49
Валя
Мне уже не хотелось ничего. Я вдруг отчетливо поняла: не только Гене не нужна
женщина с проблемным ребенком, ни один мужчина не подпишется на такое. Это против их
природы. И даже если Егор Кораблин действительно полюбит меня, Маша станет для него
препятствием на пути к счастью. Он сказал, что с его ребенком не случится такого. Егор
уверен в себе, своей мужской силе и в том, что произведет на свет только здоровое
потомство. Глупо было бы переубеждать его в обратном. Много общаясь с родителями
особенных детей в сети, я наслушалась разных историй. О том, как самые, казалось,
любящие мужчины уходили из семьи, когда рождался проблемный ребенок. Они просто
перечеркивали многие годы брака, оставляли в прошлом высокие чувства и благие
намерения. Уходили, несмотря ни на что.
А ведь это были их родные дети.
Так почему же я представила, будто кто-то станет воспитывать чужого ребенка с
проблемами? Нет, Егору Кораблину не нужны лишние заботы. Его внимание и то, что он решил
когда-нибудь завести со мной ребенка, льстили бесконечно. Но ему нужна женщина, не
обремененная сестрой. Маше просто не повезло, ее детская психика не выдержала напора
всех тех несчастий, что на нас свалились. Маша, моя хрупкая птичка, чуть не сломалась.
Кроме меня, ей надеяться не на кого.
Я нужна ей.
И ни за что не оставлю вопреки собственному счастью. Не смогу же я выйти замуж и
счастливо воспитывать детей Егора Кораблина. Здоровых и полноценных детей. Больно об этом
думать, но вдруг Егор тоже попросит избавиться от Маши?
Нет, мне этого не пережить.
Я хочу быть с ним, меня влечет к нему с непреодолимой силой. Лучшего мужчину
представить сложно. И все же мне не стоит надеяться на нечто большее, чем временная роль
его любовницы. В один далеко не прекрасный момент наши отношения закончатся. В тот
день, когда он узнает о Маше. Все, что я могу, так это отсрочить неизбежное. Побыть
невероятно счастливой рядом с ним, пусть и не долго.
— Что такое, Валь? — Егор взял за руку, перепел свои пальцы с моими. — На тебе
лица нет. Я расстроил тебя своими рассуждениями об этой девочке?
Он не называл мою сестру по имени. Мне даже показалось, будто он хочет
отгородиться, избавиться от самой возможности когда-нибудь пообщаться с ней. А ведь они
могли бы стать друзьями. Мне так этого хотелось.
Маша…
Мне кажется, она любила отца даже больше, чем мать. Засыпала только у него на руках
и под его колыбельные. Обожала касаться пальчиками твердого, поросшего жесткой
щетиной подбородка. А когда папа щекотал ее, она заливисто смеялась и выглядела самой
счастливой девочкой на свете. Теперь же ей очень не хватало мужского влияния. Я
постаралась заменить ей мать, но отца заменить не в силах при всем желании.
— Нет, все в порядке, — соврала я. — Ты прав, не будем больше разговаривать об этом.
Он предлагал обсудить нас. Но я понятия не имела, о каких нас может идти речь при
такой ситуации. Мы с Егором продуктивно работаем вместе, у нас потрясающий секс,
но… Между нами нет главного: полного доверия и взаимопонимания.
Отправляясь на этот проклятый ужин, я была полна намерения рассказать ему все о
Маше. Но сейчас боялась. Боялась до болезненного спазма в груди, до холодного пота по
спине. Мне не вынести, если он оттолкнет. Не выжить, если не простит.
— Ты не мог бы отвезти меня домой? — попросила я.
Да, помню, мы собирались провести этот вечер вместе. Отправиться к нему после
ресторана и заняться любовью. Но в этот момент я не могла думать о близости. Во мне все
будто сжалось, закостенело. Мне требовалось время, чтобы все обдумать и смириться с
ситуацией.
— Заболела голова, — выдала я, заметив недоверчивый взгляд Егора. — Сегодня был
тяжелый день, прости. Мы можем поехать к тебе завтра. Если захочешь.
Он все еще держал меня за руку. Поднес ее к губам и поцеловал по очереди каждый
пальчик.
— Детка, я не собираюсь силой затаскивать тебя в постель. Если ты плохо себя
чувствуешь, то имеешь полное право отказаться от продолжения вечера. Я отвезу тебя
домой. А еще знаю одно потрясающее средство от головной боли. Как насчет поцелуя?
На это я не могла не согласиться. Мы целовались в ресторане, а после в машине.
Набрасывались, как два изголодавшихся хищника, не в силах оторваться друг от друга.
Наверное, это был коварный план Егора, соблазнить меня в машине. Не доехав до моего
дома, он свернул в безлюдный переулок и припарковался так, что авто не было видно со
стороны. По одному этому можно было понять, что одними поцелуями дело не ограничится.
— Голова все еще болит? — спросил Егор, когда я уже задыхалась от страсти.
О да, он мог заставить забыть обо всех проблемах. Даже о том, что еще недавно я
помышляла поскорее вернуться домой. Нет, я и сейчас не забыла о сестрёнке. По-прежнему
считала, что у нас с Егором нет общего будущего. Но это не значит, что я должна отказать
себе в удовольствии побыть еще немного желанной женщиной.
— Слегка, — слукавила я. Коснулась его щеки. — Но твое лекарство помогает.
Мой плащ давно был снят, а блузка расстегнута. Егор поглаживал ногу, забравшись
под юбку. Горячая сильная ладонь скользнула по бедру, будто случайно задела местечко, где
намокли трусики. Я была уже возбужденной и горячей от его действий.
— Мне нравится, когда ты в чулках, — признался Егор. — Приятно обнаружить
красивое белье под строгой плотной юбкой. Меня это заводит.
Я откинулась на сиденье и выдохнула, когда ловкие пальцы Егора добрались до
клитора. Развела ножки в стороны, облегчая ему доступ.
— Если ты все еще хочешь сбежать домой, то сделай это прямо сейчас, — посоветовал
Егор. — Еще немного, и я уже не остановлюсь.
Он смотрел на меня своими бездонными черными глазами, и меня все глубже
затягивало в эту пропасть. Во взгляде Егора читалось дикое желание и какая-то потаенная
тоска. Как будто он тоже чувствовал, что есть нечто, разделяющее нас. И всеми силами
стремился сокрушить эту преграду.
Новый поцелуй был мягким и нежным, чувственным и соблазнительным. Твердый
влажный язык исследовал мой рот, словно впервые. При этом умелые мужские пальцы
неумолимо приближали к оргазму.
— Прошу тебя, переберемся на заднее сиденье? — попросил Егор, согревая мою шею
теплым дыханием.