше ей не приходилось с ним спорить, тем более — ругаться. Её отец, всегда понимающий, тихий, любящий, вдруг стал глух к её голосу, к её боли.

Господин Кязым сделал шаг вперёд, нависая над дочерью:

—Я хочу для тебя только блага, Сейран. Поэтому скажу это один раз —и пусть услышит каждый в этой комнате, —он бросил короткий взгляд на тётю и жену, которые с осуждением смотрели на него, и снова повернулся к Сейран, —Я запрещаю тебе видеться с ним. Моя дочь больше не будет иметь ничего общего с этими Корханами! Ты меня поняла?

Сейран вздрогнула от холодности и резкости слов отца. Она не ответила. Просто стояла молча, с побелевшими от напряжения губами и пальцами, вцепившимися в ткань платья. Сердце стучало в груди глухо и тяжело. Злость сдавила горло

Господин Кязым ещё секунду смотрел на дочь, ожидая, что она снова начнет спорить, но Сейран лишь прямо посмотрела на отца. 

—Ты меня поняла? —повторил он уже тише.

Сейран медленно и почти незаметно кивнула.

—Хорошо, папа, я больше не буду с ним видеться, —сдавленно произнесла она, уже зная, что  врёт.

Ей не хотелось лгать отцу, но он не оставил ей другого выхода. Отец не мог запрещать ей видеться с Феритом. Это было равноценно жестокой пытке, потому что единственной причиной её хорошего настроения и отсутствия бесконечного потока слез в последние дни, был именно Ферит. Сейран тянулась к нему, как растение к солнцу.

Она устала ругаться и пытаться доказать свою правоту, поэтому она выбрала ложь. Возможно, это было глупое решение, но девушка не собиралась думать об этом сейчас. Не сегодня, потому что именно сегодня они с Феритом договорились встретиться в её старой квартире.

***
Сейран всегда считала, что она плоха во лжи. Ей редко удавалось убедительно врать, поэтому она чаще выбирала не договаривать. Но сегодня она решила, что стыдиться должны те, кто запрещает ей видеться с законным мужем, поэтому совершенно не краснея, после завтрака сообщила всем, что собирается поехать в свою квартиру для того, чтобы поработать над новым романом.

Господин Кязым, видимо, одурманенный покорностью дочери не высказал возражений, хотя и настоял на том, чтобы дочь сопровождал его личный водитель.

Сейран убеждала себя, что это временная и необходимая мера. Не собирается ведь она всю жизнь теперь жить в родительском доме. Ей просто хотелось, чтобы все успокоились и ситуация немного улеглась.

Она скучала по Фериту. После их разговора в машине Сейран почувствовала, будто с её души упал грузный камень. А тот поцелуй стал для неё настоящим лекарством. Она до сих пор чувствовала на губах его прикосновения и покрывалась мурашками от одного воспоминания об их последней встрече.

Кто знал, что ей теперь придётся разговаривать с мужем украдкой и видеться тайно?! Но после того, как Ферит привёз ей телефон, они не переставая переписывались, а вчера до поздней ночи разговаривали по видеосвязи.

И это было удивительно — насколько быстро всё вернулось. Не к тому, как было раньше, а к чему-то новому, тёплому, волнительному и немного дурманящему ощущению: "он рядом".

Сейран словила себя на том, что улыбается, пока чистит зубы. Что берёт телефон в руки каждые пять минут. Что просыпается по утрам с первым импульсом — написал ли Ферит что-нибудь?

И пусть это было нелепо, глупо, почти подростково — ей снова хотелось быть любимой. Почувствовать его внимание, их крепкую связь и поддержку.

Ферит оставался для неё островком спокойствия и надежды, пока все вокруг разрушалось, захватывая её в опасные волны боли и горя.

Каждое его сообщение вызывало в ней трепет и улыбку.

"Он надо мной издевается!!!"—отправил Ферит вчера фото Тео, который на прогулке решил принять ванную в грязной луже.

Сейран чуть не расхохоталась, зажав рот рукой, чтобы не разбудить весь дом.

"Я уверен, что он мне мстит за то, что я до сих пор не привёз тебя домой"—прочитала Сейран сообщение мужа.

"Я очень по нему скучаю", —написала она в ответ.

"А по мне не скучаешь?(( Я тут без тебя уже схожу с ума!!!", —через несколько секунд пришло новое сообщение.

Сейран уткнулась лицом в подушку, чтобы не завизжать. Она — взрослая, серьёзная девушка, жена, успешная писательница —лежит под одеялом с глупой ухмылкой, как будто ей снова семнадцать.

Это были лучшие дни за последние несколько недель.

***
Когда Сейран поворачивала ключ в замочной скважине двери, она уже знала, что в квартире её ждёт Ферит. Они договорились встретиться внутри, так как лишнее внимание со стороны им было ни к чему.

Как только девушка открыла входную дверь и вошла в квартиру, как к ней подбежал Тео, оживлённо размахивающий своим хвостом. Сейран могла поклясться, что он вырос и будто бы повзрослел за те недели их разлуки.

—Мой милый! Любимый мой мальчик!—ворковала девушка обнимая лохматого пса, который прижимался к ней, словно маленький беззащитный щенок.

Он то и дело прижимался к ней, а затем отстранялся, чтобы взглянуть в её глаза, будто бы убеждаясь, что это не сон и вот перед ним на коленях сидит его любимая хозяйка.

Его взгляд будто бы спрашивал: "Где ты была, женщина, я ведь скучал!", затем он радостно подпрыгивал, клацая гигантскими лапами по полу и снова смотрел на неё, слегка наклонив морду. Если бы псы умели разговаривать, то Тео рассказал бы многое. Он бы рассказал всё.

"Я так испугался за тебя в тот день… Я лаял, чтобы ты проснулась, помнишь? Лаял громко, как вы обычно запрещаете… Но ты всё не просыпалась. Потом пришёл папа, и он тоже испугался. Я это чувствовал — он весь дрожал изнутри. А потом тебя увезли, и стало очень тихо… Я скучал. Я ждал каждый день. Даже мои игрушки стали скучными без тебя. Ты ведь вернёшься теперь? Навсегда?"

Сейран гладила его по голове, по мягким ушам, и с каждой секундой чувствовала, как напряжение в груди чуть ослабляет хватку. Её губы дрогнули — между ласками она тихо шептала что-то Тео, почти не осознавая слов. Тепло шерсти, родной запах, эти тёплые глаза — всё это возвращало её к жизни.

Это был её дом. Её родные стены, которые помогут ей исцелиться.

—А мне сегодня объятия достанутся или ты только по Тео соскучилась?—приподняв одну бровь, ухмыльнулся прислонившийся к стене Ферит.

Сейран подняла на него глаза и её тело вспыхнуло. Тысячи мотыльков в животе одновременно взмахнули крыльями и начали свой беспорядочный полёт.

Наверное, её тело никогда не перестанет так реагировать на Ферита.

Она едва заметно покраснела и улыбнулась и погладив Тео ещё раз, подошла к мужу.

—Как тебе не стыдно завидовать, Ферит, —покачала она головой, с притворным осуждением во взгляде, —Всегда хочешь, чтобы все внимание было обращено на тебя?

—Так и есть, —его голос был пропитан безусловной честностью, —Ни с кем не хочу тебя делить.

Ферит одним отчаянным движением притянул жену к себе и поцеловал. Сейран прижалась к нему, тихо вздохнув и ей захотелось раствориться в нем и в этом идеальном моменте уединения.

Он вдыхал её запах, проводил ладонью вдоль позвонков и нависал над Сейран, словно был могучей крепостью вокруг живописного и хрупкого городка.

Они целовались неспешно, будто зная, что если понадобится — всё время мира принадлежит только им двоим. Именно на этом месте, два года назад, случился их первый поцелуй. И несмотря на сотни прожитых вместе счастливых и горьких моментов, трепет от прикосновений друг к другу остался таким же живым, как тогда…

Они не торопились уединиться на уютном диване или уйти в спальню. В их объятиях было нечто более глубокое, чем просто страсть. Они скучали. Но эта тоска не была телесной — она прорастала где-то глубже, в самой сердцевине души.

Всё это время Сейран ощущала себя израненным животным, которого оставили корчиться от боли в лоне дикой природы. Она ощущала, как на поверхности её души образовались кровоточащие рвы. Тысячи мелких язв покрывали её сердце, что каждое воспоминание теперь казалось отравленным.

Но в крепких и надёжных объятиях Ферита боль отступала, раны медленно затягивались, а сердце начинало биться увереннее. С ним всегда было так. Она всегда ощущала рядом с ним спокойствие, любовь, поддержку, находила понимание и нежность.

Даже в моменты ссор и недопониманий её не покидала уверенность в нём. И как бы это банально не звучало, только с ним она ощущала себя, словно за каменной стеной, защищающей от всех трудностей и боли.

Сейран провела ладонью по щеке Ферита, будто заново училась его чертам. Он прижимал её к себе чуть крепче, гладил по спине, по волосам, словно боялся снова потерять. Его пальцы не останавливались — касались ключицы, плеч, проводили линии по её талии.

—Как ты? — прошептал он, уткнувшись носом в её висок. Его голос был хриплым, как будто сонным.

—Когда ты рядом... намного лучше, — ответила Сейран и прижалась к нему крепче. Она уткнулась лицом в его шею и вдохнула знакомый аромат. — Слишком много всего за это время. Без тебя всё как будто теряет смысл.

—Я так по тебе соскучился... — Он провёл ладонью по её щеке, заглядывая в глаза. —Я считал минуты до нашей встречи. Никогда не думал, что могу настолько потерять голову.

—Знал бы ты, как я бежала сюда… —Сейран слабо улыбнулась, её пальцы перебирали край его рубашки. —Мне пришлось соврать папе.

Ферит напрягся, но продолжал гладить её по спине.

—Папа-Кязым... Что он на этот раз сказал? Надеюсь, не обидел тебя?

—Всё как всегда... —пожала она плечами. —Но это временно.

Ферит прижался лбом к её лбу.

—Зачем терпеть это? Почему просто не уйти оттуда? Я знаю, всё запутано, но мы можем начать всё сначала. Мы ведь женаты, Сейран. Мы не должны скрываться, как будто совершаем что-то запретное.

Сейран провела пальцами по его щеке, заглядывая ему в глаза с мягкой тоской.

—Я знаю, милый. Я поговорю с папой. Я обещаю тебе. Просто нужно немного времени. Он всегда был таким вспыльчивым. Но я надеюсь… Через пару дней он остынет, перестанет быть таким категоричным. Ты же знаешь, я никогда ему не перечила, не спорила с ним… — её голос дрогнул. —Я просто хочу, чтобы он сам понял, что ошибается на твой счёт.

Ферит покачал головой, губами коснулся её лба.

—Но это ведь неважно. Какая разница, что думает обо мне твой отец? Сейран, послушай… — он взял её за руки, прижал их к своему сердцу. —Я очень сильно тебя люблю. Единственное, чего я хочу — чтобы ты была рядом. Всё остальное неважно.

Она кивнула, снова прижалась к нему, погладив его по шее.

—Просто дай мне немного времени, и я всё решу. Я хочу, чтобы всё было правильно.

—Правильно — это когда мы вместе, —прошептал он и снова поцеловал её, медленно, с такой бережной нежностью, словно одно неосторожное дыхание могло разрушить это хрупкое, драгоценное мгновение.

Он чуть отстранился, провёл пальцами по её щеке, поиграл прядью её волос и, глядя ей в глаза с озорной улыбкой, спросил:

—Какие планы на сегодня?

Сейран тут же оживилась, приподнялась на носочках, лукаво улыбаясь, провела кончиками пальцев по его ключице.

—Вообще-то — грандиозные!

—М-м... грандиозные? —Ферит приподнял бровь, притянул её ближе, скользнув ладонью по её талии. —Мне уже нравится.

—Во-первых, я собираюсь тебя накормить.

—Накормить меня? — Ферит засмеялся, скользнув губами по её щеке. —Я вызываю в тебе желание... накормить меня? Это звучит как-то... не слишком романтично.

—Ты себя в зеркало видел? — фыркнула Сейран и шлёпнула его по плечу. —Ты похудел, Ферит! Я уверена, вы с Керемом там питаетесь чем попало.

—Обижаешь! — усмехнулся он, легко поцеловав её в нос. —Мы каждый день заказываем еду. Думаю, я уже на 99% состою из кёфте и пиццы.

—Вот именно! — она ткнула пальцем ему в грудь. —Ты же знаешь, от такой еды у тебя потом болит желудок. А я накормлю тебя домашним, настоящим… с любовью.

—Вообще-то, это я должен о тебе заботиться, — шепнул он, проведя пальцами по её шее и запустив руку в волосы.

—Не надо, пожалуйста, — вздохнула Сейран, уткнувшись лбом ему в грудь. —Знал бы ты, как мне надоело, что со мной обращаются как с больной. Это душит… Я просто хочу, чтобы всё скорее стало как раньше.

Ферит мягко обнял её, проводя ладонью вдоль спины.

—Хорошо. Как скажешь, любимая.

—К тому же… — она снова посмотрела на него с хитрой улыбкой, —во-вторых, я хочу сделать ремонт.

—Ремонт? —переспросил Ферит, приподнимая бровь.—Здесь? В этой квартире?

—А почему нет? Мы же где-то должны жить. К тому же здесь давно нужно всё обновить… Поменять мебель. Например, мой старый письменный стол — он ужасен. А теперь ведь мы оба безработные, и мне нужно срочно начать писать, чтобы прокормить своего мужа.

—Ах, вот как! — притворно возмутился он, наклоняя голову набок. —Значит, теперь ты — кормилец в семье? А я, значит, просто принц на содержании?

—Ну, ты же всегда хотел корону, вот и носи, — игриво ответила Сейран, проведя пальцем по его подбородку.

—Вот так, да?! — Ферит изобразил оскорблённое лицо, резко схватил её за талию. —Значит, меня называет безработным нахлебником моя же жена?! —Он начал щекотать её, и Сейран, визжа от смеха, вырывалась и пыталась убежать, но он поймал её прямо в дверном проёме, ведущем в гостиную.

—Ферит! Перестань! Нет! — смеялась она, задыхаясь от хохота.

—Поздно! Ты сама это начала!

Он носился за ней по квартире, смеясь вместе с ней, пока они оба не рухнули на диван, обнявшись. Запыхавшиеся, но по-настоящему счастливые.

Планы Сейран действительно были грандиозными. Всё в этом мире устроено так: после разрушений, боли и хаоса неизбежно наступает период покоя. Как бы ни бушевала буря, за ней всегда приходит рассвет. И сейчас, после долгих испытаний, казалось, что их жизни наконец начинают возвращаться к гармонии — шаг за шагом, слово за словом, прикосновение за прикосновением.

Её душа и тело требовали обновления, движения. Хотелось избавиться от всего старого, как от тяжёлого груза, и буквально с чистого листа начать новую жизнь. И насчёт письменного стола, и планов написать новую книгу — Сейран не шутила. Внутри всё ещё болела память, но постепенно она начинала ощущаться, как предвестник роста, внутреннего пробуждения, которое рвалось наружу, требуя, чтобы о нём рассказали и поделились с другими.

Её квартира всегда была уютной, но сейчас, при более внимательном взгляде, стало ясно: не мешало бы немного обновить интерьер. Перекрасить стены, освежить полки, заменить старый диван и шаткий письменный стол — задач было немало. И именно поэтому они с Феритом с энтузиазмом отправились в строительный магазин неподалёку.

Магазин оказался огромным — светлый ангар с высокими потолками, пропитанный запахами дерева, краски и чего-то едва уловимо металлического. Длинные ряды тянулись один за другим: полки, заставленные всевозможными банками с красками—палитра цветов была настолько разнообразной, что невольно разбегались глаза, далее — отдел с деревом: доски, фанера, балки, аккуратно выложенные в штабеля, пахнущие свежей стружкой.

Сейран с любопытством проводила ладонью по дереву и уже начинала рисовать в голове новый план о том, как было бы здорово сделать новые полки на балконе и обставить их цветами в небольших горшках.

Они неспешно продвигались по рядам, постепенно наполняя большую тележку необходимым. Хотя судя по количеству её содержимого, намечался далеко не небольшой ремонт, а полномасштабное обновление квартиры.

Обои — от скромных пастельных оттенков до роскошных барочных узоров — были развешаны как художественные полотна. Металлические стеллажи с инструментами блестели в ярком освещении: молотки, дрели, рулетки, кисти и десятки вещей, названия которых Сейран не знала, но они выглядели внушительно и девушка подумала, что однажды, когда у них с Феритом будет большой дом, все это может обязательно пригодиться.

Ферит шёл рядом, катил тележку и украдкой разглядывал жену. Та то останавливала взгляд на образцах ткани, то с интересом изучала цветовые палитры.

—Что скажешь насчёт этого цвета? — спросила она, показав на банку краски с загадочным названием «туманный шалфей» (что бы это не значило).

—М-м… —Ферит прищурился. — Красиво. Но мне кажется, он подойдёт только если мы выберем светлые шторы.

Сейран округлила глаза и удивлённо воскликнула:

—Ферит, я и не думала, что ты так хорошо в этом разбираешься! Оказывается, ты у нас эстет, —хихикнула девушка.

—А ты что думала, —улыбнулся Ферит, поигрывая бровями, —что твой муж спустился с гор? Что бы ты знала, у меня великолепный вкус, я с самого детства выбирал всегда все самое лучшее.

—Извини, милый, —громко рассмеялась Сейран, опираясь на его плечо. —Я не знаю, как я посмела усомниться в твоём великолепном вкусе.

—Так-то лучше, — подмигнул Ферит улыбаясь.

Они шли по магазину, обсуждая мебель, цвета и даже кран на кухню, когда вдруг рядом раздались быстрые детские шаги. К ним стремительно подбежала маленькая девочка лет трёх — с растрепанными волосами, в ярко-жёлтом платьице и с огромными глазами.

—Мама! —радостно закричала она и вцепилась в Сейран, крепко обхватив её за ноги.

Сейран замерла, удивлённо взглянув вниз.

Улыбка застыла на её губах. Мгновение — и её дыхание сбилось. Она смотрела в эти светлые кудри и розовую заколку в виде небольшого банта — и внутри что-то защемило, забилось, заскулило. Боль, которую она так старательно прятала, внезапно всплыла, ударила в грудь холодной волной.

Девочка наконец подняла голову и все ещё обнимая Сейран за ногу, посмотрела на неё.

—Ой, ты не моя мама, —напуганно и смущённо проговорила она.

—Нет, —выдохнула Сейран и смогла наконец вынырнуть из оцепенения. Она тут же забыла про то, что треснуло внутри, присела на корточки и обратилась к девочке со всем теплом, что было в её сердце, —Ты потерялась?

—Не знаю... Моя мама была здесь, —тихо, чуть ли не плача, прошептала девочка, начиная паниковать.

Сейран нежно погладила ее по плечам и осторожно взяла её крохотные ручки в свои. Внутри разлилось тепло и почти первобытный инстинкт защитить беззащитного ребёнка.

Ферит, сразу почувствовав, как изменилась её поза, шагнул ближе. Он осторожно положил руку на её спину — тёплую, поддерживающую.

И вдруг к ним подбежала молодая женщина, немного запыхавшаяся. Очевидно, мама девочки.

—Ой, простите, —с неловкой улыбкой произнесла она, аккуратно подбирая ребёнка на руки. —Она часто путает людей, если они со спины похожи. Я здесь, милая, я отошла буквально на секунду...

—Я подумала, что эта тетя моя мама, —пробормотала девочка, обхватывая шею матери. —Я правда думала, что ты...

—Всё в порядке, —ответила Сейран мягко улыбаясь. —Ничего страшного. Не теряйтесь больше.

Женщина поблагодарила их и поспешно ушла, уводя ребёнка.

Сейран осталась стоять на месте. Губы её дрогнули, но ни слова не сорвалось. Она смотрела вслед девочке, как будто та унесла с собой частичку её сердца. Ту, которую Сейран уже почти похоронила, но которая вдруг вырвалась наружу, обожгла изнутри.

Ферит обнял её сзади, осторожно, будто боялся сломать, прижал к себе и прошептал:

—Как ты?

Сейран кивнула, не оборачиваясь. Вдохнула глубже, будто хотела втянуть в себя силы из воздуха.

—Я... просто... не ожидала, — прошептала она, с трудом подбирая слова. —Она так посмотрела на меня... И на секунду мне показалось...

Он поцеловал её в висок.

—Я знаю, милая. Я знаю.

***
—Я думала, это пройдёт, — тихо проговорила Сейран, нарушая молчание, которое повисло между ними уже больше двадцати минут. Они сидели на скамейке у парковки строительного магазина, каждый молча уткнувшись в собственные мысли. Хотя на самом деле — это была одна и та же боль, просто каждый нёс её в одиночку, не зная, как подойти ближе к другому, не ранив сильнее.

Ферит повернул к ней голову, но не сказал ни слова.

Сейран тяжело вздохнула, опустив взгляд в асфальт, сжала пальцы в замок.

—Я до сих пор просыпаюсь по утрам… и мне нужно несколько секунд, чтобы вспомнить всё, что произошло. Иногда я, не осознавая, глажу живот… будто он всё ещё там. —Она замолчала, голос предательски дрогнул. —Я пытаюсь справиться, правда. Но эта боль… она сильнее меня. Я не могу поверить, что это случилось с нами. Я ведь даже… не допускала мысли, что может пойти что-то не так.

Он смотрел на неё, не перебивая. Только накрыл её ладони своими — теплыми, крепкими, чуть дрожащими. Сейран не убрала рук.

—Помнишь, как ты носился со мной, будто я могла в любую минуту разбиться, как хрустальный шар? Я тогда смеялась над этим. Мне казалось, что всё хорошо, что мы под надёжной защитой. У нас будет ребёнок… Наш ребёнок, которого мы так ждали, так любили ещё до того, как он появился... Почему, Ферит?.. Почему это случилось именно с нами? Что мы сделали не так?..

Она посмотрела на него — впервые за долгое время действительно посмотрела—не маскируя и не скрывая свою боль. В её глазах стояли слёзы, но не катились.

—Я ненавижу так думать, но, наверное, есть вещи… предначертанные. Мы не можем их изменить. Мы можем только... принять. — Голос Ферита был тихим, глухим, будто он сам не до конца верил в сказанное.

—Но у меня не получается, — выдохнула Сейран. —Я не знаю, как это сделать. Я чувствую себя сломанной.

Он подался ближе, прижал её ладонь к своей груди, туда, где билось сердце.

—И у меня не получается, — сказал он, заглядывая ей в глаза. —Но знаешь… пока ты лежала в больнице, я понял одну вещь. Я боюсь потерять тебя. Этот страх сильнее всего остального.

Он замолчал, с трудом сглотнул.

—Наверное, это прозвучит глупо. Не знаю, поймёшь ли ты. Но когда врачи сказали, что всё может пойти по худшему сценарию, что ты можешь не выжить... в ту же секунду я отпустил всё остальное. Я был готов на что угодно — только бы ты осталась.

Он сжал её руки, чуть сильнее, будто снова хотел убедиться, что она здесь. Живая.

—Мне очень жаль, что наш ребёнок умер. Это разрывает меня. Я тоже мечтал, я строил планы, я представлял, как буду держать его на руках, думать, на кого из нас он больше похож, воспитывать, ругать за шалости... Но… случилось так. И если выбирать из всего этого ужаса хоть одну благодарность — я благодарен за то, что ты жива. Что я не остался совсем один.

Сейран закрыла глаза, а затем прильнула к его плечу. Он обнял её, крепко, как будто хотел впитать в себя всю её боль, разделить пополам, облегчить хоть немного. Она прильнула ближе, прижавшись щекой к его груди, как делала всегда, когда нуждалась в его тепле.

—Я тоже благодарна, что мы вместе, — наконец прошептала она. —Но мне всё ещё так больно...

—Мне тоже, —ответил он, целуя её в макушку. —Но, может, если мы будем вместе — нам будет легче прожить эту боль?