Сердце на Неве
Питер встретил их февральской прохладой и легким снегом, что таял прямо на ресницах. Соня вышла с поезда первой — с рюкзаком, в длинном шарфе, с раскрытым взглядом. Миша задержался на платформе на секунду дольше. Просто чтобы посмотреть на неё.
Не на город.
Не на шпили и мосты.
А на неё — как на самое важное из прибытия.
— Холодно, — Соня поёжилась. — Я забыла, как здесь воздух пахнет. Как будто сырой акварелью.
— Так пахнешь ты, когда рисуешь, — ответил он, шагая рядом. — Значит, мне здесь будет уютно.
Она усмехнулась, но чуть опустила взгляд. Миша это заметил — как тонкая нота в музыке, что вдруг стала тише.
— Всё нормально?
— Просто... я тут жила раньше. До всего. До Москвы. До тебя. И не всё здесь — хорошие воспоминания.
Они шли вдоль перрона, мимо людей, мимо теней прошлого.
— А теперь ты здесь со мной, — тихо сказал он. — Значит, это будет новое место. С новой памятью.
Соня кивнула, и, не говоря больше ни слова, взяла его за руку.
Сквозь холод, улицы и снежную серость — этот жест был теплее всего.
Позже, в небольшой квартире, снятой на пару дней, она разложила свои кисти, старые наброски, бумагу. Миша смотрел, как её пальцы снова оживают. Словно город пробуждал в ней не боль, а силу.
А сам он смотрел на коробочку в боковом кармане куртки, спрятанную под ворохом свитеров. И думал:
*Скоро. Когда она будет готова. Когда это будет не идеальный момент — а настоящий.*