part⁶
Прекратить мыслить о том, что только что произошло, мне не удавалось. Холод терзал мое тело, хотя ветер и дождь совсем затихли. Я шла вперед, даже не слыша, что Макс идет за мной. Казалось, я все еще нахожусь там. Руки, прикасавшиеся ко мне, оставили горячий след, и меня просто трясло от осознания, что даже своих я не хотела ощущать на себе.
Я сжала пальцы в кулаки, будто могла сжечь все ощущения изнутри. Хотелось содрать с себя кожу, как грязную простыню. Хотелось выцарапать их прикосновение ногтями. Ненависть, смешанная с отвращением, вскипала в желудке, как рвота, только эта не выходила наружу. Я не хотела разговаривать ни с кем, желая, чтобы ощущение под кожей исчезло.
Погода будто отражала мое состояние. Когда Макс спас меня, на улице стоял спокойный ветер, лишь слегка игравший с листьями деревьев… А сейчас над городом активно собирались тучи.
Ботинки хлюпали по еще не высохшему асфальту, а голос за спиной догонял мои молчаливые шаги.
– Киана, ты не можешь уйти! – предъявил он, быстро шагая в черном пальто. Я лишь старалась быстрее завернуть за угол. К сожалению, моя злость и упертость сыграли со мной злую шутку: прямо перед его глазами я мигом полетела в лужу, а изо рта вырвалось резкое шипение.
Больший удар пришелся на колени, затем на ладони. От резкой и тупой боли губы сжались в тонкую линию. Я слышала, как шаги позади ускорились, но тело не давало мне пошевелиться, снова возвращая к воспоминаниям в парке. Грязное пальто вздымалось, пока я не облокотилась о сырую землю локтями – меня затрясло, и слезы вернулись из темноты, куда я старательно пыталась их спрятать.
– Киа… – выдохнул он. Я почти не заметила, как его рука легла мне на спину, а потом неловко попыталась убрать мокрые волосы с лица. На миг мне показалось, что он сочувствует мне.
Показалось. До тех пор пока он не заговорил.
– Ты же заболеешь. – Возможно, это и было все сочувствие, что он смог выжать из себя. – Киана, прошу тебя. – спокойно выдохнул он, будто эти фразы были лишь формальностью. Но я не злилась на него – не было сил.
Удивительно, но его мягкие – точнее, спокойные – прикосновения показались мне такими, будто этот парень каждый день утешал таких, как я.
Я нарушила минутное молчание.
– Мне так мерзко… Я только в душ хочу… – ответила я дрожащим голосом в сырую землю.
Он видел мою реакцию – то бессилие, что охватило меня – и не стал ничего предъявлять. Промозглый ветер неприятно обдувал волосы, и вся промокшая, на вид как жалкий щенок, я подняла голову и уставилась на лицо Макса.
– Пожалуйста, проведи меня домой.
– Конечно, пойдем, – тихо ответил Макс на мою просьбу, помогая подняться за руку. Его сильная и холодная рука, как в тот день, когда я впервые заговорила с ним, держала меня крепче, видимо чтобы я снова не рухнула. Но уже не от тупого штыка в земле, а от дрожащих ног.
Дорога до дома дедушки прошла в тишине. Шаг замедлился возле небольшого магазинчика с милым названием «Манго». Почти ничего не изменилось с тех пор, как я помнила его в детстве. Я застыла, совсем забыв про рядом стоящего Макса. Но он, видимо, не возражал, тоже рассматривая витрину с разными вкусностями и домашней выпечкой – живот заурчал. Я и забыла, что не ела уже давно, но от одной мысли о еде меня тошнило. Слишком…
– Киана… Ты бледная, тебя не тошнит? – Макс осторожно наклонился и посмотрел на мое лицо. Я только заметила, что у него, оказывается, безумно красивые глаза. Зеленый цвет немного переливался янтарным, очень похоже на хамелеонов. Слава богу, он не заметил мой скошенный взгляд, когда я пыталась рассмотреть их цвет.
– Меня тошнит, пойдем скорее. Не хочу, чтобы ты видел, как меня выворачивает прямо на клумбу, – сказала я, и мы направились к лестничной площадке.
Подъезд тоже пах сыростью, а настенная краска почти полопалась. Этот дом нуждался в ремонте, иначе лет через десять его можно будет сносить.
Ключи бились о замок несколько секунд, прежде чем дверь открылась. Макс шел позади меня, поэтому дверь скрипнула громче обычного. Обычно я умела входить сюда бесшумно, зная, как обойти старые петли, – часто сбегала в эту квартиру, когда дома были неполадки.
– Пахнет… ладаном, – секунду подумав, поморщился Макс.
– Ага.
В прихожей стоял старый шкаф с полочкой под стационарный телефон и вешалками, облупленный по краям. Рядом – стопка старой обуви, тумбочка и пахнущий пылью коврик. Я бросила грязное пальто прямо туда и направилась в ванну.
– Тут мрачно, а где твой дедушка? – поинтересовался Макс, рассматривая темную, но просторную квартиру.
– Он умер… не так давно, – бледная кожа и синяки под глазами делали меня похожей на только что откопанную.
– Прости, не знал, – парень замялся, откашлявшись. – А «не так давно» – это…?
– Девять месяцев назад, – отрезала я, шагнув из ванной в коридор; волосы липли к щекам.
– Выглядишь лучше.
– Плевать, – брюнет смотрел, как я достаю розовую краску, кидая рюкзак у входа в ванну. – Не зря же я осветлялась, не так ли? – Мое настроение немного улучшилось при мысли о ярких цветах.
– Ты серьезно решила красить волосы сейчас? Хотя, чему я удивляюсь?
– А что будет с трупом? – повернувшись к нему, я резко перевела тему. – Тем более, свидетеля ты отпустил. Перепуганного до смерти.
Парень ухмыльнулся, опустив голову. Идеальная улыбка заставила меня немного покраснеть… Макс был неоспоримо красивым.
– Насчет этого не беспокойся, – он вдруг посуровел, отводя голову вбок. Мне сразу представилось, что это не первый раз, когда он занимается чем-то подобным. Он говорил спокойно, почти холодно. Как будто такие вещи – часть его повседневности.
Мне стало не по себе. Пространство словно качнулось. Я попыталась опереться о стену, но ее поверхность будто скользнула от меня. Рука Макса успела подхватить меня за талию. Его выражение лица стоило видеть: он подтянул меня к себе, будто падала не я, а его возможность на спасение.
– Киана, мне кажется, тебе нужно в больницу, – он смотрел мне в глаза, все еще держа. Я чувствовала его сильные руки – пальцы слишком крепко сжимались вокруг меня, и мне стало еще дурнее. Через секунду меня вырвало. На пол.
– …Отлично, – пробормотала я, сползая по стене. – Новый уровень привлекательности. Вырвало на паркет.
– Думаешь, это худшее, что я видел? – Макс прислонился к косяку.
– У тебя, видимо, слишком богатая коллекция.
Он усмехнулся. Я закрыла глаза и вдруг… захотела снова поговорить с ним. Просто чтобы не слышать писк в ушах. Или потому что мне нравился его хриплый голос.
– Расскажи мне, что у тебя происходит?
Макс держал горячую кружку с черным кофе, который попросил сварить меня.
– М? – я обернулась, не желая понимать, о чем он хочет узнать.
– Что у тебя дома? Ты отказалась идти домой, тебя же будут искать, – он отпил глоток, даже не сморщившись.
– Слушай, с чего такие вопросы? Думаешь, я не вижу, что это просто условность? – Голос дрогнул, и я отвернулась, упершись о столешницу. – Я правда благодарна тебе за то, что спас меня, но… тебе стоит уйти.
– Ты так хочешь, чтобы я ушел?
– На самом деле, нет, – призналась я.
– Тебе некомфортно – я вижу. Но я не могу сейчас оставить тебя одну. По крайней мере сейчас.
– Время почти полночь. Я верю, что ты можешь вернуться невредимым, но твои родители… Они вообще знают, где ты? – я снова повернулась к месту, где сидел брюнет, и заметила, как он поник.
Макс лишь улыбнулся куда-то в пустоту, стуча указательным пальцем по белому стакану.
– Не знаю, что лучше… Родители как твои – или вообще без них.
– Погоди, ты сирота? – я подняла брови, но чему тут удивляться? Парень убивает брутальных мужчин, не поведя бровью.
– Твоя краска уже готова. Ты уверена? – Макс указал на стоящую позади меня миску. Посудой, кроме меня, никто не пользуется, а ее тут предостаточно. Я кивнула и схватила миску, понимая, что он не хочет раскрывать свою историю, поэтому не стала настаивать.
Я направилась в ванну, совсем забыв защитить руки от химии.
Мне вдруг стало так тоскливо. Проводя руками по кафелю, я вспоминала дедушку. Взгляд был устремлен вниз, а мое лицо, обычно выражавшее любые эмоции, вмиг опустело.
В коридоре, у стены напротив ванной, стоял стульчик. Краем глаза я заметила приближающуюся фигуру.
– Киана, не пугай меня. О чем думаешь? – он закинул ногу на ногу и откинулся назад.
– Разве ты боишься чего-то? – передразнила я. Глаза бегали по облупившейся краске на бирюзовых шкафчиках. – Ладно… Я просто о дедушке вспомнила.
– Что-то конкретное? Похоже, ты любила его.
Покрутив головой от небольшой зажатости, я взялась за краску, в то время как Макс внимательно следил за каждым моим движением.
– Ему никогда не нравилось, как родители воспитывали меня. Нет, то есть… он любил меня, мой характер, просто он видел, как отец холодно ко мне относился. Помню, как он устраивал ему целую лекцию: «Ты же так хотел дочь. Почему же я вижу такое отношение к ней?» – по его взгляду я поняла, что парень проникся моей историей… Или зачем он так смотрит на меня? Щеки порозовели, я попыталась отвести взгляд.
– По всей видимости, твой дедушка сделал тебя единственной, кому досталась эта квартира. Но она пустая.
– Да… Я не могу жить тут, пока я несовершеннолетняя, – пары от краски заставили меня зажмуриться. Миска почти опустела. – Или пока родители не подпишут документы о моей эмансипации.
– О твоей способности обеспечить себя? – добавил он.
– Именно. Как ты понял – я не живу тут, пока учусь. Через два года смогу устроиться на работу и наконец переехать.