Глава 43.
— У меня нет платья. — Напомнила я нам обоим.
И вздохнула, искренне ненавидя этот день и мысленно молясь о том, чтобы он уже поскорее закончился...
— Кому нужно продать душу, чтобы получить вот это?
Я уже давно говорила шепотом, потому что в месте, в которое Тэхен меня привёл, говорить громко казалось как-то… кощунственно.
Словно я могла повысить голос, и флёр чуть звенящей красоты рассыпется в стеклянную пыль.
Это был определенно магазин. Один из тех, в которые простым смертным вход закрыт.
Здесь торговали не платьями — произведениями искусства.
В просторном главном зале было представлено всего лишь пятнадцать нарядов — на приличном расстоянии друг от друга, под стеклянными колбами и с самыми настоящими защитными заклинаниями по периметру.
Я имела неосторожность удивиться такой защите, и Тэхен, загадочно улыбаясь, наклонился и на самое ухо прошептал мне стоимость ближайшего к нам Платья. Да, именно так, с большой буквы.
Не знаю, кем нужно быть, чтобы надеть это на себя и выйти в свет. К людям. Туда, где эту прелесть могут случайно, и не очень, испортить.
— Мы уходим. — Решила я и даже развернулась к двери.
Но Тэхен взял меня за руку и повёл мимо немногочисленных, но очень неприятных на вид дам с такими лицами, словно это именно они через пару часов выходили за айэра Чона и уже считали, что им можно всё.
Неприятные личности.
На которых Тэхен даже не взглянул.
Он, крепко держа меня за руку, быстро, но всё равно величественно пересёк зал и решительно свернул к небольшой толпе, состоящей в основном из женщин.
Но в центре, немного возвышаясь над остальными, был улыбающийся и очень худой мужчина в алом камзоле с золотыми вставками.
— Фэрис, друг мой! — Повысив голос, окликнул раэр Ким, вынуждая едва слышный гул голосов смолкнуть, а присутствующих — почти одновременно повернуться к нам.
— Что? — Тот самый Фэрис был единственным, кто не понял, кто его позвал, из-за чего начал смешно вертеть головой в поисках говорящего. — Кто зовёт Фэриса?
Тэхен, одной рукой продолжая сжимать мои пальцы, поднял вторую в приветливом жесте.
Фэрис стремительно обернулся к нам, и ему хватило всего лишь одного взгляда, чтобы мгновенно расплыться в счастливой улыбке, не очень культурно руками расчистить себе путь, попросту сдвинув женщин в стороны, и поторопиться к нам с искренне радостным выражением лица.
— Тэхен! Мой дорогой друг! Где же ты пропадал столько времени? — Запричитал он, распахнув руки для объятий.
И раэр даже охотно позволил мужчине себя обнять, и даже в ответ обнял, похлопав того по плечам.
— Ты знаешь, где. — Ответил с улыбкой и тут же добавил уже серьёзнее: — Фэрис, нам нужна твоя помощь.
Вот после этих слов высокий худощавый мужчина со странным переплетением многочисленных кос на голове повернулся и с ног до головы окинул меня заинтересованным взглядом.
— Тэхен, дорогой мой, ты наконец нашёл то, что так долго искал? — Вопросил он с изрядной долей изумления.
Он меня только что назвал «что»?
И что значит вся его фраза? Что меня только что назвали чужой собственностью?
— Это Дженни Корвей, мой добрый друг, Фэрис. Её подруга сегодня выходит замуж, и мы по неосторожности забыли про платье.
Две изящные ладони в тот же миг возмущенно взлетели вверх.
— Как можно забыть о платье, дорогие мои?! Объясните Фэрису, как?
— Случайно? — Предположила я, пожав плечами.
Вообще не очень люблю людей с причудами, потому что никогда не знаешь, что они могут выкинуть, но некоторые… некоторые бывают забавными.
Глядя на этого, я без проблем могла сказать: безобидный. Даже безопасный. И, совершенно точно, в случае стрессовой ситуации максимум, как он может попытаться спасти себя и всех вокруг — заболтать обидчика.
— Случайно, милая моя, можно залететь. — Укор в его глазах мгновенно сменился на усмешку. — А платье для свадьбы подруги нужно готовить заранее.
Тэхен рядом со мной издал какой-то мало разборчивый, но очень выразительный звук, который мужчина с причудами оставил без внимания.
— Но Фэрис не осуждает, не осуждает. Идёмте, дорогие, идёмте же за мной!
Странный, я же говорю.
— Но, Фэрис, — попыталась остановить одна из женщин, которые до этого мужчину окружали.
Она единственная выглядела растерянной, остальные же смотрели даже не на Фэриса, и не на Кима.
На меня. Не сводили с меня немигающих мрачных взглядов, даже не пытаясь перестать кривиться и хотя бы попытаться выглядеть более… дружелюбными.
Надеялись запугать? Думали, после их взглядов я почувствую себя полным ничтожеством и убегу в слезах?
Или, может, наоборот — выводили на клыки? Хотите посмотреть на злую Дженни?
Не интересует.
Я не работаю на публику.
— Ничего не хочу слышать, дамы! — Вскинув руки, мужчина прикрыл глаза, словно не хотел даже смотреть на присутствующих, а когда растерянная девушка в розовом платье замолчала, печально выпятив губки, Фэрис продолжил свой путь.
Мы с Тэхеном последовали за ним.
И я вот вообще не удивилась, когда нам в спину прилетело в меру презрительное и высокомерное:
— Фэрис, вы оставляете нас ради оборванки с улицы?
Я физически ощутила, как Тэхен буквально за одно мгновение просто… окаменел.
И когда мужчина начал медленно и угрожающе оборачиваться, я просто чуть сильнее сжала его руку, без слов прося не связываться.
Раэру хватило лишь одного взгляда на моё спокойное лицо, чтобы успокоиться.
Я же, обернувшись через плечо, улыбнулась и просто сказала:
— Ради воспитанной оборванки, мири.
— Вот уж действительно! — Вставил Фэрис с одобрением к моим словам и недовольством по отношению к даме. — Вам следовало бы больше времени уделять своим манерам, дорогая моя.
И мы всё же ушли, оставив всех.
Сначала в дверцу в дальнем конце зала, затем вверх по винтовой лестнице, через ещё один зал, поменьше и совершенно безлюдный, служащий, вероятно, большим шкафом.
В итоге мы пришли в… мастерскую.
На полу — много лоскутов ткани, нитей, бус, бисера, перьев и прочих украшений. Вдоль стен — несколько недоделанных платьев, которые уже сейчас были маленькими произведениями искусства.
Но Фэрис даже не взглянул в их сторону, умчавшись куда-то вперёд в поисках чего-то неизвестного, что-то бормоча себе под нос.
Кажется, это были ругательства для нас.
— Ты молодец. — Шепнул на самое ухо притянувший меня ближе Тэхен.
Улыбка была не только на его губах и в тёмных глазах — ещё и в тихом голосе.
Так приятно-приятно стало где-то под горлом.
Улыбнувшись ему с благодарностью, я тоже подалась поближе и прошептала на ухо:
— Мы не будем ничего здесь покупать.
— Не волнуйся, — тихая усмешка мне в волосы на виске, — ты точно не затмишь Лису.
Меньше всего я волновалась об этом, но…
И в этот момент Фэрис с громким радостным восклицанием вытащил на свет нечто.
Я не из тех, кто готов последние деньги отдать за кусочек красивой ткани или туфли с цветочком, но мне хватило всего одного взгляда, чтобы потрясённо прошептать:
— Кому нужно продать душу, чтобы получить его?
Это был кусочек ночного звёздного неба.
Тяжёлая юбка волнами, плотный узкий корсет, треугольные чашечки на груди и никаких рукавов, лямок.
И всё это — тёмно-синего цвета с бесконечным количеством словно бы самых настоящих звёзд.
Я мгновенно представила себя в нём и…
— Это точно твоё платье. — Хрипло подтвердил Тэхен, у которого, похоже, с воображением тоже был полный порядок.
Я смутилась, но восторг был слишком сильным, чтобы смущение могло хотя бы попытаться остановить меня.
— Мои дорогие! — Воскликнул немного крикливый Фэрис и неожиданно не стал ничего добавлять, улыбнувшись при виде наших лиц.
— Я продам душу. — Заявила на полном серьёзе, уже решив: это моё платье.
— Я это запомню. — Пообещал раэр.
И… купил для меня самое фантастическое платье во всех мирах.
Я поняла, какую ошибку мы совершили, едва обернулась и скользнула взглядом по всем тем, кто собрался в храме.
Девочки, девушки, женщины и даже редкие бабушки — на всех были светлые, лёгкие, летящие платья с рукавами или как минимум толстыми лямками и накидками.
Я была в почти чёрном. Без лямок. И тугом настолько, что даже дышать приходилось очень осторожно, приоткрытым ртом, то и дело касаясь своего живота.
— Ты как? — Тэхену уже давно полагалось стоять рядом с айэром Чоном, но он наотрез отказывался отходить от меня.
И отводить восторженный взгляд он тоже отказывался. Его повышенное внимание ко мне не заметил только слепой. А если учесть, что последних я здесь не замечала…
— Скоро покусаю тебя, если не уйдёшь. — Пригрозила вполне серьёзно.
Лиса задерживалась. Немного, всего на пару минут, но я уже паниковала. И за последнюю минуту на огромные открытые двери я посмотрела уже раз тридцать точно.
— Чонгук поставил на неё свою защиту. — Тихонько поведал Ким, и тут же заполучил всё моё внимание. — Она помощнее твоей, направлена на мгновенное уничтожение всех, кто попытается причинить ей вред. Мне стоит напоминать тебе о Призрачном взводе и той сотне стражей, которых Чон к ней приставил?
Нет, мне не нужно было об этом напоминать, потому что на память я пока не жаловалась, но… проклятое но.
— И где же она? — Спросила у Тэхена и в очередной раз нервно обернулась к двери.
Меня от неё отделяла целая толпа. Прямо передо мной, всего в двух шагах — каменные ступеньки, затем каменное же возвышение, где покорно ожидал свою избранницу прекрасный айэр в чёрном костюме. Немного позади него — служитель храма с распущенными волосами и увесистой раскрытой книгой в руках.
И людей столько, что можно сойти с ума.
Здесь, в храме, лишь приближенные к практически полноправному правителю семьи в количестве сотни человек плюс охрана.
Там, на улице, на каждой из улиц — море людей. Огромные толпы. Бесконечное количество.
Кажется, на этот праздник вышла вся столица.
И почему-то жутко от всего этого было одной лишь мне.
Возможно, всё дело не в самой свадьбе, а в последствиях, которые за ней последуют? Я сейчас даже не о Чонгуке говорю.
Я волнуюсь за Лису. И, говоря откровенно, за саму себя тоже. Потому что я так и не решила, чем займусь, куда пойду, что буду делать после того, как она…
Восторженные крики донеслись до нас с улицы. Тут же возбужденный шепоток пронёсся по толпе.
Я в числе всех остальных мгновенно повернулась к дверям.
И забыла, как дышать.
Потому что моя Лиса, моя маленькая милая подруга, она…
Она была солнечной феей, спустившейся в наш мир.
В белоснежном платье с длинной юбкой, аккуратным кружевом на шее и рукавах, с небольшим количеством блёсток на животе.
С причёской — локон к локону.
С краской на лице — едва заметной, подчёркивающей все достоинства кожи, глаз, губ.
С улыбкой — осторожной, смущенной, но такой радостной, восторженной, сияющей.
Она светилась. Вся. Изнутри.
Это был тот свет, которому с добром позавидовали все и каждый.
Восхищённый полувздох как-то невольно издали все и каждый.
Скосив взгляд, я не без улыбки заметила словно бы оцепеневшего айэра Чона. Он смотрел на Лису так, словно она была самым прекрасным существом во всех мирах.
Словно она сама стала его миром.
Смыслом жизни.
Мог ли мужчина с таким взглядом причинить своей женщине вред? Ответ был очевиден: нет. Он скорее причинит вред всем остальным и себе в том числе, чем заставит страдать её.
А Лиса…
Её взгляд на своего практически супруга говорил: я буду рядом. Что бы ни случилось.
Я буду поддерживать тебя. Я буду той, кто тебе нужен.
Без пафоса и пустых обещаний.
С безмолвными клятвами только друг для друга.
Она шла, и воздух вокруг напитывался ароматом цветов и светом.
Она делала шаг, и все собравшиеся в храме с замиранием сердца ожидали следующий.
Она шла… и Чонгук, кажется, даже не дышал.
Теперь я не завидовала ему. Наверно, потому, что я видела, какой счастливой выглядит Лалиса рядом с ним.
Она была счастлива и со мной — как и я была счастлива с ней — но это было совершенно иное счастье.
Не такое яркое и горячее. Не пробивающее всех в восхищенную дрожь. Не такое, какое хотелось черпать ладонями и в карманах уносить к себе в дом.
Саму церемонию я запомнила плохо в первую очередь из-за того, что почти не понимала слов служителя храма. Он тянул слова певуче и точно использовал какое-то из древних наречий, так что на два десятка слов я едва ли понимала хоть одно.
Лиса тоже не понимала, но рядом с ней был Чонгук, так что, когда пришла очередь приносить друг другу клятвы, он сжал её ладонь.
Лиса не стала затягивать свою речь на долгие часы, обещая то, что звучало бы красиво и так бы и осталось простым обещанием.
— Я клянусь поддерживать тебя в любое время и в любом месте. Клянусь никогда не терять веру в тебя и быть рядом всегда, когда я буду тебе нужна.
Никаких «я буду любить тебя вечно».
Только то, что она могла выполнить. То, что было важно.
Быть рядом в горе и радости — это ведь важно, правда?
Быть лучшим другом, надёжной опорой и тем человеком, который всегда поддержит своего партнёра — это ведь правильно, верно?
— Я клянусь, — начал Чонгук очень серьёзно, и толпа не сумела сдержать удивлённого шепотка. Конечно, клятвы приносят только женщины, мужчины не обязаны ни в чём клясться и как-либо связывать себя, и Чон только что демонстративно плюнул на это правило. — Клянусь быть твоим защитником, твоей опорой и поддержкой. Клянусь верить тебе, даже если весь мир будет твердить обратное. Клянусь быть рядом, даже если вся вселенная обернётся против.
Я и не поняла, в какой момент эти двое начали расплываться перед глазами. И я не понимала этого несколько секунд, пока что-то тёплое не капнуло на щеку и в голове не щёлкнуло понимание: с миром всё хорошо, это просто я плачу.
Чьи-то тёплые пальцы привычным жестом переплелись с моими, ладонь ободряюще сжали, а после косточку большого пальца успокаивающе погладили.
Мне не нужно было даже взгляд косить, чтобы понять, кто так и остался стоять рядом со мной, а не ушёл к Чонгуку, рядом с которым Тэхену полагалось стоять.
Но я не возражала. Совсем нет.
А потом случилось что-то немного странное для меня и очень торжественное для всех остальных: служитель храма сказал свои завершающие церемонию слова, поклонился супругам и неспешно удалился прочь.
Лиса с мужем остались на возвышении.
В следующее мгновение откуда-то, словно отовсюду разом, полилась негромкая, очень красивая мелодия, показавшаяся смутно, очень смутно знакомой.
Словно…
— Лети, лети, маленький листок. — Всплыли тихие, приглушенные временем слова откуда-то из самой глубины моего сознания.
Я произнесла их одними губами, даже не задумываясь об их значении, и напрягла память, вспоминая, что же там было дальше.
И в этот момент большая часть присутствующих красивым негромким хором подхватила:
— Лети через лес, прямо на лужок.
Что это?
— Они принимают Лису в род Чона. — Едва слышно и, кажется, напряженно шепнул Тэхен мне на ухо.
Я растерянно кивнула и следующая строчка странной песни появилась на кончике языка сама собой.
— Лети через море, через небеса, — беззвучно, едва шевелящимися губами, с потрясенным взглядом в пространство перед собой.
— Лети и найди, ты найди себя. — Увереннее и громче пели все вокруг.
«Найди своё место, и семью найди», — это не я, это тёплый и удивительно родной голос где-то внутри.
— Это родовая песня, Дженни. — Напряжение в голосе Тэхена мне нисколько не показалось, он действительно вдруг стал натянутым, словно струна, и не на шутку встревоженным.
И я не знаю, как так получилось, что последние слова этой родовой песни я пропустила, а вопрос Тэхена прозвучал именно тогда, когда на храм обрушилось торжественное молчание.
— Откуда ты знаешь песню рода, Дженни?
Тишина, ещё миг назад бывшая восторженной и торжественной, с оглушительным звоном рассыпалась и стала напряжённой, местами испуганной и непонимающей.
Одно плавное движение — и присутствующие повернулись на голос, увидели мрачно выругавшегося Тэхена и бледную, словно скатерть, меня рядом с ним.
Почему-то я посмотрела на правящего айэра. Его шокированный взгляд был приятным зрелищем, но…
— Что? — Хрипло переспросила, скривившись от того, как громко в этой звенящей тишине прозвучал мой глупый вопрос. — Эта песня просто показалась мне знакомой, но, честно слово, я не знаю, откуда мне известны слова.
Судя по взглядам, я по мнению присутствующих совершила кощунственное убийство одного из их рода, а перед этим жестоко пытала его несколько месяцев, заставляя петь для меня какую-то родовую песню.
Зачем роду вообще нужна песня?
— Я ничего не понимаю! — Воскликнула какая-то молодая, высокая и очень худая девушка с большими испуганными глазами.
Хорошо, что я тут не одна такая была.
— Дженни, — обратился очень серьёзный Чонгук и машинально попытался задвинуть ничего не понимающую Лису себе за спину.
Словно меня только что посчитали источником опасности, от которой попытались оградить Лалису.
— Джи, — сменил Чонгук обращение и оставил попытки спрятать сопротивляющуюся Лису, — пожалуйста, скажи, откуда ты знаешь слова.
Взгляд подруги выражал встревоженное непонимание.
Взгляды всех остальных — немое осуждение.
Из-за песни? Из-за простой песни?
— Не знаю, — я даже не соврала. — Кажется, их кто-то пел мне…
Как бы я ни старалась вспомнить, перед глазами стояло что-то сильно размытое, с тёплым солнечным светом, пробивающимся сквозь окно.
— Женщина. — Внезапно поняла я. — У неё было окно с белой облупившейся краской и цветок в странном плетёном горшке. И приятный голос.
Мне это ни о чём не говорило, кроме, разве что, одного: я не знаю, что это за место. Точно не знаю, где оно находится и кто была та женщина — когда я вообще её видела и почему не могла вспомнить.
Но и она, и то окно с цветком казались мне странно родными, такими важными, такими…
— Бабушка Орви! — Воскликнул вдруг кто-то, и этот громкий женский голос поднялся под самый острый потолок.
— Она плетёт цветочные горшки! — Подхватил молодой мужской голос.
— Нужно немедленно отвезти девушку к ней! — Этот голос был грубее и даже немного злее.
— Она подтвердит обман!
— Она вычислит самозванку!
— Она врёт! — Завопил кто-то ещё.
Все наперебой принялись кричать какие-то глупые и даже грубые вещи, вынуждая меня растерянно переводить взгляд с одного лица на другое.
Кажется, Тэхен рядом что-то сказал. Чон потребовал всех взять себя в руки, но его попросту никто не услышал.
— Джи! — Воскликнула Лиса, но и её голос потонул в этом злеющем шуме.
Словно все в одно мгновение сошли с ума и принялись обвинять меня в том, чего я не делала.
Словно все просто обезумели.
У меня голова пошла кругом и перед глазами всё поплыло, но последней каплей стала рука Тэхена, из которой вдруг выскользнули мои пальчики, окончательно погружая меня в чувство неразумной паники и желания сбежать как можно дальше.
Я даже не поняла, в какой момент махнула рукой, разрывая пространство, и скользнула в открывшийся портал, спасаясь от всех тех, кто окончательно потерял над собой контроль.
Мне… мне нужно немного времени. Нужно подумать. Нужно всё переварить...