39
Валя
Поехать к нему домой? Егор уже много раз предлагал мне подобное, и в какие-то
моменты я была почти согласна. Но… Всегда было какое-то но, удерживавшее меня от
согласия. Попав к хищнику в логово, я бы оказалась в его полной власти, без права на побег.
Думаю, Егор именно этого и добивался. И это означало бы переход к новому этапу
отношений.
Была ли я готова?
Физически — да, целиком и полностью. Я хотела, мечтала принадлежать Егору Кораблину
без остатка. Быть его женщиной, пусть и недолго. Мое тело молило о новой встрече, о новых
ласках, поцелуях, прикосновениях. Я, как натянутая струна, дрожала и пела от одного
умелого прикосновения. Егор умел соблазнять женщин и не брезговал использовать
запрещенные приемы. Именно этим приемом было закрыться со мной в архиве, а после в его
кабинете.
Но вот морально…
Я все еще боялась, что ничего для него не значу. Что он со мной из жалости,
любопытства… Из-за чего угодно, но только не из настоящей привязанности. Краткий
всплеск веры в себя заставил меня поверить, что я любима и желанна. Но период этот был
недолгим и сменился новым порывом самоуничижения. Слова Гены, как бы ни пыталась их
забыть, ранили больно, почти смертельно. К тому же оставалась Маша. Я бы не пережила,
если Егор отнесся к ней с той же жестокостью и пренебрежением, как Гена. Конечно,
мой босс человек более приятный, хотя строгий и даже властный.
Но мы никогда не заговаривали о детях.
Я даже не представляла, как вообще решусь поднять эту тему. Когда устраивалась на
работу, меня сразу предупредили: Егор Кораблин не возьмет на должность секретаря молодую
мамочку или девушку, которая в любой момент могла убежать в декрет. Вдруг, у Егора
определенное отношение к детям? Может быть, он вообще их не любит и не терпит.
А тут я со своей трудной сестренкой…
Словом, сомнения грызли меня, как оголодавший волк сахарную косточку. Я не могла
успокоиться ни на минуту, отвлечься или забыться. Работу выполняла, но больше на
автомате, проверяя за собой по нескольку раз. Со мною никогда такого прежде не бывало.
И вот предложение Егора.
Он обмолвился о ненужных вещах, и я тут же вспомнила о кулоне, потерянном в лифте.
Вдруг, мой счастливый талисман именно там, среди других безделушек? Я уже пробовала
искать в офисе, проверяла шкафы Егора, ощущая себя воровкой. А, не найдя желаемого,
решила, что он просто выкинул ненужную вещь. И мне ее уже никогда не найти.
— Конечно, я все сделаю, — пообещала, боясь, что голос изменится от радости.
Пусть мы расстанемся с Егором, и он никогда не узнает, что там, в лифте с ним была
заперта я, зато верну дорогую сердцу вещь. И если есть хоть малейший, призрачный шанс,
нужно использовать его. К тому же, отправиться в квартиру босса с ним, и войти в нее одной
— две совершенно разные вещи. Это нехорошо ― рыться в его вещах, но я ведь не заберу
ничего лишнего, только верну свое. Это не воровство, верно?
Конечно, можно было поступить иначе.
Спросить про кулон и попросить вернуть его. Но тогда пришлось бы признаваться в
том, что предшествовало потере. Мне было так стыдно и неловко… Егор мог бы
неправильно истолковать мой поступок. Представить только: сначала переспала с
незнакомым мужчиной, а после устроилась к нему на работу. Как будто специально все
подстроила. Возможно, даже хотела заполучить место секретаря через постель, а осознав
ошибку, превратила себя в неузнаваемую серую мышку.
Словом, мысли меня одолевали безрадостные.
Настроение и так было ниже плинтуса, а вскоре совершенно испортилось. Меня
окликнули на пути к дому Егора Кораблина — противным таким, раздраженным женским
голосом. Окликнули по имени и добавили «потаскушка».
— Это вы мне?!
Я обернулась на голос и, к собственному ужасу и негодованию, увидела Кристи, бывшую
подружку Егора. Она смотрела на меня откровенно ненавидящим взглядом. Не знаю как,
но каким-то образом ей стало известно о наших с боссом отношениях. Возможно, в офисе у
этой фурии был осведомитель, и в красках расписал, как Егор заперся со своим
секретарем в кабинете и на протяжении нескольких часов никого не подпускал к дверям.
Но ведь никто не мог знать точно, что там происходило в кабинете. Никто, кроме меня
и Егора. Не думаю, что он стал бы рассказывать об этом кому-то из подчиненных и, тем
более, бывшей любовнице.
Так что выводы Кристи сделала сама.
— Тебе, тебе, дрянь, — подтвердила она. Окинула меня полным презрения взглядом. —
Не могу понять, что Егор в тебе нашел? Ты же никакая, серая, неказистая, уродливая.
Мало мне было обидных слов Гены, теперь еще и эта туда же.
— Зато я могу понять, почему он бросил тебя, — проговорила в ответ как можно
спокойнее. Еще не хватало тратить нервы на всяких истеричек.
Я не стала ни подтверждать, ни опровергать ее домыслы. С какой бы стати? Все, что я
сделала, так это направилась к дому Егору Кораблину, игнорируя раздраженную и красную от
возмущения фурию. Мне плевать, что она думает обо мне. Я о ней вообще думать не
собираюсь.
— Ты еще пожалеешь, сучка!.. — донеслось мне вслед.
Но вот я очутилась в фешенебельном вестибюле роскошного дома. Охранник проверил
мои документы и проводил в пентхаус Егора Кораблина, услужливо открыв дверь и пригласив
внутрь. Сам он не вошел, оставив меня наедине с собой.
Как и ожидалось, квартира босса больше напоминала дворец. Стильно, современно,
дорого. В интерьере преобладали серо-белые оттенки, дополненные яркими желтыми
вставками в виде картин, ваз, подушек на диванах. Особенно меня поразила высота потолка
— метров десять, никак не меньше.
Но я пришла вовсе не за тем, чтобы рассматривать холостяцкую берлогу Егора.
Сосредоточилась и направилась в кабинет. Открыла ящик стола и буквально ахнула. Рядом с
ключом, который действительно лежал сверху, находился предмет, который так дорог моему
сердцу. Мой кулон. Я потянулась к нему, не сразу заметив, что цепочка, которая, по идее,
должна быть порвана, теперь цела. Сжала в ладони драгоценную половину монетки, а после
сунула в карман.
И в этот момент была поймана за руку.