Глава 38.
Мы переглянулись с Лисой, дружно представили себе эту картину и не очень слаженно и совсем невесело рассмеялись, немного сбрасывая обнимающее за плечи напряжение.
За последующий час мы поговорили обо всём, о чём только могли.
Так я выяснила, что Тэхена после моего «спасения» никто больше не видел, и эта новость по непонятным причинам очень сильно тревожила.
Динэра тоже никто не видел, его вообще нигде найти не могли, хотя искали и Чон со своими людьми, и Красви со своими — его Лиса лично попросила о помощи.
Мужика нигде не было. И мы с ней обе подозревали, что эти двое пропавших мужчин как-то связаны друг с другом.
Лиса искала меня последние шесть дней, ради чего научилась открывать местные странные порталы и даже обошла всю планету. И в итоге была немного разочарована тем, что я оказалась буквально у неё под носом — на границе столицы.
— Дженни, извини, но ты та ещё дура, — заявила подруга, когда мы снова вернулись к неприятному разговору о покушении. — Я, конечно, рада, что осталась жива… кстати, Чонгук сказал, что без твоей защиты та стрела, увешанная магией и обмазанная ядом, убила бы меня за пару секунд. Да и любого при прямом попадании, а твоё заклинание, оно… вроде как перенесло ранение тебе, но без магической подпитки и значительно ослабив влияние яда. Так что я обязана тебе за своё спасение, но, Джи… ты дура. Вот просто дура.
А я вот просто ничего не стала на это отвечать и осталась полулежать со счастливой улыбкой на всё лицо.
А в следующее мгновение случилось неприятное: дверь в мою палату спокойно открылась, внутрь вошёл невозмутимый айэр Чон, который эту дверь за собой и закрыл, и ещё и плечом к ней привалился.
Приветливо мне кивнув, он устремил слегка укоризненный, но в целом просто спокойный взгляд на мою Лису, которая тут же вспомнила все свои обиды и на Чона взглянула враждебно.
— Просто чтобы ты понимала, — в целом без каких-либо негативных эмоций первым заговорил он, с каким-то приглушённым удовольствием разглядывая свою невесту, — я заставил кучу народа в самом буквальном смысле рыть землю в поисках тебя. И я ещё могу понять твою весёлую прогулку вокруг планеты, и даже её мгновенное повторение. Я даже, скрепя сердце, понял твой визит домой… но скажи мне, зачем было демонам угрожать?
Глядя, как Лиса открывает рот и не издаёт ни звука, а затем и вовсе начинает заливаться краской, я всё думала, где же она тут, в мире айэров умудрилась найти демонов? А потом я поняла: их здесь нет! И слова Чона про визит домой — она что, открыла портал и смоталась в наш мир?
И без меня?!
Как?!
— Одному из них хватило наглости утверждать, что отныне я — его жена. Седьмая! — С обидой гордо возвестила подруга.
И даже подбородок вскинула с таким видом, словно она вообще была ни разу не виновата.
Особенно в том, что открыла портал и поругалась с демонами. Без меня!
Всё усталое умиротворение вмиг схлынуло с лица правящего айэра. Он оттолкнулся от двери, встал ровно, пристально всмотрелся в расстроенное лицо своей уже почти жены и спросил… ласково так:
— А назови-ка мне его имя.
Вот если бы этот демон сейчас был здесь, ему бы стало очень-очень страшно за свою жизнь — как минимум. Мне же оставалось только лишь посочувствовать бедняге, а Лиса… она никогда не была глупой девочкой, но вот сострадательной и жалостливой была, поэтому имя упрямо не назвала.
Но на следующий вопрос сдавшегося, но всё равно напряжённого и явно принявшего какое-то решение жениха жалобно так сказала:
— Те феи, они… сказали, что я очень красивая, и хотели поселить меня в каком-то Священном Древе, а перед этим — сжечь, чтобы освободить дух от тела.
Мне не было интересно, как феи могут быть такими кровожадными. Меня интересовало кое-что другое: где она нашла фей?! Где? Я просто не понимаю!
И почему я должна лежать здесь — в то время как моя Лиса делает вот такое?!
— Поэтому ты сожгла это Древо, верно, дорогая? — Чонгук, к несчастью для Лисы, тоже глупым не был, и на откровенную манипуляцию не повёлся, но вид сделал очень участливый, даже головой покивал, будто говоря, что так на месте Лисы и он бы сам поступил.
Лалиса… взяла и резко сменила тактику:
— Да, сожгла. Будешь ругать?
Вопрос прозвучал с откровенной насмешкой.
Вы посмотрите, эти двое тут в наглую заигрывают прямо у меня под носом!
Я не позволила Чону ответить, потому что, судя по его говорящей ухмылочке, он собирался выдать что-то «только для двоих», что я, говоря откровенно, слушать не хотела.
— Эй, народ! — Повысила голос, привлекая внимание присутствующих. — Разбор полётов устраивайте дома. Ты, — некультурно ткнула в Лису пальцем, — открыла портал в другой мир? И не в один, как я понимаю.
— В четыре, — любезно подсказал Чон и вновь расслабленно привалился плечом к закрытой двери.
Меньше всего меня сейчас интересовал он.
— В четыре? — Переспросила я с плохо скрываемой смесью из удивления и обиды. — Смоталась в четыре мира, пока я валялась тут?
— Дженни, — попыталась притормозить подруга.
— Да как тебе не стыдно? — Всё, я обиделась окончательно — со мной она таких путешествий не устраивала! Да и мне самой открывать порталы в другие миры запрещала, постоянно напоминая о том неудачном опыте брата императора, по вине которого мы с айэрами и повстречались.
— Всё не так плохо, как кажется, — Лиса скривилась от собственных слов, чем сразу выдала себя прямо с головой — всё именно так плохо, как кажется!
Откинув край одеяла, я спустила ноги на холодный пол, игнорируя возмущение недовольной Лис, встала и прошла к небольшому окну у стены. Стоя там, пришлось игнорировать ещё и тупую боль в груди.
Я же у лекарей уже который день под наблюдением, почему они не могут пошептать над раной, сделать пару пасов руками и всё излечить?
Если я проведу в этих белых стенах ещё хоть день, я…
— Дженни, пожалуйста, вернись в постель, — очень сдержанно попросила Лиса, сохраняя показное спокойствие, за которым я, обернувшись, без проблем разглядела недовольство и даже немного злости.
На меня.
Просто потрясающе.
— Ты говорила про какого-то знаменитого лекаря на том конце планеты, — вспомнила я.
— Это был некромант! — Тут же прошипела подруга, смутилась и куда тише добавила: — Ну я же не знала!
Я не обижалась, просто:
— Мне бы не помешал хороший лекарь, — обронила задумчиво и вновь повернулась к окну, за поражающей толщиной которого проглядывался серый из-за начинающегося дождя город.
С той стороны стекла оставили свои отпечатки многочисленные прозрачные капельки, а в стремительно надвигающейся со стороны горизонта фиолетовой туче отчётливо сверкали молчаливые пока молнии.
Скоро туча наползёт достаточно, чтобы гром заставлял эти стены и их обитателей дрожать от страха.
Я вот точно буду.
— Я найду его, — нарушил повисшее молчание непробиваемо уверенный, а потому очень спокойный голос Лисы.
Она не обещала, не предлагала, не пыталась казаться важной — она просто говорила. Как факт. Словно она уже нашла его и в целом дело оставалось за малым.
Я медленно обернулась и взглянула на неё через плечо, но сказать ничего не успела.
— Нет, не найдёшь, — Чон тоже озвучивал факты, только его голос звучал с насмешливым снисхождением.
— В прошлый раз ты меня не остановил, сейчас глупо даже пытаться, — Лиса ему улыбнулась так, что мужик нехорошо прищурился и промолчал.
Но явно задумал какую-то гадость — по засиявшим глазам понятно.
Однако вместо этого просто сказал:
— Я помогу.
Спокойно, да… и чего ж они все такие спокойные?
Обменявшись выразительными взглядами, мы обе повернулись к правящему айэру и в унисон заявили:
— Нет.
Бывали времена, когда наша дружность нервировала и пугала даже короля, заставляя его соглашаться на такие вещи, на которые он в здравом уме никогда бы не повёлся… но Лиса всегда была умной и изобретательной, а я — мстительной и со значительно отодвинутыми рамками дозволенного. Если кто не понял, отодвинуты они были просто в сторону, чтобы стояли себе и под ногами не путались.
Мы об этом знали и активно пользовались, радуясь тому, что и на всех других мы производим примерно тот же эффект.
И вот тебе пожалуйста.
Чон улыбнулся, перевёл взгляд с Лис на меня и обратно, улыбнулся шире, не показывая никакого страха и волнения, и с улыбкой же «обрадовал»:
— А вас никто не спрашивает.
И дальше, игнорируя наши недовольные мины:
— Дженни, у вас постельный режим. Лалиса, — он как-то совсем нехорошо, предвкушающе так на невесту посмотрел, — у тебя жених, которого совершенно не устраивает его статус.
— А вот мне очень нравится, — нагло заявила подруга.
И когда только успела так обнаглеть?
— Правда, — продолжила она тонко измываться, сладко улыбаясь, — статус эксневесты мне понравился бы куда больше. Но! Вдова тоже неплохо так зву…
Договорить принцесса Райви не успела. Она в принципе ничего сделать не успела, как и я сама, потому что айэр, который вот буквально только что стоял, расслабленно привалившись плечом к двери, эту самую дверь уже открывал, за неуловимую долю секунды успев метнуться вперёд, подхватить и закинуть на плечо вскрикнувшую Лису и с ней к двери и подойти!
— Доброй ночи, — бросил он мне через плечо и удалился.
Колотящая его кулаками по спине Лиса тоже удалилась, а я… а я поняла, что мне не простой чай приносят, а какой-то тормозящий, потому что всё, что я успела сделать — удивленно моргнуть.
Моргнуть!
Тьма!
Начиная медленно злиться, я громко протопала босыми ногами по холодному полу, распахнула дверь и выглянула в коридор.
В котором кроме двух женщин в белых платьях, торопящихся к моей палате, не было никого!
— Дженни! — С неприкрытым укором в голосах дружно повысили голос женщины. — Немедленно в постель, вам нельзя вставать!
К полуночи разбушевалась буря.
Небо заволокло чёрными «тяжёлыми» тучами, разъярённые порывы ветра швыряли струи ледяной воды на дрожащие стёкла, молнии сверкали без перерыва и гремело настолько сильно и громко, что в какой-то момент у меня начало закладывать уши.
Я сидела в постели, хоть мне строго настрого велели лежать и не вставать, прижимала колени к груди и уговаривала себя не прятать голову под подушку.
Я большая девочка. И я точно понимала, что под подушкой — не безопасно. И если уж у тебя завелись подкроватные монстры, то нужно не прятаться от него под одеяло, а хоть… не знаю, печеньем его подкармливать. С кусочками сладкого шоколада и стаканом молока.
Жаль, что с грозой такой фокус не пройдёт.
Когда во время очередного, заставляющего стены дрожать, грохота в мою дверь тихонько постучали — я не услышала. А даже если и услышала, то сознание просто отказалось цепляться за это, потому что ко мне просто никто не мог прийти.
А те, кто могли, стучать бы не стали.
Поэтому я не отреагировала.
И очень удивилась, когда стук раздался вновь, и до оглушённого громом мозга с запозданием дошло, что стучат именно ко мне и явно ждут от меня какой-то реакции.
— Войдите, — произнесла я очень тихо.
Настолько, что находящийся за дверью гость не смог бы расслышать мой ответ сквозь дробь дождя по стеклу.
Но он расслышал.
Железная ручка опустилась, деревянная дверь приоткрылась настолько, чтобы визитёр смог заглянуть внутрь.
А когда убедился, что я не сплю и действительно предлагаю ему войти, дверь открылась уже сильнее, пропуская…
Это… кажется, в мою палату вошёл пёс.
Очень худой, с сосульками мокрой серой шерсти, с повисшими ушами и хвостом, боязливо опущенной головой и очень грустными большими зелёными глазами.
— Но, раэр Тэхен, — кто-то, скрытый полутьмой коридора, попытался остановить моих гостей, но был откровенно послан.
— Слушай, топай отсюда, а? Мужик, ты меня не видел. — Нагло, собственно, и послал Тэхен, глядя на кого-то там, за пределами моей видимости.
— Но, — снова попытался не опознаваемый голос.
— Иди-иди, — раэр ему даже ручкой помахал за секунду до того, как мою дверь тихонько прикрыть.
И после этого он с совершенно счастливым видом повернулся ко мне, улыбаясь так широко и радостно, что даже в палате, кажется, стало заметно светлее, а гром за окном начал греметь немного тише.
Но я взглянула на него лишь мельком, а после снова перевела взгляд на очень грустного несчастного пса. У него даже глаза были печальными, а весь вид таким… таким, словно это создание самого себя обвиняло в чём-то очень серьёзном и страшном.
И мне вдруг так нестерпимо сильно захотелось сделать для него хоть что-то приятное…
— Ты не поверишь, что со мной случилось, — Тэхена, похоже, нисколько не волновал тот факт, что он пропадал неизвестно где почти две недели и теперь заявился ко мне весёлый, а я, между прочим, под серьёзным наблюдением лекарей, сижу и даже не смотрю на него, не в силах оторвать грустного взгляда от бедного мокрого пса.
Мне запретили вставать с постели, но… никто же не говорил про то, что мне нельзя с неё сползать, верно?
— Иду я по улице, — бодро начал Ким свой рассказ.
Короткий уверенный взмах его руки заставил плотную штору задёрнуть окно, отрезая нас от вида на заливаемую дождём столицу.
— И вижу это недоразумение, — небрежный кивок на словно ещё больше погрустневшего пса и громкий щелчок пальцами, что заставил вспыхнуть и загореться три свечи на небольшом столике у стены. — Не поверишь: стоит, весь промокший, дрожит, но от закрытой калитки не отходит.
Мне так ярко вспомнился наш разговор в гостиной с камином… если этот разговор вообще был, а не привиделся мне. Тогда мы с Тэхеном тоже говорили про мокрого никому ненужного пса, которого злые хозяева выставили из дома, когда он перестал приносить им радость.
Только тем псом была я.
А этот… он настоящий.
Мне саму себя так жаль не было, как его стало.
— М-м, Джи, радость моя, ты что делаешь? — Не понял раэр Ким Тэхен, прервав свой рассказ и скептически глядя на то, как ничего не видящая из-за слёз я медленно сползаю с кровати, усаживаюсь на холодном полу и протягиваю руки к бедной собаке. — Он же мокрый и противный, не трогай ты его.
Но пёс, он… не знаю, есть ли у собак способность понимать и мыслить, но у этого точно была.
Метнув на меня взгляд из-под бровей, бедняга долго стоял, не сходя с места, а затем медленно, словно боясь, что я могу сделать ему больно, подошёл, уткнулся мокрым холодным лбом мне в ладонь…
Дальше я просто тихо ревела, заливая слезами и себя, и пса, которого осторожно, но очень крепко обнимала.
Мне было так больно за него, так больно от злости людей и несправедливости этого мира — всех этих миров.
Мне было… больно, наверно по большей части из-за того сравнения, которое я озвучила Тэхену в полутёмной гостиной.
Этот пёс был мною.
Разница лишь в том, что его уже выставили, а мне придётся ждать следующей грозы.
Тихие слёзы перешли в завывания, потом в громкие всхлипы, а потом я уже просто сидела, обнимая беднягу, а он сидел рядом, уткнувшись носом мне в плечо, и в этот момент нам обоим было и больно из-за произошедшего, и хорошо от мыслей о том, что Тэхен нашёл его.
Не прошёл мимо, не смотря на пренебрежительный тон и довольно грубые слова.
И я знаю, зачем и почему он это сделал.
Потому что тот разговор не был плодом моего воображения.
Потому что Тэхен запомнил мои слова и нашёл, не удивлюсь, если специально, мокрого брошенного пса, и себе он его взял тоже специально.
И ко мне привёл, без слов говоря, что он и меня не бросит, если я останусь одна.
И с одной стороны это было немного обидно и болезненно для остатков моей гордости, но о какой гордости вообще может идти речь?
А с другой стороны мне было просто приятно. До слёз. До тех самых, которые вновь навернулись на и так уже болящие глаза...