Зильбер.Второй дневник сновидений

Мия оказалась провидицей. Ни один человек, и даже она сама, не заметил, что меня подменили, и теперь вместо Лив действовал самый настоящий клон. Но моя сестра была единственной, кто время от времени бросал на меня внимательный взгляд, как будто ощущая, что со мной что-то не так. Попыток удушить меня подушкой она пока что больше не предпринимала.
Неделя выдалась очень странная. Прежде всего потому, что я вообще слабо понимала, как мне удалось её пережить. И при этом никто не заметил, что рядом с ними была вовсе не настоящая Лив, а ужасный клон-заменитель, который вставал с кровати каждое утро, будто ничего не случилось, пил грейпфрутовый сок, который выжимала для меня Лотти, ехал в автобусе в «Академию Джабс», обедал с Персефоной, а вечером делал домашние задания. Настоящую Лив я тем временем закрыла в тёмном углу вместе с её разбитым сердцем. Вот там пусть и чувствует себя хоть самой несчастной девочкой на свете, пусть размышляет о потерянной любви и выплакивает все слёзы. Мне-то что!

Заменитель Лив на этой неделе мне несказанно помог, он даже написал за меня контрольную по французскому и заработал четыре с плюсом.
Преимущество клона заключалось в том, что он абсолютно ничего не чувствовал.
Например, презрительный взгляд Флоранс его ни капельки не расстраивал. Вот когда позвонила Рыся и клон случайно поднял трубку, Рыся отключилась, а клон лишь улыбнулся и пожал плечами. Даже сверлящий взгляд детектива Мии клон выдерживал совершенно спокойно.
Каждый день заменитель Лив с нетерпением ожидал, что Леди Тайна объявит в своём блоге о том, что мы с Генри больше не пара, но этого не произошло. Может, всё дело в том, что на этой неделе ученики выпускного класса (и, возможно, Леди Тайна?) писали одну контрольную за другой и проводили большую перемену не в столовой, где наверняка все заметили бы, что мы с Генри не вместе, а в библиотеке. Или дело было в том, что мой клон не считал нужным ни с кем делиться своими новостями. И поэтому никто не мог передать это Леди Тайне.
Вообще-то никто ни о чём не спросил, даже Грейсон, который присутствовал при нашей ссоре. Но ведь я больше не ревела и не бродила по дому, как пятнистый заплаканный зомби (за эту часть программы была ответственна настоящая Лив, запертая в тёмном углу). Поэтому Грейсон, наверное, предположил, что между нами всё снова наладилось.
Значит, Генри ему тоже ни о чём не рассказал.
Мы с Генри увиделись лишь один раз, в середине учебной недели, в школе возле наших шкафчиков с книгами. Как раз в тот момент, когда Генри подошёл ко мне, Лив-заменитель вдруг сдалась, и настоящая Лив одержала короткую победу. Я не смогла выдавить из себя ничего, кроме хриплого «привет», потому что вся боль, которую я старательно прятала все эти дни, вернулась, как только я увидела Генри. От переполняющего меня горя я потеряла дар речи.
Генри, казалось, эта опасность не грозила. Наверное, потому что я была не первой его бывшей девушкой. Он даже улыбнулся мне.
– Отлично выглядишь, кажется, ты отдохнула и выспалась, – сказал он. – Тебе идёт.
«Спасибо», – хотела пробормотать я, но не смогла даже разжать губ. У меня возникло такое чувство, будто я никогда в жизни больше не произнесу ни слова. Лив-заменитель изо всех сил пыталась одержать верх над настоящей Лив, оттеснить её в сторону и помешать ей разреветься. А Генри тем временем вытащил свои вещи из шкафчика, продолжая радостно болтать, будто ничего не случилось.
– У меня сейчас контрольная по биологии, держи за меня кулаки, – сказал он и подмигнул мне так, будто мы были с ним закадычными друзьями.
И вот наконец-то, получив сильнейший тычок в бок, настоящая Лив вынуждена была отступить, и Лив-заменитель снова встала на её место.
– Да, конечно, удачи! – успела сказать я как раз вовремя, потому что Генри уже заворачивал за угол.
В общем, неделя выдалась очень и очень странная. Я думала, что и глаз не сомкну, но вопреки всему, спала я много и крепко все ночи напролёт, практически впадая в кому. Каждый вечер я ждала момента, когда можно будет отправиться в кровать, стараясь, чтобы никто не обратил на это внимания. Но лишь для того, чтобы забыться, просто заснуть.
От двери моих снов я держалась подальше. И пусть Монстр Ада тренируется на ком-нибудь другом. Заполучить меня в качестве подопытного кролика ему больше не удастся. Меня, правда, мучила совесть: я тревожилась об Анабель. Ну да, она действительно сошла с ума и пыталась меня убить, но это вовсе не означает, что психиатр имел право её изолировать неизвестно каким способом. Поэтому в прошлое воскресенье я нашла в телефонной книге номер папы Анабель, представилась подругой, по имени Флоранс Спенсер, и поинтересовалась её самочувствием.
Но мистер Скотт сообщил мне, что за сегодняшний день я уже третья, и что её друзья Артур и Генри тоже звонили и спрашивали, идёт ли Анабель на поправку, и он как раз собирается ехать в клинику и убедиться, что с его дочерью всё в порядке. После этих слов я почувствовала себя гораздо лучше.
Что касается Мии, она точно так же, как и я, крепко спала по ночам, и я постепенно начала сомневаться, что её блужданиями во сне кто-то управлял, ведь у лунатизма может быть и естественная причина. Если же действительно кто-то и был в этом замешан, то, кажется, он оставил попытки проникнуть в её сны. Мия сама установила в своей комнате сложную противолунатическую систему. Она представляла собой хитрую конструкцию из верёвок, шнурков, крышек от кастрюль и швейцарского коровьего колокольчика. Вся эта махина подняла бы оглушительный шум, если бы Мия встала с кровати, не отвязав предварительно шнурок, который был привязан к ноге.
Как раз об эту конструкцию я и споткнулась, когда в субботу вечером зашла к Мие в комнату и увидела Лотти – та придирчиво осматривала своё отражение в зеркале.
Было без нескольких минут шесть, и весь дом гудел от напряжения, потому что Эрнест сегодня пригласил всех в ресторан, чтобы отпраздновать свой пятьдесят третий день рождения – «в узком семейном кругу», как он сказал. (Откуда ему было знать, что в узкий семейный круг пробрался клон?) Как мило, что в этот круг входила также Лотти, и как глупо, что и Рыся тоже была приглашена, и Эмили. И Чарльз конечно же, что заставило Лотти ужасно волноваться. Только бы мне не забыть рассказать ей, что недавно она начала встречаться с парнем, по имени Джонатан, ведь вдруг Чарльзу придёт в голову с ней об этом поговорить.
– Нет, это не подходит! – Лотти уставилась на своё отражение с отчаянием и злостью. – Я выгляжу в этом как моя тётушка Фредерика в халате. Как неуклюжая деревенщина.
Мы с Мией переглянулись.
– Это уже одиннадцатое платье, которое она примеряет за сегодняшний вечер, – прошептала Мия. Вот он и вернулся – её проницательный взгляд настоящего сыщика. – С тобой всё в порядке?
За последние несколько дней Мия задавала этот вопрос не впервые. Говоря точно, она спросила меня об этом двадцать шесть раз (я посчитала). Когда она вот так сверлила меня взглядом поверх очков, приподняв носик, настоящая Лив вот-вот готова была выбраться из своего убежища. Но допустить этого я не могла – это было слишком опасно.
– Конечно, – снова небрежно заметил клон. – Спасибо, что переспросила. – Я повернулась к Лотти. – Прекрасно выглядишь!
– А вот и нет, – жалобно отозвалась она.
– Может, лучше наденешь зелёное? Оно сидит на тебе лучше всех, – сказала Мия.
– Но ведь я уже столько раз надевала его перед... э-э-э... перед членами семейства Спенсеров. – Лотти глубоко вздохнула.
– Но пусть только не думает, что ради него ты так разоделась, – ответила Мия.
– Тоже правда. – Лотти сбросила «халат тётушки Фредерики» и, потянувшись к зелёному платью, которое лежало в куче других на Мииной кровати, тут же надела его.
Я помогла ей застегнуть «молнию» и восхищённо оглядела её с ног до головы.
– Отлично! – сказала Мия. – Осталось только сообразить такую причёску, будто ты вообще не притрагивалась к волосам.

Кажется, эта идея была высказана слишком поздно: Лотти уже успела воспользоваться плойкой, а на её естественные кудри это производило примерно такой же эффект, как вода, пролитая на горячее масло.
– Наверное, я могу ещё чуть-чуть намочить голову, – произнесла Лотти и поспешила в ванную.
– Да, а лучше полностью намочить, – пробормотала я ей вслед, мысленно спрашивая себя, когда и как поделиться с ней новостью о Джонатане.
Мия оттащила в сторону задремавшую Кнопку и плюхнулась на своё кресло-мешок.
– С тобой всё в порядке, Лив? Ты какая-то странная.
– Попробуй только спросить меня об этом ещё раз, и я попрошу Лотти, чтобы она заплела тебе дурацкую косичку, похожую на корзину для фруктов.
Мне показалось, или она действительно покосилась на одну из подушек, лежавших на кровати? Обычно в таких случаях Мия показывала мне язык, но сегодня этого не произошло. Как бы там ни было, я на всякий случай решила убраться из её комнаты как можно скорее.
Приглашение Эрнеста огорошило нас всех. Вернее, не само приглашение, а повод к нему. Даже мама не знала, что у него день рождения. Непостижимо! Пусть даже они познакомились в феврале прошлого года, всё-таки логично было бы предположить, что хотя бы основными датами они обменялись, прежде чем начать совместную жизнь. А уж день рождения в этот набор основных данных входил обязательно.
Мы испекли к празднику торт, украсили его цифрами 5 и 3, выложенными из долек мандарина, и Флоранс нарушила своё правило не находиться в одной комнате со злобными древоубийцами. Эрнест расчувствовался до слёз, когда увидел, что его дочь завтракает с нами в одном помещении.
А вот я так и не смогла рассказать Лотти о Джонатане до прибытия в ресторан. Ресторан находился на одной из соседних улиц, но Эрнест довёз Лотти, маму и Флоранс на машине, потому что их обувь была не предназначена для таких прогулок. Мы с Мией пошли пешком, Грейсон прибежал сразу же после баскетбольного матча. В ресторане мы должны были встретить Чарльза, Рысю и Эмили.
После нескольких дождливых дней небо снова прояснилось, стало солнечно, хотя и холодно, а лужи подёрнулись льдом. Мия радостно прыгала прямо в середину лужи и раскалывала ледяную корку на тысячу кусочков.
– Иногда я забываю, что в марте тебе исполнится четырнадцать, – сказала я.
– Да ладно тебе, это же так весело! – подпрыгивая, выкрикнула Мия. – К тому же это вытягивает негативные эмоции. – Мия поглядела на меня с вызовом, и мне вдруг пришла мысль, что Мия меня проверяет.
Я ради интереса раздавила одну льдинку. Нужно признать, что моя сестричка оказалась права. Скакать вот так по замёрзшим лужам было так же приятно, как, например, хлопать пупырышками на обёрточном целлофане. Да и вообще, кто определяет, какие занятия предписаны взрослым, а какие – детям?
Какое-то время мы словно одержимые перепрыгивали с одной лужи на другую, и впервые за эту неделю я смогла по-настоящему рассмеяться. Не натянутым смехом подлого клона, к которому я привыкла, а радостным хохотом, который шёл из глубины души. И лишь заметив, что за нами наблюдают, мы остановились. Но смотрел на нас только Грейсон на своём велосипеде. Он глядел немного отстранённо – казалось, ему самому не помешало бы поработать над негативными эмоциями.
– Что-то потерял? – не слишком любезно спросила Мия.
– И не спрашивай, – пробормотал он, слезая с велосипеда.
Грейсон покатил его, шагая рядом с нами.
Мы почти подошли к ресторану, осталось только перейти дорогу.
Со стороны ресторан казался шикарным и дорогим: золотисто-красный навес, швейцар у входа. И хотя на мостовой перед рестораном оказалась самая большая замёрзшая лужа из всех, что нам с Мией встретились за весь день, мы смогли удержать себя в руках и чинно, как взрослые, вошли внутрь.
Я тут же почувствовала себя довольно неуютно, потому что мы оказались последними. Остальные гости уже сидели за столом. Мама помахала нам. Рядом с ней за столом сидела Рыся, и мамино растерянное выражение лица подтверждало её состояние.
– Обнаружено три свободных места в конце стола, – ледяным голосом объявила Мия. – Одно из них – рядом с Эмили, второе – напротив Эмили, а третье – рядом с пустым стулом напротив Эмили. Его занимаю я. – Злорадно хихикнув, она оставила нас с Грейсоном стоять в нерешительности и проскользнула к другому концу стола.
Грейсон помог мне выпутаться из пальто.
– Теперь нам с тобой остаётся только поругаться из-за двух других мест, – сказал он.
– Что в лоб, что по лбу.
Заменителю Лив было совершенно всё равно, пусть Эмили её и на дух не выносила. Настоящая Лив никогда не смогла бы выразиться так прямолинейно. Но Грейсон лишь усмехнулся.
– Эмили пока что не дарила мне символов бесконечности из настоящего серебра, поэтому я лучше сяду рядом с ней, чем напротив, – сказала я. – Тогда мне не придётся хотя бы глядеть на неё весь вечер.
К тому же таким образом я оказалась рядом с Лотти, с которой мне надо было срочно поговорить. Если мои объяснения сейчас вообще были уместны, потому что Чарльз уже что-то ей бойко рассказывал. Оставалось лишь надеяться, что имя Джонатана пока что не упоминалось в их беседе.
Грейсон тем временем передал моё пальто официанту, и его взгляд блуждал теперь от моих сапог до волос и обратно.
– Ух ты! Отлично выглядишь!
– Я знаю, – сказала я.
Тут наши мнения на редкость совпадали. Наконец-то я нашла, с чем можно надеть короткую кремовую лакированную юбку, которую мама подарила мне на Рождество. До этого мне никак не удавалось выйти в ней и при этом не казаться самой себе сумасшедшей заблудившейся балериной или неудачной невестой. На мне были чёрные высокие сапоги на шнуровке, толстые серые чулки и мамин серый кашемировый свитер. В такой комбинации юбка вдруг оказалась довольно стильной.
– Чем позднее вечер, тем румяней гости, – отозвался Чарльз, когда мы сели за стол.
Я улыбнулась ослепительной улыбкой клона и одарила ею всех, включая даже Рысю.
Меня не смущало и то, что она не улыбнулась в ответ, главное, Рыся сидела на другом конце стола. Хотя маму было, конечно, немного жаль. Грейсон уже занял стул напротив Эмили. Лишь Рысю он поприветствовал поцелуем в щёку, и Эмили осталась ни с чем, поэтому её лицо тут же скисло до состояния простокваши.
– Нежный молочный поросёнок в пивном сливовом соусе. – Мия уже углубилась в изучение меню. – Блюдо подают с чёрной горчицей и орхидеями. Это что, правда?
– Этот ресторан считается одним из самых престижных в Лондоне, – укоризненно сказала Эмили. – К сожалению, гамбургеров в меню ты не найдёшь.
Рыся на другом конце стола многозначительно рассмеялась.
– Можно немного потише? – нервно сказал Грейсон.
На соседнем стуле сидел Чарльз, а сразу за ним – Лотти. Чарльз спросил:
– Что ж, ходили ли вы в кино в последнее время? Что можете посоветовать?
Только сейчас я по-настоящему осознала, насколько храбрым был поступок Эрнеста – собрать всех этих людей, которых он называл своей семьёй, за одним столом. Это было то же самое, что поставить бочки с порохом рядом с горящими фитилями. Рыся презирала маму, Мию, Лотти и меня. Мы с Мией терпеть не могли Рысю. Точно так же, как и Эмили. А она в свою очередь думала о нас ещё хуже, чем мы о ней. Было очевидно также, что с Грейсоном у них тоже всё не очень-то гладко. А тот снова поссорился с Флоранс. Флоранс с большим удовольствием подвергла бы нас с Мией публичному линчеванию. Мама боялась Рыси больше, чем землетрясения и налоговых отчётов. Чарльз ненавидел свою мать за то, что она чрезмерно его опекала. И так далее, и тому подобное. А посреди этого кипящего котла сидел Эрнест, и все мы были ему любы и дороги.
Вот он поднял свой бокал, обвёл нас сияющим взглядом и поблагодарил каждого, кто отозвался на его приглашение. Впервые я почувствовала глубочайшее восхищение этим человеком и поняла, почему мама так сильно в него влюбилась, не обращая внимания ни на его торчащие уши, ни на лысину. То есть это поняла настоящая Лив, и от переполняющего меня восхищения клон растворился в параллельной реальности, откуда и пришёл.
Во мне нарастало торжественное чувство и вместе с тем ужас и отвращение. Всю неделю напролёт я действовала как автомат, лишь бы продержаться, не позволить себе ничего чувствовать, ни о чём не думать, ничего не помнить. Но теперь вдруг под напором благодушия и оптимизма Эрнеста я больше не могла сдержаться, и все вытесненные чувства прорвали оборону и захватили меня. А вместе с ними и воспоминания. Все они вернулись. И от этого было невыносимо больно.
В голове снова и снова всплывали картинки, как Генри, бледный и спокойный, сидит на мраморной плите и смотрит на меня.
Тогда между нами всё кончено?

Его слова опять зазвучали у меня в ушах.
Всё ли между нами кончено? Как бы там ни было, самообладание меня оставило, с ним было покончено бесповоротно. Я из последних сил старалась дышать спокойно, но получалось совсем наоборот. Мия внимательно смотрела меня. На этот раз я не смогу уйти от ответа на её вопрос, и все сидящие за столом станут свидетелями моего нервного срыва...
Надо же такому случиться – спасла меня Эмили.
– Фу-у-у, Лив! – Она помахала рукой перед носом. – Какие ты сегодня выбрала мерзкие духи. Что это за старческий противный запах? Он способен у кого угодно отбить аппетит.
Моё дыхание снова стало равномерным. Нет, кажется, нервный срыв отменяется. Я продержусь, хотя бы из-за Эмили.
– Как жаль, ты ведь пришла именно поесть, – сказала я. – А как там контрольные?
Мия снова расслабилась.
– Отлично! – Эмили нарочито прикрыла нос рукой. – Всё это лишь вопрос дисциплины и организации. К сожалению, в нашей параллели до сих пор ещё остались люди, которые полагают, что справятся со всем на ходу. Поигрывая в баскетбол и расхаживая по вечеринкам.
– Может, поменяемся местами? – осведомился Грейсон и смерил её вызывающим взглядом. – А вот мне духи Лив очень нравятся.
Только я собралась объяснить им, что вообще не пользовалась сегодня никакими духами, как услышала, что происходит на соседних местах.
– Настоятельно рекомендую фильм «Вопрос времени», – сказала Лотти Чарльзу.
А Чарльз спросил:
– Джонатану он тоже понравился?
Я поспешно вмешалась в беседу:
– Вы уже выбрали, что хотите заказать? Например, вот я попробую... э-э-э...
Я раскрыла меню. Может, утиную печень, свежемаринованную с пикантным горьким шоколадом и свекольной пастой за пятьдесят фунтов? Что это? Голова телёнка с салатом из редиса и мяты, а также карпы под чесночно-оливковым соусом за пятьдесят семь фунтов. О нет, это не меню, а какая-то алхимическая книга. Как бы там ни было, ссору, которая вот-вот грозила разразиться, мне, кажется, удалось предотвратить, хотя бы на какое-то время. Все старательно взялись за изучение меню. И надо сказать о нём хоть что-то хорошее – это меню было на редкость удобно составлено.
Почти сразу к нам подошёл официант. Я изо всех сил старалась не испортить Эрнесту вечер, поэтому решила заказать горячие бутерброды с итальянским молодым сыром маскарпоне и чёрные трюфели. Тут у поваров практически не было шанса что-либо испортить.
Мия заказала пасту карбонари с телятиной и осетровой икрой, но, будьте любезны, без икры.
Официант даже бровью не повёл, зато Эмили сказала:
– В этом блюде икра – это основной ингредиент, Мия.
– Оставь её в покое, – отозвался Грейсон.
– Твой отец заплатит за это семьдесят пять фунтов, а она только ковырнёт пару раз в тарелке, отчаянно выискивая макаронины, – сказала Эмили и обернулась к официанту: – Может, принесёте ей просто что-нибудь из детской кухни, например, спагетти с каким-нибудь нейтральным соусом. А для меня, пожалуйста, крем-суп из омаров с артишоками и кориандром.
– Да ты просто... – У Грейсона не было слов.
Но я его перебила:
– Звучит действительно вкусно, Эмили, я тоже подумываю это заказать. Да уж, особенно я подумываю над тем, как омары и артишоки уживаются в одной тарелке супа.
Грейсон бросил на меня раздражённый взгляд, но решил промолчать.
Лотти и Чарльз заказали морского чёрта с пряным соусом по-арморикански. То есть заказала Лотти, а Чарльз лишь сказал:
– Мне, пожалуйста, то же самое, – и наклонился к Лотти. – Этот Джонатан... – начал было он.
– Да, морской чёрт – это наверняка вкуснейшая штука! – выкрикнула я.
Если только забыть об устрицах и салате из карри, яблок и огурцов.
Я стала медленно покрываться капельками пота. Здесь соревнование потяжелее Уимблдона. Я не в состоянии была уследить за всеми этими парными командами одновременно.
– Ну да, очень вкусно, – пробормотала Мия и кивком указала на соседний стол, куда как раз принесли рыбу. Целиком. Вместе с глазами навыкате.
Сейчас настал черёд Грейсона.
– Для меня, пожалуйста, камбалу ботус, но без соуса из молотых моллюсков, – сказал он официанту.
– Но ведь это и есть изюминка блюда, – сказала Эмили, когда официант уже ушёл.
Казалось, Грейсон только и ждал этих слов.
– И конечно, ты тут же представишь мне детальное объяснение, почему именно, госпожа главная учительница.
О нет, кажется, силы мои вот-вот иссякнут, а мы ведь ещё даже не начали есть. Я словно беспомощно металась между двумя пороховыми бочками. Кто знает, что ещё могло произойти за столом.
– Лишь моллюски этой разновидности можно употреблять без тепловой обработки, они...
– О каком таком Джонатане ты всё время говоришь?

– Откуда ты вообще взяла, что это кого-либо интересует?
– Мне вы говорили, что не любите боевики!
Может, раскричаться тут или расплакаться – тогда все отвлекутся от своих проблем и смогут затем с чистой совестью пожаловаться, что это я испортила им вечер.
Тогда между нами всё кончено?
В голове снова и снова звучал голос Генри.
В этот момент Эрнест постучал вилкой по бокалу с вином, и все затихли.
– Пока мы ждём еду, я бы хотел сказать несколько слов, если позволите. Это будет короткая речь, обещаю. – Он улыбнулся и обвёл взглядом всех присутствующих. – Отмечая свой предыдущий день рождения, я даже не мечтал, что всего год спустя буду стоять тут перед вами... – Немного неуклюже он отодвинул свой стул и встал. – И смогу назвать себя самым счастливым мужчиной на земле. Потому что я встретил тебя, Энн.
Мама покраснела.
– Я смирился со своей судьбой и даже подумать не мог, что мне будет дано ещё раз пережить большую любовь. – Тон его голоса стал таким торжественным, что у меня по коже побежали мурашки.
Казалось, не только мы, но и все посетители ресторана вслушивались в слова Эрнеста. Он говорил довольно тихо, но отчётливо. Рыся натужно закашлялась. Но Эрнест, не обращая на неё внимания, продолжал:
– Я даже не понимал, насколько я был одинок без тебя, но теперь я знаю наверняка, что никогда больше не хочу тебя отпускать. Энн... – Он опустил руку в карман пиджака и вытащил маленькую коробочку.
Щёлкнула крышка, и все увидели кольцо с мерцающим камнем. Тут мама издала короткий сдавленный крик. Рыся тоже. У меня по щекам потекли слёзы. Я ничего не могла с этим поделать. Но никто не обращал на меня ни малейшего внимания. Я была не единственной, у кого глаза были на мокром месте. Лотти даже всхлипнула тайком.
– Энн Мэтьюз, хочешь ли ты стать моей женой? – спросил Эрнест.
Мама тоже едва сдерживала слёзы.
– Да, – прошептала она, – да...