48
Егор
Вечер обещал быть потрясающим.
Мы с Валей отправились в ресторан, пили шампанское, слушали живую музыку, ели
сочную форель в сливочном соусе. Я много шутил и всячески старался расшевелить Валю.
Конечно же, мое обещание оставить ее без десерта было не всерьез. Если бы она попросила,
я сам бы выпрыгнул для нее из торта. Или достал луну — сегодня любое ее желание было
законом. Мне хотелось баловать Валю, как маленькую девочку. Судя по тому, что успел
узнать о Сергее Карнаухову — ей пришлось несладко. Сначала погибли родители, после дядя
отжал бизнес.
— Все еще думаешь про бракованные детали? — поинтересовался я, заметив, как Валя
вновь погрустнела. — Тебе это не дает покоя?
Она улыбнулась и покачала головой.
— Я уверена: ты сделаешь все, чтобы предотвратить катастрофу.
Она доверяла мне, знать это было охрененно приятно. Но если причина ее грусти
крылась не в провале «Аксиомы», тогда в чем?
— Давай подумаем о приятном, — предложил я.
Протянул руку и приподнял ее подбородок. Коснулся щеки, ощутив под пальцами
прохладный шелк кожи. Да, без очков Вале определенно лучше. Но этот жуткий цвет
волос…
— Не хочешь снова стать блондинкой? — вопрос вырвался сам собой. — Теперь тебе
больше нет нужды прятать потрясающую внешность.
— Если тебе этого хочется, — покорно выдохнула Валя.
Да, я был бы не прочь видеть ее такой, как в первый день нашей встречи.
— И эти старушечьи шмотки, они не идут тебе, — продолжил рассуждать вслух.
Прятать шикарную фигуру в бесформенных юбках и просторных блузках — настоящее
преступление. Валя ― бриллиант, нуждающийся в драгоценной оправе. И я предоставлю ей
возможность засверкать всеми гранями безупречности.
— Я поменяю гардероб, если хочешь, — проговорила она.
Нет, эта податливость стала немного напрягать. А еще я заметил, что Валя постоянно
посматривает на часы. Делает это непроизвольно, но нервничает все больше.
Ей так не терпится от меня избавиться?
— Валя, что происходит?! — не выдержал я.
— О чем ты, Егор? — она невинно похлопала глазами. — Все просто изумительно. И
еда, и музыка, и ты…
Ее маленькая ступня коснулась моей ноги под столом. Это откровенное проявление желания порадовало, но не отвлекло меня от главного.
— Что с тобой происходит? — повторил я с нажимом. — Куда ты так торопишься? У
тебя назначена встреча?
— Я… ну… эм… — она занервничала сильнее. — Дело в том… Я обещала помочь
Люсе с Машей.
Мои брови недоуменно поползли вверх. Какого хрена?! Моя женщина не должна по
ночам подрабатывать нянькой. Да, я заметил, как Валя привязана к девочке, но это не
значит, что она должна заменить ей мать.
— Речь идет о той малышке, что мы встретили вчера во дворе?
Валя снова кивнула, и на этот раз ее лицо просияло, как будто одно воспоминание о
девочке доставляло ей радость. Но ведь это чужой ребенок, зачем она ей?
О, кажется, я понял.
Валя мечтает о своих детях, семье и домашнем уюте. А всю нерастраченную любовь
тратит на единственного ребенка в своем окружении. Но это не совсем правильно. В конце
концов, я сам собираюсь проработать это направление. И если у нас с Валей будет семья и
дети, мне бы не хотелось, чтобы она проводила вечера, а, тем более, ночи, с чужой девочкой.
— Валя, малышка, — нежно погладил ее руку. — Твоя забота об этом ребенке
похвальна. Но тебе не кажется, что ты переходишь границы? Заботиться о девочке должны
ее родственники.
Валя прикусила губу. Несколько минут не сводила с меня напряженного взгляда, а
после спросила:
— Она понравилась тебе?
— Кто? — я слегка опешил. — Девочка или ее мама? Или о ком вообще идет речь?
— Маша, девочка, ты ведь заметил, что она… немного не такая, как все дети. У нее
проблемы с развитием, но врачи обещают, что со временем это пройдет. Она станет
обычной маленькой малышкой, такой как все.
Валя смотрела так, словно мой ответ был очень важен. Да, я заметил у девочки
некоторые отклонения в походке и речи… Но мысль о том, что эта девчушка должна мне
понравиться, не приходила в голову. Зачем? Для чего?
— Ты слишком добра, Валя. И чересчур сильно переживешь за чужого ребенка. Об этой
девочке должны заботиться ее родственники, тебе не стоит взваливать на себя этот груз.
Понимаю, твоей подруге, наверное, тяжело, и она с радостью принимает любую помощь.
Это большая ответственность, воспитывать такого ребенка. И большой труд.
— Люся ее искренне любит.
— Я в этом не сомневаюсь. Но повторяю, тебе не стоит лишаться личной жизни из-за
этой девочки. Уважая твои добрые намерения, я могу помочь. Скажем, нанять твоей подруге
няню или поддержать финансово. Но не отпускать тебя каждый вечер из-за того, что подруге
нужна помощь. Это слишком, Валя.
Она снова помолчала. А после задала невероятный вопрос:
— Ты смог бы полюбить Машу?
Мне потребовалось больше пяти минут, чтобы обдумать ответ. Не хотелось бы обижать
Валю. Ее привязанность слишком сильна, но с чего я должен любить абсолютно чужого
ребенка? Почему это для нее так важно? Не потому ли, что она, насмотревшись на эту Машу,
теперь боится иметь собственных детей?
— Не волнуйся, с нашим ребёнком не случится такого. Если мы решимся когда-нибудь
завести малыша, он родится совершенно здоровым.
— От подобного не застрахован никто.
— Понимаю. У меня в роду никогда не было никаких отклонений, так что шанс
минимален. А что насчет тебя?
Валя неожиданно вспылила:
— У Маши нет отклонений! Она совершенно здоровый ребенок. Ей просто требуются
время, любовь и забота, чтобы прийти в норму!
Что за блядство? Дело дрянь, кажется, вместо того, чтобы успокоить, я только
разволновал Валю сильнее.
— Прости, если мои высказывания были слишком резкими, — проговорил как можно
спокойнее, хотя сам был готов в любую минуту потерять терпение. — Говорю же, ничего не
смыслю в детях. Но вижу, что ты очень привязана к этой девочке. Давай больше не будем
говорить о ней. Поговорим лучше о нас.