Глава 35.
Я сидела, прислонившись плечом к толстым перилам из белого камня, на всё той же лестнице, на всё том же месте, прижав колени к груди и устремив невидящий взор куда-то вперёд.
Я потерялась.
Я запуталась.
Я не знаю, что мне делать.
Словно дорога моей жизни закончилась резким обрывом, но в нём не пропасть с острыми скалами — в нём оставленная огромными пауками паутина. Её создатели давно покинули эти места и никто не собирался меня есть, но у меня не было никакой возможности выбраться на свободу.
Я пытаюсь, пытаюсь изо всех сил, но в итоге липкие нити оплетают меня больше и сильнее, отнимая последние шансы на спасение.
— Мири Корвей! — Стрелой вонзился громкий женский голос в поток моих безэмоциональных, просто убитых мыслей.
Я даже не дёргалась, просто медленно подняла взгляд и с трудом сфокусировалась на девушке в форме прислуги, стоящей на шесть ступеней ниже.
Заполучив, наконец, моё внимание, девушка громко облегчённо выдохнула, тут же упала на пол в местном странном поклоне и поведала:
— Мири Райви просила не тревожить вас, но айэр Чон велел разыскать вас и сказать о том, что они с мири отправились на торжественную поездку по столице.
Она говорила так быстро, что в первые мгновения мне казалось, что я не понимаю ни слова. Лишь потом до словно замёрзшего сознания дошло значение слов и оно смогло подобрать для меня перевод.
— Они уехали? — Глупо переспросила я, не чувствуя собственных губ.
Лиса откровенно послала меня, да, но… их свадьба через три недели, если верить словам раэра, значит, у меня есть ещё двадцать один день.
У нас с Лисой есть двадцать один день.
А потом моя жизнь потеряет смысл.
Но лишь потом — не сейчас.
Наверно, я всё же очень глупая. Наверно, со мной что-то не так — со мной самой, с моей психикой, с моим разумом. Я не знаю, с чем конкретно, но что-то явно не так.
Потому что нельзя привязываться к человеку настолько сильно, нельзя делать его бессменным центром своей жизни, просто нельзя.
А ещё нельзя улыбаться и говорить «я хочу, чтобы ты оставила свой пост моего вечного телохранителя». Нельзя.
Не говоря ни слова, я с трудом поднялась и на негнущихся ногах, опасно покачиваясь на ступенях, устремилась вниз. На улице, во дворе Чона, запрягались на шай два десятка воинов.
— Вы куда? — Спросила я на айэрском с ужасным акцентом, до которого мне не было никакого дела.
Мне, но местные скривились, а потом один из них всё же сказал:
— Присоединимся к кортежу айэра Чон Чонгука.
— Я с вами, — решила я тоном, не терпящим возражений, и пошла отнимать у одного из мужчин его ящера.
Форма стражей на мне смотрелась довольно странно, но кто-то из них притащил магически одарённого портного, так что тот, кривляясь и ругаясь, всё же привёл её в нормальный вид.
В итоге на мне были светло-серые зауженные брюки, сапоги по колено на небольшом каблуке, белая рубашка и светлый жилет поверх неё, а на широком кожаном поясе висел самый настоящий меч — местный, изогнутый, которым я совершенно не умела орудовать, но это не помешало мне с радостным видом отнять его у воинов.
Те оказались довольно разумными и решили обратно не отнимать.
В итоге нас было двадцать один — двадцать хмурых, недовольно поглядывающих на меня мужиков и одна отчаянная я, которой реветь хотелось и которая вместо этого улыбалась во всё лицо так, что щёки болели.
Если это наши последние три недели с Лисой, то я сделаю их незабываемыми.
Минут через десять мы аккуратно вклинились в красивый строй воинов, сопровождающих Лису и её Чонгука — они, довольные и величественные, держались в начале строя, приветствуя народ и ещё тьма знает что делая.
Жители города в свою очередь отвечали приветствиями и громкими признаниями в любви, причём почему-то сразу обоим, бросая в правителя и его избранницу горсти нежно-фиолетовых цветов… и где только нашли?!
— Ты же Дженни Корвей? — Негромко спросил кто-то слева и немного спереди.
Я вообще чудом услышала этот голос среди множественных криков и городского шума.
Повернув голову, глазами нашла молодого привлекательного паренька с очаровательной улыбочкой и ямочками на щеках, в которые вдруг захотелось потыкать пальцами.
— Привет, — улыбнулась я, копируя его обворожительную улыбку.
Паренёк слегка прищурился от удовольствия и удивительно нежным голосом, не заботясь о том, что нас слышат другие стражи, произнес:
— Я слышал, что ты сделала сегодня ночью.
Паника! На одно единственное мгновение паника захлестнула меня с головой, но она тут же пропала, сметённая простым осознанием: он не может ничего знать. По крайней мере, ничего запрещённого.
И я полюбопытствовала:
— А ты о чём конкретно, малыш?
Обращение ему явно понравилось, но воин всё же ответил:
— О том, что ты спасла одного из айкихиров. Знаешь, они такого не забывают.
Сказано было с неприкрытым намёком, на меня даже выразительно посмотрели, чуть наклонив голову и приподняв брови для лучшего эффекта.
— А они не говорят, что я его перед этим ножом пырнула? — Фыркнула я насмешливо.
С разных сторон послышались приглушённые смешки, паренёк безразлично пожал плечами и отвернулся, а я почему-то запомнила его слова.
И поняла кое-что приятное: они его всё же успели спасти.
Минут через десять к нашему торжественному шествию присоединился раэр Ким Тэхен.
Он прискакал откуда-то со стороны и занял место сразу за айэром, перед этим глянув на меня так, что впору было бы прямо сейчас спрыгивать с ящера и бежать прочь.
Но я, естественно, осталась на месте.
А когда ещё сорок минут спустя прогулка по городу официально подошла к концу, а Тэхен, игнорируя вся и всех, прямо на месте развернул своего ящера и повёл его по направлению ко мне, я тоже решила плюнуть на всё и пошла вперёд, воинством прикрываясь от надвигающегося на меня раэра.
В итоге я оказалась рядом с Лисой раньше, чем он — рядом со мной.
— Хочу блинчиков! — Громко решила я, прерывая их счастливое уединение и не испытывая никаких мук совести по этому поводу.
Лиса, вздрогнув от неожиданности, стремительно обернулась, пристально всмотрелась в моё лицо и с искренней заботой спросила на древневормийском:
— Ты как?
Как труп.
— Как человек, жаждущий блинчиков! — Громко возвестила вслух.
Надеюсь, что подавлюсь одним из них.
Подруга смотрела на меня ещё несколько долгих секунд, но в итоге обернулась к Чону и что-то негромко ему сказала. Я бы могла услышать, но не стала — мне неинтересно, о чём они там секретничают.
Но в итоге айэр спокойно кивнул и притормозил своего ящера. Обернувшись через плечо, я увидела, как он ещё и очень злого раэра остановил, не позволив тому следовать за нами.
А он бы последовал. И обязательно догнал бы меня.
Кто знает, что бы тогда было.
Но поговорить нам с ним всё же нужно — расставить всё на свои места, обозначит мою позицию и… закончить то, что между нами происходит.
Потому что это просто неправильно, недопустимо и непозволительно.
Муки совести заставили Лалису провести весь этот день со мной. Я честно пыталась выгнать её к Чону, потому что видела, как сильно она скучает без того, без кого ещё совсем недавно спокойно себе жила, но Лиса неизменно отказывалась и упрямо оставалась со мной.
В конечном итоге пришлось возвращаться во дворец и ссылаться на выдуманные срочные дела — только тогда она согласилась оставить меня и уйти в свои покои.
Для меня тоже нашлась пара комнат, в которых меня, к несчастью, ждали.
— Очень интересное развитие событий, — даже не пытаясь скрыть едкого сарказма, приветствовал меня Ким Тэхен.
Повернув голову, я обнаружила его вольготно устроившимся на диванчике.
— Ты о чём? — Уточнила я, оставшись у закрытых дверей со скрещенными на груди руками.
Раэр рывком сел и подался вперёд, устроив локти на коленях.
— О твоём ночном побеге, — прозвучало с обвинением, которого некоторые и не думали скрывать.
— Мне нужно было подумать, — нагло уведомила я.
Или резко и болезненно, или мягко и неэффективно. Я выбираю первое.
— О чём? — Ким и без того злой меня ждал, но теперь, кажется, каждое моё слово злило его всё больше и больше.
— О том, что мы сделали ошибку. Я сделала. Я рада, что это не было сексом и что моя девственность всё ещё со мной. И я планирую оставлять её при себе ещё очень долго.
Кажется, мои слова вызвали у него злой ступор. Пару мгновений он просто сидел и смотрел на меня, но затем громко рассмеялся… вот только веселья в его голосе не было.
Этот смех, громкий и неестественный, смолк так же быстро, как и начался, и после этого раэр взглянул на меня уже действительно с яростью.
— Ты приняла это решение во время избиения айкихиров? — Ядовито поинтересовался он, опасно медленно поднимаясь на ноги и мгновенно становясь выше и более устрашающим.
— Ты знаешь? — В моём голосе, напротив, интереса не было совершенно.
Мне вообще было как-то… пусто. Просто никак. Липкая паутина стянула всё, что могла, и теперь мне оставалось только лишь медленно падать на самое дно, холодное и острое.
Туда, откуда невозможно выбраться.
— Я помог тому, с пробитым лёгким, — Тэхен сказал это без гордости и важности, а просто как факт.
Я кивнула, принимая информацию к сведению, невольно поёжилась от сквозившего в комнате холода, и сказала то, к чему всё и шло:
— Нам нужно прекратить.
Я действительно так думала, я правда верила в актуальность своих слов, я…
Ким Тэхен, прожигающий меня яростным взглядом, тоном, значительно более холодным температуры в комнате, сказал:
— Нам нечего прекращать.
Где-то внутри что-то больно кольнуло… но нечему было разбиваться, всё уже разбила моя Лиса.
Внутри меня пусто.
Нет ничего.
— Тем лучше, — мои губы изогнулись в лишённой эмоций улыбке. — Значит, никаких проблем.
И хорошо, действительно хорошо, что это не было той естественной физической близостью, которая обычно происходит между мужчиной и женщиной. По крайней мере, мне не придётся ожидать нежелательных последствий.
И тут Тэхен спросил:
— Лалиса сказала тебе? — И, не дожидаясь моего ответа, он сказал сам: — После свадьбы ты свободна.
Свободна? Нет, для определения этого существует много других слов и выражений: никому не нужна, например, подходит лучше всех остальных. Ещё неплохо звучит «лишена смысла жить дальше». Ну, а ещё можно добавить «не справилась с заданием всей своей жизни», «не оправдала надежд», «разочаровала»… я могу долго перечислять.
— Тебя это не касается, — просто и спокойно, хотя хотелось бить стену до разбитых в кровь, сводящих от боли костяшек.
Или не хотелось? Я не знаю. Я уже ничего не знаю.
Я просто падаю на дно.
— Значит, так? — У Кима голос звенел от с трудом сдерживаемых негативных эмоций, глаза были чуть прищурены и направлен на меня уже практически ненавидящий взгляд.
И мне очень трудно это говорить, но я всё равно открываю рот и холодно подтверждаю:
— Ты просто часть моей работы. Я свободна, значит, я возвращаюсь домой, под защиту короны. Знаешь, что ещё это означает?
Он промолчал, взгляд медленно напитывался яростью и ненавистью.
— Что ты не сможешь больше ко мне прикоснуться. Если бы я оставалась с Лисой, то после свадьбы часть прав на меня перешла бы Чону, и он мог бы устроить подлость… теперь не может.
И я подвела черту всего этого, направившись к двери в ванную и безразлично бросив через плечо:
— Двадцать один день, а потом меня здесь не будет.
Когда я вышла из ванной, все мои комнаты ожидаемо были пусты. Это почему-то не успокоило и не разозлило, это отозвалось звоном в пустой душе.
Развернувшись, я спокойно ушла обратно в ванную. Дверь запирала уже на ощупь, потому что из-за слез перед глазами всё размывалось.
Кое-как включив воду до максимально громкого журчания, я сползла куда-то на пол и просто разревелась, прижимая ноги к груди и безумно прикусывая колени, пытаясь хоть как-то заглушить свои рыдания.
Мне было так больно, так невыносимо больно!.. Больно дышать, больно сидеть, больно чувствовать каждый удар сердца!
Я… так сильно устала… от всего устала. И от той неразберихи, что творилась внутри меня и в моей жизни, я тоже устала до безумия.
Мне так невыносимо сильно хотелось перемотать время назад и вернуть те дни, когда мы с подругой были против всего мира. Когда не было айэра и раэра, когда не было её безумных идей о моём счастье, когда мы были вдвоём и всё у нас было хорошо.
Тьма, пожалуйста…
Эту ночь я провела на холодной полу в ванной. Там же, в этом холоде и одиночестве, я и умерла, так и не придумав, что мне дальше делать со своей жизнью.
Следующим утром на холодном полу в маленькой закрытой комнатке родилась другая я — весёлая, беззаботная, наслаждающаяся жизнью и… пустая. Абсолютно и полностью пустая.