« Сквозь мглу заблуждений»

°От лица Ари°

Солнце уже клонилось к закату, когда Ваня уходил к пацанам на базу.

Я проводила его до двери, привычно поцеловала в щеку, чувствуя легкий запах его парфюма, смешанный с едва уловимой тревогой, которая в последнее время не покидала его.

- Не задерживайся, ладно? - попросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

- Я приготовлю твой любимый плов.

Он кивнул, слабо улыбнулся и скрылся за дверью. Я смотрела ему вслед, и какое-то нехорошее предчувствие сдавило сердце.

Это стало почти привычным - это постоянное ожидание беды, которое поселилось в нашей жизни с приездом его дяди.

Я вздохнула и пошла на кухню.

Готовка всегда успокаивала меня, помогала отвлечься от мрачных мыслей.

Я включила музыку, достала продукты, и вскоре по дому поплыл ароматный запах специй.

Я представляла, как мы будем ужинать с Ваней, как он будет хвалить мой плов, как мы будем говорить о чем-то простом, обычном, как будто нет никакого Александра Петровича, никаких угроз, никакого страха.

Я уже заканчивала, убирала со стола. Взяла последнюю тарелку, чтобы поставить в посудомойку, и в этот момент... резкая, ослепляющая боль пронзила затылок.

Мир качнулся, звуки исказились, перед глазами поплыли черные круги. Последнее, что я помню - это ощущение падения и глухой удар...

----------------

Сколько времени прошло, я не знаю. Может, несколько часов, а может, целая вечность.

Я очнулась от пронизывающего холода и тупой, пульсирующей боли в голове.

Во рту пересохло, тело затекло и ныло. Я попыталась пошевелиться, но руки и ноги оказались связаны.

Открыла глаза.

Вокруг была почти кромешная тьма, лишь тусклый свет пробивался откуда-то сверху, через узкую щель.

Воздух был спертый, тяжелый, пахло сыростью, плесенью и чем-то еще, отвратительным, похожим на гниль. Я лежала на холодном, бетонном полу.

Паника ледяной волной захлестнула меня.

Где я? Что случилось? Я попыталась закричать, но из горла вырвался лишь тихий, сдавленный стон.

Я медленно, превозмогая боль и страх, попыталась осмотреться.

Сложив два плюс два, я поняла, что нахожусь в каком-то подвале.

Стены были мокрыми, с потолка капала вода. В углу валялся какой-то мусор, старые ящики, тряпки.

Что происходит? Кто меня сюда притащил? Зачем? Мысли лихорадочно метались в голове, одна страшнее другой.

Неужели... неужели это он? Александр Петрович? Неужели он решил добраться до меня?

Я снова попыталась освободиться, но веревки были затянуты слишком туго. Я чувствовала, как слезы бессилия и отчаяния подступают к глазам.

Я была одна.

В ловушке. И никто не знал, где я. Ваня... он, наверное, уже вернулся домой, увидел пустую квартиру, следы борьбы... Боже, что он подумает? Что он будет делать?

Внезапно я услышала шаги.

Тяжелые, размеренные. Дверь со скрипом отворилась, и в проеме появился силуэт мужчины.

Он был высоким, широкоплечим, лица я не разглядела в темноте. Он молча вошел, остановился в нескольких шагах от меня. В руке у него был телефон.

Он набрал номер, и через несколько секунд из трубки раздался голос. Голос, который я узнала бы из тысячи. Холодный, язвительный, полный скрытой угрозы.

Голос Александра Петровича Невского.

- Ну что, дорогая, - прозвучало в динамике, и от этого голоса у меня по спине пробежал мороз.

- Как тебе мои апартаменты? Не слишком шикарно, конечно, но для такой, как ты, в самый раз.

- Что... что вам нужно? - прошептала я, мой голос дрожал.

- Мне? - он усмехнулся. - Мне нужно, чтобы ты, наконец, поняла, что со мной шутки плохи. Что я всегда получаю то, что хочу. И что твой драгоценный Ванечка - всего лишь пешка в моей игре.

- Отпустите меня! - закричала я, уже не сдерживая слез.

- Что вы с ним сделали? Где он?

- С ним все будет в порядке, - голос Александра Петровича стал жестче.

- Если ты сделаешь то, что я скажу. У тебя есть выбор, Ари. Очень простой выбор. Либо ты выходишь замуж. За одного очень хорошего, очень перспективного молодого человека здесь, в Коктебеле. Сын моего давнего партнера. Очень влиятельная семья. Ты будешь обеспечена до конца своих дней. И твой Ванечка... он останется жив. И даже, может быть, я оставлю его в покое.

Я слушала его, и мне казалось, что я схожу с ума. Замуж? За какого-то незнакомого человека? Чтобы спасти Ваню? Это... это какой-то бред.

- А если... если я откажусь? - прошептала я, хотя уже знала ответ.

- Если ты откажешься, - голос Александра Петровича стал ледяным, - то твой Ванечка очень сильно пострадает. Очень. Я ведь уже говорил тебе, что знаю, как сделать ему больно. Так больно, что ты будешь умолять меня о смерти. И поверь, я не остановлюсь ни перед чем. У меня достаточно связей, чтобы превратить его жизнь в ад. Или просто... оборвать ее.

В трубке повисла тишина. Тяжелая, давящая тишина. Я слышала только свое прерывистое дыхание и стук собственного сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Выбор. Чудовищный, невозможный выбор. Либо предать свою любовь, свою жизнь, выйти замуж за незнакомца, чтобы спасти Ваню. Либо... либо обречь его на мучения, на смерть.

Я закрыла глаза. Перед моим мысленным взором возник образ Вани.

Его улыбка, его глаза, полные любви, его руки, которые так нежно меня обнимали. Я не могла... я не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось.

Я любила его больше жизни. Больше себя.

- Я...

- Я согласна, - прошептала я, и эти слова, как раскаленный нож, вонзились мне в сердце.

- Умница, - голос Александра Петровича снова стал елейным.

- Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Мой человек сейчас тебя развяжет и отвезет домой. Будь готова. Свадьба скоро. Очень скоро. И помни, Ари, - его голос снова стал жестким, - ни слова Ване. Никому. Иначе... ты знаешь, что будет.

Связь прервалась. Мужчина, стоявший все это время молча, подошел ко мне, достал нож и перерезал веревки.

Я с трудом поднялась на ноги, тело не слушалось, голова кружилась. Он грубо схватил меня за руку и потащил к выходу.

Я шла, как во сне, не разбирая дороги, не чувствуя ничего, кроме тупой, всепоглощающей боли.

Моя жизнь была разрушена. Мое счастье растоптано.

И все это - ради того, чтобы спасти его. Моего Ваню.

Я не знала, что будет дальше. Я не знала, как я смогу жить с этим.

Но я знала одно: я сделала свой выбор. И я должна была довести это до конца. Ради него.

----------------

°От лица Кисы°

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Коктебелем в тревожные багровые тона.

На базе «Черной Весны» царила гнетущая тишина.

Киса сидел, уставившись в одну точку, его лицо было серым, осунувшимся.

Рядом молчали Хэнк, Мел и Гена. Они видели, как их друг медленно угасает под гнетом дядиных издевательств, как тает его решимость, как возвращаются старые демоны.

- Может, по пивку? - неуверенно предложил Мел, пытаясь разрядить обстановку.

Киса не ответил. Он поднял голову, его глаза были мутными, полными какой-то загнанной тоски.

- Дайте мне... - прохрипел он, и пацаны поняли, о чем он просит, еще до того, как он закончил фразу.

- Киса, не надо, - Хэнк положил ему руку на плечо.

- Ты же обещал. Ари...

- К черту! - Киса сбросил его руку. - К черту все! Я больше не могу! Просто дайте мне забыться! Хоть на час!

В его голосе было столько отчаяния, столько боли, что пацаны переглянулись и... сдались.

Гена молча достал из тайника маленький сверток. Он знал, что это неправильно, что они предают и Кису, и Ари, но видеть, как их друг мучается, было невыносимо.

Киса дрожащими руками взял сверток, быстро, почти не глядя, сделал то, что делал уже сотни раз.

Мир поплыл, звуки исказились, боль отступила, уступив место тупой, безразличной эйфории.

Он снова был там, в своем личном, иллюзорном раю, где не было ни дяди, ни страха, ни ответственности.

Когда действие наркотика начало спадать, оставляя после себя только опустошенность и тошноту, Киса поднялся.

- Я пойду, - бросил он пацанам, не глядя на них.

Он брел по вечерним улицам Коктебеля, шатаясь, как пьяный.

Голова гудела, мысли путались. Он ненавидел себя за свою слабость, за то, что снова поддался, за то, что предал Ари.

Но одновременно он чувствовал какое-то извращенное облегчение. Боль ушла. Хотя бы на время.

Внезапно из тени выступила фигура. Высокая, элегантная, с неизменной холодной усмешкой на лице. Дядя Саша.

- А вот и наш герой, - прошипел он, его глаза сверкнули недобрым огнем.

- Решил расслабиться, племянничек? Правильно. Перед долгой дорогой нужно набраться сил.

Киса остановился, его сердце пропустило удар.

- Что тебе нужно? - прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд.

- Мне? - Александр Петрович подошел вплотную, его лицо исказилось от злобы.

- Мне нужно, чтобы ты, наконец, понял свое место, щенок. Чтобы ты перестал портить мне жизнь своим жалким существованием.

Он схватил Кису за воротник, его пальцы впились в шею, как стальные клещи.

- Послушай меня внимательно, Иван, - прошипел он, его голос был тихим, но полным такой угрозы, что у Кисы по спине пробежал холодок.

- Сейчас ты садишься в мою машину и едешь со мной. Без фокусов. Без лишних слов. Иначе... иначе твоя драгоценная Ари... она очень сильно пострадает. Ты же не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось, правда? Я ведь знаю, где она живет. Знаю ее расписание. Знаю, как сделать ей очень-очень больно. Так больно, что ты будешь умолять меня о смерти.

Глаза Александра Петровича горели безумным, нечеловеческим огнем.

В них не было ни капли жалости, ни капли сочувствия. Только холодная, расчетливая жестокость.

Киса смотрел на него, и его охватил ледяной ужас. Он понял, что дядя не шутит. Он способен на все. На любую подлость. На любое преступление. Ради своей мести. Ради своего больного, извращенного удовольствия.

Ари... Мысль о ней, о ее безопасности, как вспышка молнии, пронзила его затуманенный наркотиками мозг.

Он не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. Он должен был ее защитить. Любой ценой.

- Хорошо, - прошептал он, его голос дрожал. - Я поеду. Только... только не трогай ее. Пожалуйста.

- Умный мальчик, - Александр Петрович усмехнулся, его хватка ослабла. - Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Садись.

Черный, блестящий «Мерседес» бесшумно тронулся с места, увозя Кису прочь из Коктебеля, прочь от Ари, прочь от его прошлой жизни.

Он сидел на заднем сиденье, глядя в окно на мелькающие огни города, и чувствовал, как его сердце разрывается на части.

Он предал Ари. Снова. Но на этот раз... на этот раз он сделал это, чтобы спасти ее. По крайней мере, он так думал.

Дорога до Москвы показалась ему вечностью.

Александр Петрович всю дорогу молчал, лишь изредка бросая на него короткие, презрительные взгляды.

Киса тоже молчал, погруженный в свои мысли. Его мучили мысли, но еще сильнее его мучило чувство вины, страха и безысходности.

----------------

Когда они въехали в Москву, Киса был поражен.

Огромный, шумный, суетливый город, полный огней, машин, людей.

Он никогда не видел ничего подобного. Коктебель по сравнению с этим мегаполисом казался крошечной, тихой деревушкой.

Машина остановилась перед высоким, современным зданием из стекла и бетона.

Это был офис Александра Петровича. Они поднялись на лифте на последний этаж, где располагался его роскошный кабинет с панорамным видом на город.

- Добро пожаловать в твою новую жизнь, Иван, - сказал Александр Петрович, садясь в огромное кожаное кресло.

- Здесь ты забудешь о своем жалком прошлом. Здесь ты станешь другим человеком.

Он налил себе виски, сделал большой глоток.

- У меня для тебя есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - продолжил он, глядя на Кису с какой-то странной, хищной усмешкой.

- Я женю тебя. На дочери одного очень влиятельного человека. У нее есть все: красота, ум, состояние. А у тебя... у тебя тоже будет все. Деньги, власть, положение в обществе. Ты забудешь о своих дружках-наркоманах, о своей провинциальной девчонке. Ты станешь одним из нас.

Киса слушал его, и ему казалось, что он сходит с ума. Женитьба? На какой-то незнакомой девке? Стать одним из них? Это было похоже на какой-то дурной сон.

- Я... я не хочу, - прошептал он.

- А тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь, - Александр Петрович рассмеялся.

- Ты сделаешь так, как я скажу. Иначе... ну, ты помнишь, что будет с твоей Ари.

Он подошел к Кисе, положил ему руку на плечо.

- Подумай, Иван, - сказал он почти ласково. - Это твой шанс. Твой единственный шанс начать все сначала. Стать кем-то. А не прозябать в нищете и забвении, как твой отец.

Он оставил Кису одного в огромном, пустом кабинете.

Киса подошел к окну, посмотрел на раскинувшийся внизу город. Миллионы огней, миллионы жизней, миллионы судеб. И он - всего лишь пешка в чьей-то жестокой игре.

Он не знал, что делать. Он был в ловушке. В золотой клетке. Без права выбора. Без надежды на спасение.

Ари... Ее образ возник перед его глазами, такой далекий, такой нереальный. Он должен был ее спасти. Но как? Как вырваться из этой паутины, которую сплел вокруг него его безжалостный дядя?

Вопросы, на которые у него не было ответов. И только одно было ясно: его новая жизнь в Москве обещала быть еще более страшной, еще более мучительной, чем все, что он пережил до сих пор.