Крылья судьбы | Диаваль

Когда они прибыли на Топкие Болота, воздух был вязким от магии, ветер срывал с деревьев мох, и вода под ногами покачивала чахлые кувшинки. Малефисента уже ждала их на каменном выступе, её фигура казалась вырезанной из теней, лицо бледным, как лунный свет, а глаза - лихорадочно блестящими от тревоги. Казалось, сама природа замерла, вслушиваясь в её напряжённое дыхание.

- Аврора во дворце, - голос её прозвучал хрипло, но твёрдо. - Диаваль, ты должен немедленно лететь туда и следить за ней. Не дай ей приблизиться ни к одному веретену. Ни на миг.

Диаваль кивнул, коснулся губ Кейт в коротком, почти незаметном жесте прощания, и, сбросив человеческую оболочку, с тихим шумом расправил вороньи крылья. Секунду спустя он уже исчез в небе.

Принц Филипп, стоявший рядом с Кейт, с трудом отрывал взгляд от этого волшебства. Он казался юным, почти мальчиком - растерянным, но полным решимости. Он сделал шаг вперёд, грудь его вздымалась.

- Малефисента, я готов сделать всё, что нужно, чтобы спасти Аврору. Если нужно сразиться с драконом или пройти через огонь...

- Здесь нужно больше, чем просто храбрость, принц, - перебила его Малефисента, не глядя в его сторону. - Истинная любовь. Только она способна нарушить проклятие. Скажи, ты... любишь её?

Филипп замер, лицо его порозовело от смущения.

- Я... я встретил её недавно. Но это чувство... с первого взгляда. Я знаю, это любовь.

Малефисента кивнула задумчиво.

- Бывает. Хотя редко. Истинная любовь не возникает каждый день, особенно в нашем мире.

Кейт подошла к матери, её рука невольно потянулась к чёрному плащу. Её глаза были полны тревоги.

- Что мы можем сделать? Как остановить проклятие?

- Мы не можем его остановить, - с болью в голосе прошептала Малефисента. - Но, может быть, можно его перенаправить. Есть древнее заклинание. Оно опасно. Оно потребует жертвы. Моей.

- Нет! - голос Кейт сорвался. - Ты не можешь! Я не позволю тебе!

Малефисента прижала руку к щеке дочери.

- Я уже совершила ошибку, Кейт. Это мой путь искупить вину.

Филипп, стоявший немного в стороне, неловко переминался с ноги на ногу. Он явно не понимал всей глубины чувств и боли, происходящих между двумя женщинами.

- Если мой поцелуй сможет спасти Аврору... я готов попробовать. Даже если это безнадёжно.

- Возможно, - произнесла Малефисента. - Но есть и другой вопрос... Кейт. Её проклятие тоже приближается. А с ним - последствия.

Кейт молча кивнула. Мысли её метались между дворцом, сестрой, Диавалем... Могла ли их связь быть чем-то большим? Мог ли его взгляд, его голос, касания - быть признаком истинной любви? Или она всё это придумала, желая большего, чем ей было дано?

Словно в ответ, с небес рухнула тень. Диаваль, в человеческом обличье, приземлился на колени.

- Поздно, - выдохнул он, тяжело дыша. - Она нашла веретено. Я пытался остановить её... Но она уже укололась. Пала без сознания.

Крик Кейт слился с возгласом Филиппа.

- Мы должны спешить! - сказала Малефисента, голос её звенел, словно натянутая струна.

С помощью магии она создала мосты из корней, высекала дороги среди болотных деревьев. Филипп скакал впереди, лошадь его вздымалась на копытцах, издавая ржание.

К замку они добрались на закате. Башни отливали кроваво-красным в свете солнца. Стража падала, усыплённая волнами чародейской силы Малефисенты. Диаваль, вновь обретя форму человека, указал дорогу:

- Северная башня. Она там. На ложе из роз.

- Где король? - спросила Кейт, сердце её сжималось в груди.

- Он ищет тебя, - мрачно ответил Диаваль. - Он знает, что твоё время близко.

Они разделились. Малефисента и Филипп пошли к Авроре. Кейт и Диаваль - искать Стефана.

Они шли бок о бок, не говоря ни слова. Но каждое движение, каждый взгляд между ними был как прикосновение.

Коридоры замка были холодны и темны. В одном из них вдруг появился Стефан. Он был бледен, волосы его взъерошены, глаза безумны.

- Кейт... - прохрипел он, будто имя дочери резало его горло. - Ты вернулась ко мне.

- Зачем ты это сделал? - спросила она. - Зачем отрезал ей крылья? Зачем забрал меня?

- Это ложь! - крикнул он, - Она манипулирует тобой! Она - ведьма!

- Нет. Она - моя мать.

- Ты моя дочь! - закричал он и шагнул вперёд, но Диаваль преградил путь.

- Не трогайте её.

- Ты... тварь! - выкрикнул Стефан и выхватил меч. - Я убью тебя!

Он замахнулся. Но вдруг воздух задрожал, и волна света прокатилась по замку. Стефан застыл. Все замерли.

- Что это?.. - выдохнула Кейт.

- Аврора, - прошептал Диаваль. - Что-то произошло.

Они бросились в северную башню. Вбежав, увидели: Аврора стояла, сияя, в объятиях Малефисенты. Филипп ошеломлённо смотрел на них.

- Кейт! - Аврора бросилась к сестре. - Она... она поцеловала меня. Малефисента. В лоб. Это сработало. Я проснулась!

Малефисента смотрела на Кейт, её глаза были влажными.

- Истинная любовь... - прошептала она. - Не роман, не страсть. А любовь, что рождается от материнского сердца.

Кейт сделала шаг. И вдруг её охватила слабость. Комната поплыла перед глазами. Она упала бы, если бы не сильные руки Диаваля.

- Что с тобой?!

- Проклятие... - простонала Малефисента. - Оно начало действовать.

Кейт посмотрела на руку - на пальце капля крови.

- Я даже не заметила... - её голос затихал.

- Нет! - Диаваль прижал её к себе. - Не смей, Кейт! Слышишь?!

Аврора взяла его за руку:

- Попробуй. Поцелуй. Может, это сработает.

Он опустил Кейт на кровать, её волосы рассыпались по подушке, как тьма, её губы были бледны, дыхание едва заметно.

- Я люблю тебя, - прошептал он и поцеловал её в лоб.

Ничего.

- Почему?.. - отчаяние в голосе разрывалось в тишине.

- Ты сомневаешься, - прошептала Аврора. - Любовь требует полной открытости.

Диаваль закрыл глаза. Он склонился к Кейт, прижал губы к её губам, нежно, осторожно. Но с каждым касанием - всё глубже, всё смелее. В его поцелуе было всё: боль, страх, страсть, надежда.

И вдруг - лёгкий вдох. Тонкий, хрупкий, но живой. Глаза Кейт распахнулись.

Она посмотрела на него, и в её взгляде было узнавание. Как будто она вспомнила нечто давно забытое.

- Ты... - прошептала она. - Ты здесь...

Он взял её руку и приложил к своим губам.

- Я всегда был.

- Что произошло?.. - спросила она.

Аврора улыбалась сквозь слёзы:

- Он разбудил тебя. По-настоящему. Не магия. Не ритуал. Любовь.

Кейт села, сердце её колотилось, она чувствовала его биение - и своё, и его, как единый ритм.

- Ты поцеловал меня... - сказала она, и голос её был дрожащим, но полным света. - Я чувствовала, как ты любишь.

Он кивнул.

- И теперь ты знаешь.

Кейт обвила его шею руками, притянула к себе. Их губы вновь слились - не для пробуждения, а для признания. Это был их первый настоящий поцелуй. Глубокий, затяжной. Полный всего, что копилось годами.

Они забыли обо всём. Мир за дверью, страдания, страх - исчезли. Остались только они. Кейт и Диаваль. Сон и реальность - и всё это, наконец, стало одним.

Когда они отстранились, её взгляд упал на отца.

Стефан.

Когда-то - её герой. Теперь - тень прежнего короля.

Он стоял у изножья кровати, словно сам себя не узнавая. Его глаза метались по лицу дочери, как будто пытались найти в ней прощение.

Кейт выпрямилась. Её голос прозвучал тихо, но в нём было больше силы, чем в крике.

- Отец.

Он вздрогнул. Она продолжила, ровно, без упрёка.

- Я прощаю тебя. Но не могу забыть, что ты сделал с моей матерью.

В воздухе повисла тишина, натянутая, как струна. Стефан словно осел, потеряв опору.

- Кейт, я... - начал он, но голос его дрогнул.

И именно в этот момент, когда в комнате стало слишком тесно от недосказанности, влетела стража. Блеск мечей, окрик:

- Схватить их!

Аврора вскрикнула. Кейт сорвалась с кровати и встала перед Малефисентой, заслонив её телом. Диаваль шагнул вперёд, его лицо исказилось гневом, но Кейт метнула в него взгляд - «не смей».

- Нет! - в один голос с Авророй.

- Назад! - Стефан поднял руку. Его голос был вновь королевским. - Опустить оружие. Никто не тронет моих дочерей.

- Но, Ваше Величество, ведьма...

- Она не ведьма, - голос Кейт прорезал воздух. - Она фея. И моя мать.

Тишина. Стефан смотрел на дочь, как будто видел её впервые. Он перевёл взгляд на Малефисенту - и в его глазах впервые появилась вина, не замаскированная властью.

- Я отнял у тебя крылья и дочь, - сказал он глухо. - Я не могу вернуть прошлое... но, может быть, смогу исправить хоть что-то.

Он шагнул к стене, отодвинул панель. Оттуда он извлёк что-то, накрытое тёмной тканью. Сердце Кейт сжалось.

- Я сохранил их, - сказал он, - как напоминание о том, что потерял. О том, чем пожертвовал ради трона.

Он откинул ткань. Крылья. Живые. Прекрасные. Волшебно мерцающие.

Малефисента шагнула ближе. Медленно, будто боялась прикоснуться. Её пальцы скользнули по тонкому шёлку перьев... и крылья ожили. Свет вспыхнул, тёплый и живой, как дыхание мира. Они взвились в воздух и вернулись на её спину. Фея расправила их, вздохнула - и впервые за многие годы на её лице появилось нечто похожее на улыбку.

Кейт смотрела на неё сквозь слёзы.

- Мама...

Малефисента обернулась. И в её взгляде было столько нежности и силы, что Кейт едва устояла на ногах.

- Я снова целая, - прошептала фея.

- Теперь ты можешь улететь, - тихо сказал Стефан. - Забыть все, что здесь произошло.

- Нет, - покачала головой Малефисента. - Я не могу забыть. Но, может быть, я смогу простить.

Диаваль смотрел на неё, не отводя взгляда. Но потом его глаза снова нашли Кейт.

Позже, когда стража покинула комнату, Аврора ушла с Малефисентой, а Стефан пошел в тронный зал, Кейт осталась стоять у окна, скрестив руки на груди. Тень от крыльев матери до сих пор будто касалась её кожи.

Диаваль подошёл к ней бесшумно.

Она чувствовала его ещё до того, как он заговорил.

- Ты в порядке?

Её плечи дрогнули, но она не обернулась.

- Я не знаю, - прошептала Кейт. - Всё так странно. Я хотела ненавидеть его. А в итоге - чувствую только пустоту.

Он был рядом. Совсем рядом. И она вдруг поняла - его тепло, его тишина, его дыхание рядом с её шеей... это то, чего ей не хватало больше всего.

- Мне жаль, - прошептал он.

- Ты знал? - Она всё-таки повернулась. - Про крылья. Про мать.

Он медленно кивнул.

- Я чувствовал. Слишком многое связывало нас... - он замолчал. - Прости, что не сказал.

- Я бы не поверила, - честно ответила она.

Между ними было всего несколько дюймов. Она чувствовала, как его взгляд скользит по её лицу, по губам, по ключицам. Это было не стремление овладеть. Это было что-то другое. Что-то долго растущее. Слишком долго.

Кейт не выдержала первой. Протянула руку, коснулась его пальцев. Диаваль вздрогнул.

- Ты всегда был рядом, - сказала она. - Всегда. Даже когда я отталкивала. Даже когда злилась. Даже когда...

Он взял её ладонь, поднёс к губам. И только тогда - только тогда - позволил себе прикоснуться. Ласково. Почти священно.

- Я не мог иначе, - прошептал он. - Ты - моя половина. Моя правда.

Кейт не шевелилась. Только дышала чаще. Мир вокруг будто затих. Остался только он - запах дождя, который вечно тянулся за ним; его тепло, от которого кожа становилась чувствительной до дрожи; его руки, не касавшиеся её напрямую, но будто обвивавшие невидимыми крыльями.

Она сделала шаг. Ещё один. И теперь стояла к нему вплотную.

- Мне страшно, - прошептала она, глядя в его глаза. - Но только не с тобой.

Он медленно коснулся её щеки тыльной стороной пальцев - лёгко, как ветер касается лепестков. Потом провёл по скуле, по линии подбородка, задержался у уголка губ.

- Я не причиню тебе боли, - сказал он тихо. - Никогда.

И она поверила.

Когда он поцеловал её, губы дрожали. Его и её. Это был не уверенный поцелуй мужчины, добившегося желаемого, - это был поцелуй человека, боящегося спугнуть. Она вздохнула, отвечая. Сначала мягко. Потом - жаднее. Сколько лет она смотрела на него украдкой, сколько раз ловила его взгляд и отводила глаза. Теперь они были здесь. Вместе. И не нужно было притворяться.

Пальцы Диаваля легли ей на талию, осторожно, почти боязливо. Он скользнул ими вверх - к груди, но не прикоснулся. Только замер, будто ждал знака. Кейт взяла его ладони и направила. Смело. Решительно.

Он затаил дыхание, когда она сняла с него рубашку. Смотрел на неё, как зачарованный, будто видел её впервые. Она расстегнула пуговицы на собственном платье медленно, глядя ему в глаза, пока ткань не сползла с плеч, открывая грудь. Диаваль не двинулся - только провёл пальцами по её ключицам, словно хотел выучить её тело на ощупь.

- Ты прекрасна, - выдохнул он, хрипло. - Невыносимо.

Кейт потянула его за руку к постели. Он лёг рядом, но не овладел ею сразу. Он гладил её кожу - тонкую, почти светящуюся, изучал каждый изгиб, целуя плечи, живот, внутреннюю сторону бедра. От каждого его прикосновения мурашки пробегали по спине, дыхание сбивалось, тело напрягалось в ожидании.

Когда он наконец вошёл в неё, всё внутри сжалось - от нежности, от боли, от нахлынувших чувств. Она выгнулась навстречу, всхлипнула - не от страха, от полноты происходящего. Он замер, и она сжала его руку.

- Не останавливайся, - прошептала она. - Пожалуйста.

Он двигался медленно, будто в танце, будто стараясь слиться с ней без остатка. Она чувствовала каждый его толчок, каждый выдох у себя в шее, каждую дрожь его тела - и всё это отзывалось в ней волнами жара, предвкушения, страха быть раздавленной этим счастьем.

Он шептал её имя, будто молитву. Смотрел в глаза. Улыбался, когда она задыхалась от чувств.

Кульминация накрыла их одновременно - тихая, жаркая, глубокая, словно пламя, охватившее изнутри. Он прижался к её груди, она обвила его ногами и руками, не отпуская. Словно боялась проснуться.

Они лежали так долго, в темноте, в звоне крови и биения двух сердец.

- Я чувствую себя живой, - сказала Кейт шёпотом.

Он улыбнулся, провёл губами по её виску:

- Потому что ты - моя жизнь.