Часть 28
В этот момент Влад как раз собирался заваривать себе крепкий кофе, ещё не до конца проснувшийся, в спортивных штанах и с растрёпанными волосами, как вдруг перед ним в буквальном смысле материализовался Гришка — в характерном дымке, пахнущей серой, перегаром и чем-то слегка сгоревшим.
— Ты чё сидишь?! — воскликнул Гришка, подпрыгивая на месте и размахивая руками. — Твоя ведьма в клубе! Без тебя! Без присмотра! Своим вот этим вот лицом, платьем и взглядом!
Влад приподнял бровь, поставив чашку на стол.
— Гриш, может, не всё так драматично?
— ДА ТАМ ПОЛ-КЛУБА УЖЕ ДЫШАТ ЕЙ В СПИНУ, а она стоит, смеётся, коктейли пьёт, с Олькой Якубович о чём-то перешёптывается! — он ткнул в воздух перед собой, будто видел всю сцену. — Ты чё, хочешь, чтобы потом жрецов вызывать пришлось, чтоб отбой от этих кобелей делать?!
— Ты хочешь сказать, что мне ехать в клуб только потому, что она там веселится? — хмыкнул Влад, но уже натягивал чёрную футболку. — Не сильно похоже на свободу в отношениях.
Гришка скрестил руки на груди и насупился:
— Свобода — свободой, но ты видал, как на неё смотрят? Я сам чуть не растворился от её вида. А она вся такая: «мне норм, я отдыхаю, мне хорошо».
Влад тяжело вздохнул, схватил ключи и куртку:
— Ладно. Только не вздумай при ней появляться. И Толика тоже тормози. А то будет не слежка, а цирк-шапито.
— Чё ты думаешь, я идиот?! — обиделся Гришка. — Я мастер маскировки!
— Гриш, ты вчера в шкафу у меня в квартире застрял, потому что «устал быть эфирным» и жрал чипсы.
— ...Ну, это другое.
Влад хлопнул дверью, спускаясь к машине, и пробурчал себе под нос:
— Ведьма, блин. Неугомонная.
И руль в руки крепче — клуб уже ждал своего личного чернокнижника.
Т/и, вся раскрасневшаяся от танцев и алкоголя, с хрипотцой смеялась, обнимая Ольгу Якубович возле барной стойки:
— Оленька, ну я тебя обожаю, но мне пора. Пока я тут не взлетела!
— Давай, летучая мышь моя, только аккуратнее там! — подмигнула Оля, кидая ей воздушный поцелуй. — И с этим своим "никем" не проколись!
Т/и махнула рукой и, слегка пошатываясь, направилась к выходу. Ночь была тёплая, улица — яркая от неоновых вывесок, но стоило ей выйти за дверь клуба, как к ней тут же прилип один неприятно навязчивый тип. Был он выше неё, пах дешевыми духами и дорогими понтами.
— Э, красотка, ну куда ты? Давай прокатимся, у меня бэха, шампусик, всё для тебя.
Т/и скривилась:
— Отвали.
— Да ладно тебе, чё ты такая дерзкая, — и он схватил её за руку. — Не будь сучкой.
И вот тут что-то щёлкнуло. В один момент — алкоголь, злость, усталость — всё сошлось. Она развернулась, и со всей силы врезала кулаком ему в лицо. Хруст был характерный.
— Ай, блядь! Нос!! — завопил он, схватившись за лицо и отшатнувшись.
— Не трогай ведьму, мразь. — прошипела Т/и, тяжело дыша и злясь, но не дрогнув.
И тут раздался знакомый, до жути спокойный, даже ленивый голос:
— А я и не знал, что тебя опасно злить, припадошная.
Т/и резко обернулась — и увидела, как из чёрной машины выходит Влад. Он был в чёрной куртке, с прищуром в глазах, который она уже начинала узнавать — он так смотрел, когда что-то серьёзно не нравилось.
Он подошёл к ней, глядя на того, кто держался за нос:
— Ты к ней прикасался?
— Да ты кто вообще... — пробормотал мужик, но Влад просто молча достал из кармана нож-бабочку и крутанул её пальцами.
— Я тот, кто объяснит тебе, что у ведьм свои хранители. Пошёл нахрен, пока носом не заплатил за все грехи.
Мужик, уже почти плача, отполз в сторону.
Т/и стояла, дыша тяжело, и смотрела на Влада. Он подошёл к ней ближе, наклонился к её уху:
— Ты пьяная. Сломала нос мужику. Без меня. Я горжусь и в ахуе одновременно.
— Он трогал меня.
— Теперь никто тебя не тронет, ясно? Пошли в машину, ведьма. Пока ты тут свои каратистские навыки отрабатываешь, я чуть с ума не сошёл.
И он взял её за руку, бережно, но крепко, ведя к машине, словно она была самая хрупкая и важная вещь на свете.
Они сели в машину. Дверь мягко хлопнула, и внутри сразу стало тихо — только приглушённый шум улицы сквозь окна и ровное дыхание Влада, который бросил на неё мимолётный взгляд, прежде чем завести двигатель.
Т/и, откинувшись на сиденье, вдруг поморщилась. Она подняла правую руку — ту самую, которой сломала нос незнакомцу — и медленно сжала кулак. Боль была тупой, но неприятной, с отголосками удара в костяшках.
Она чуть склонила голову, глядя на пальцы, и тихо, почти с жалобной ноткой в голосе пробормотала:
— Чепух...
Влад моментально повернул к ней голову. Его взгляд стал острым, тревожным.
— Что случилось? — спросил он, снижая скорость и притормаживая у обочины.
Т/и неуверенно пошевелила пальцами:
— Рука... походу, я перегнула палку. Болит.
Он выключил двигатель, развернулся к ней всем корпусом, взял её за запястье — очень осторожно, как будто боялся сделать больно. Пальцами проверил каждую костяшку, каждую фалангу, сжав губы.
— Ты же ведьма, а бьёшь как мясник, — пробурчал он, но голос у него был тёплый. — Дай сюда, посмотрю.
Он наклонился и поцеловал её в побелевшие костяшки.
— Ты сломала нос, но, кажется, себе тоже чуть не сломала руку. Серьёзно, Т/и, как ты вообще живая при таком характере?
Т/и слабо усмехнулась:
— Ты бы видел его рожу... стоило того.
Влад улыбнулся в ответ, всё ещё держа её за руку:
— В следующий раз звони мне. Я буду ломать, ты — ведьмить. Договор?
— А если я раньше тебя доберусь?
— Тогда бей, но только левой. Эту я уже записал в анналы великих боевых подруг.
Он поцеловал её руку снова, потом аккуратно приложил её к себе на грудь и не отпускал, пока снова не завёл двигатель.
— Поехали домой, боевое моё горе.
Влад всю дорогу вёл машину одной рукой — вторая крепко держала руку Т/и, как будто если отпустит, она растворится в воздухе. Иногда он искоса поглядывал на неё, а потом, заметив, как её веки начинают опускаться, усмехнулся уголками губ.
— Ну вот, только стоило отвести взгляд, уже дрыхнешь, припадошная моя...
Она тихо шевельнулась, но не проснулась. Глаза были плотно закрыты, губы чуть приоткрыты. Дыхание ровное, спокойное — как у ребёнка, вымотанного после приключения. Он поцеловал её пальцы, не размыкая их от своих.
Когда они доехали, Влад аккуратно припарковался у своего дома, заглушил двигатель и склонился к Т/и. Она не шелохнулась.
— Эй, ведьма. Домой приехали... — тишина. Он фыркнул. — Ну супер, теперь я ещё и нянька.
Он открыл дверь, обошёл машину, открыл её и очень осторожно, будто она была из стекла, поднял её на руки. Т/и что-то бессвязно пробормотала и уткнулась носом ему в ключицу. Влад посмотрел на неё сверху вниз и покачал головой:
— Ещё раз куда-то одна полезешь — прикую тебя к батарее и ключи проглочу. Я серьёзно.
Лифт, коридор, ключ в замке — всё прошло в молчании, только её дыхание у его шеи.
Дома он первым делом разул её, потом скинул с неё одежду так аккуратно, как будто это была магическая броня. Натянул на неё одну из своих свободных рубашек, закатав рукава, которые ей были до пальцев. Запах его духов пропитал ткань.
Он уложил её на кровать, поправил подушку под её головой и слегка пощекотал её нос.
— Спи, буря с зелёными глазами.
Сняв футболку, он лёг рядом, обняв её одной рукой за талию, и, закрыв глаза, прошептал:
— Надеюсь, тебе хоть снится что-то спокойное. Или я буду в твоём сне и всё порешаю.
И в этой тишине, под приглушённый свет от уличного фонаря за окном, в комнате остались только два спящих человека и уютное ощущение, что кто-то рядом — и больше не страшно.