ДРУГ, КОТОРОМУ МОЖНО ВСЁ

Дверь туалета захлопнулась за моей спиной с глухим стуком. Щелчок щеколды прозвучал как выстрел. Пэйтон уже ждал, прислонившись к раковине. Его лицо было не маской льда, а открытой бурлящей лавой гнева. Он не стал ждать.

Пэй-Художник?– его голос был низким, хриплым, сдавленным яростью. Он шагнул вперед, загоняя меня в угол между дверью и стеной. -Ты специально? Улыбаешься ему, краснеешь, как девица? Нашла нового принца для своего розового мирка?

Я не отступила, уперлась взглядом в его. -Твои правила, Мурмайер. Никаких чувств. Никаких вопросов. Никаких обязательств. Я улыбаюсь кому хочу. Краснею. Флиртую. Это не твое дело.
Пэй-Не мое дело?– он фыркнул, его дыхание горячим облаком обожгло моё лицо. Его рука впилась в стену рядом с моей головой. -Ты забыла, что происходит в этом самом туалете? Забыла, чьи синяки прячешь под джинсами? Ты думаешь, я позволю какому-то... рисовальщику с его глубинами и незавершенными картинами лезть в то, что МОЕ?!
-Твое?– я язвительно рассмеялась, хотя сердце колотилось как бешеное. -Я не твоя собственность, Пэйтон! Ты сам это установил! Ты с Лизой держишься за ручки на глазах у всех! Целуешь ее в лоб! А что я? Тайная потаскуха в туалете? Удобно, да? Две женщины – одна для показухи, другая для... снятия напряжения?

Его глаза сузились до щелочек. В них мелькнула не только ярость, но и что-то похожее на боль.
Пэй-Лиза... Лиза не имеет к ЭТОМУ никакого отношения!– он ткнул пальцем в пространство между вами. -Она не знает! И не должна! Это МЕЖДУ НАМИ!
-А что МЕЖДУ НАМИ, Пэйтон?!– я вскипела, толкнув его в грудь. Он даже не пошатнулся. -Секс в сортире? Обмен колкостями? Страх, что кто-то узнает? Это все? Потому что если это все – то да, художник Лео с его спокойным взглядом и искренним интересом – он гораздо интереснее этого дерьма!

Я видела, как его скулы напряглись, как челюсть сжалась до хруста. Он наклонился так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Не для поцелуя. Для угрозы.

Пэй-Попробуй, Камендио– он прошипел, и в его голосе была смертельная опасность. -Попробуй пустить его в свой розовый мирок. Дотронуться до него. Улыбнуться ему так же, как сегодня. И я сожгу все к чертовой матери. Твою дружбу с ним. Твою репутацию в этом доме. Твой хрупкий мир. Я вытащу на свет ВСЕ, что было между нами. Перед Брайсом. Перед Лизой. Перед всей бандой. Посмотрим, как твой художник посмотрит на тебя тогда. Посмотрим, как ты будешь улыбаться.

Угроза висела в воздухе, тяжелая и реальная. Он был способен на это. Абсолютно. Я знала. Страх сковал горло, но и ярость закипела с новой силой. Он не имел права!

-Во первых, Я-Т. И ХОЛЛ. Во вторых. Ты эгоистичный ублюдок– выдохнула я.
-Ты хочешь иметь все. И Лизу для прикрытия. И меня для... для этого! Без права на что-то еще! Ты хочешь, чтобы я сидела и ждала твоего щелчка пальцев, чтобы сбежать в туалет? Пока ты играешь в идеального парня?!

Он отступил на шаг, его взгляд сканировал моё лицо – ярость, боль, вызов. Внезапно ярость в его глазах сменилась на что-то другое. Усталость? Отчаяние? Он провел рукой по лицу.

Пэй-Я не знаю, чего я хочу!– его голос сорвался, потеряв прежнюю твердость. В нем прозвучала редкая уязвимость.
Пэй-Черт возьми, Холл, ты сводишь меня с ума! Этот художник... я видел, как он на тебя смотрит. Видел твою улыбку. И это... это сводит меня с ума! Я не хочу делить тебя ни с кем! Даже если это идет вразрез со всеми нашими дурацкими правилами!

Тишина. Гулкая. Прерываемая только тяжелым дыханием. Его признание повисло между нами – неловкое, сырое, разрушающее все прежние договоренности

-Значит... новые правила– сказала я тихо, ловя его взгляд. Голос был спокойным, но внутри все дрожало. -Если ты не хочешь делить... тогда и я не буду делить. Ни с Лизой. Ни с кем.

Он нахмурился.
Пэй-Что ты имеешь в виду?
-Ты говоришь никаких обязательств? Хорошо. Никаких обязательств. Но исключительность.-я сделала шаг к нему, заставляя его отступить к раковине.
-Ты встречаешься с Лизой для показухи? Пусть. Целуешь ее в лоб? Пожалуйста. Но секс– только со мной. Только здесь. Только так.- я ткнула пальцем ему в грудь. -И я... я буду улыбаться кому захочу. Флиртовать. Знакомиться. Может, даже встречаться с тем же Лео, если захочу. Но секс– только с тобой. Никаких других. Никогда.

Его глаза расширились. Он переваривал мои слова. Ирония была очевидна: исключительность в самом интимном на фоне полной свободы во всем остальном. "Лучшие друзья с бонусом" в самом извращенном смысле.

Пэй- Ты... предлагаешь быть моей единственной в постели, пока я встречаюсь с Лизой, а ты флиртуешь с художниками?– он произнес медленно, с недоверием.
-Да– я кивнула. -Без ревности к нашим публичным жизням. Без вопросов. Без сцен, как сегодня. Мы – лучшие друзья, которые занимаются сексом. Эксклюзивно. Тайно. Все остальное... не имеет значения. Мне плевать на твою Лизу, если она не получает того, что получаю я. А тебе должно быть плевать на моих Лео, если они не получают того, что получаешь ты.

Он смотрел на меня долго, оценивающе. Потом странная, почти безумная ухмылка тронула его губы.
Пэй-Это... извращенно. Больно. И гениально. Ты действительно стерва.
-А ты – айсберг с дырой в борту,– парировала я. -Принимаешь правила?
Он шагнул так близко, что моё тело уперлось в раковину. Его руки сжали мои бедра.
Пэй-Принимаю– его голос был низким, обещающим. -Но помни: если я узнаю, что кто-то другой коснулся тебя там... я уничтожу его. А потом тебя. Правила игры.
-Взаимно– я потянула его за воротник, притягивая к себе. -Если твоя тихая гавань вдруг станет чем-то большим... я утоплю в ней и тебя, и ее. Теперь... запечатай сделку, Мурмайер. Мы теряем время.

Поцелуй был не битвой, как раньше. Он был... меткой. Жестокой, властной, утверждающей новые границы. Он срывал с меня одежду не со злостью, а с намеренным, демонстративным владением. Каждый прикосновение, каждый укус, каждый сдавленный стон в его ладонь был клятвой верности новым, извращенным правилам. Он взял меня на раковине, быстро, грубо, но с новой нотой собственничества. "Моя," – прошипел он на ухо, и это было не ласково, а как факт. Как закон. "Только моя здесь."

Когда все кончилось, я поправила одежду, глядя на него в зеркало. Он смотрел на моё отражение, его глаза все еще горели темным огнем, но теперь в них была и тень... удовлетворения? Контроля?

Пэй-Художнику лучше держать руки при себе– бросил он, открывая щеколду.
-А твоей Лизе – губы подальше от твоих– парировала я, вытирая следы помады с его шеи салфеткой. Жест был не нежным, а практичным. Как уборка после боя.

Он фыркнул. "Договорились, Стерва."

Он вышел первым. Я осталась, глядя на свое отражение – растрепанные волосы, запекшуюся губу (он прикусил), глаза, в которых смешались ярость, триумф и пугающая пустота. Новые правила были еще более опасными, чем старые. Они не гасили огонь, а запирали его в клетку исключительности, окруженную лезвиями ревности и угроз. Мы были друг у друга в заложниках. "Лучшие друзья", связанные самой грязной и сильной из связей, обреченные на тайну и вечную войну за гранью туалетной двери. И появление Лео лишь добавило масла в этот адский костер, создав первую настоящую проверку вашего нового, извращенного договора.