30
Валя
Не помню, как преодолела лестницу, как открыла дверь и вбежала в квартиру.
Машинально разувшись, скинула в прихожей плащ и ринулась к сестренке, рыдавшей в
гостиной. Обняла ее и крепко-крепко прижала к себе.
— Маленькая моя, все хорошо, я рядом.
Ее хрупкое тельце сотрясалось от рыданий. Она не выпускала из пальчиков
фотографию, то и дело посматривая на нее зареванными глазками.
— Ма… Па… — повторяла Маша, тыча пальчиком в изображения любимых людей.
— Я тоже очень скучаю по ним, — призналась я, сдерживая рвущиеся слезы. Не
хватало, чтобы у нас обеих началась истерика. — Они смотрят на нас вот оттуда, с неба. И
им бы не хотелось, чтобы мы с тобой плакали. Иначе и им будет грустно.
Как объяснить ребенку, почему ее родители не могут быть рядом? Как убедить не
тосковать по ним, если я и сама тосковала ужасно?
Со стороны послышался тяжелый вздох. Я обернулась.
Люся стояла рядом, и по ее лицу тоже текли слезы. Она жалела нас обеих, но ничем не
могла помочь. Наверное, только время излечит нас обеих, но не затянет раны полностью,
оставив навсегда уродливые шрамы. Я так и буду бояться замкнутого пространства, потому
что, узнав о смерти родителей, заперлась в ванной и хотела умереть. А Маша…
Я так надеялась, что к ней вернется прежний здоровый аппетит, и она научится
говорить как обычный ребёнок, не заикаясь и не путаясь в словах.
— У нас все будет хорошо, — обещала я раз за разом, как заведенная. — Нашим маме и
папе хотелось бы видеть нас счастливыми.
Вдруг сестренка отстранилась и, указав пальчиком вверх, спросила:
— Там? Ма… и па?..
Люся всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, убежала в кухню, чтобы побыть в
одиночестве. Три ревущие женщины в одной комнате — это слишком.
— Да, они там, родная, — подтвердила я, улыбнувшись сквозь слезы. — Наблюдают за
нами. Давай сделаем им приятное и не будем больше плакать?
Подумав секунду, Маша потерла глаза и кивнула. Но фотографию из рук так и не
выпустила. Я гладила узкую спину сестренки и шептала что-то успокаивающее. А потом
Маша уснула. У меня уже затекли ноги, но я не решалась оставить сестренку. Перенесла ее в
детскую и долго сидела рядом, боясь, что она проснется и испугается, оказавшись одна.
Спустя полчаса к нам заглянула Люся и поманила меня в кухню. Мы оставили дверь
детской приоткрытой, на случай, если Маша проснется. Няня налила мне крепкий чай и,
глядя с тоской, проговорила:
— Вам обеим тяжело, деточки. У меня сердце разрывается, когда я вижу такие сцены.
Но ничем не могу помочь.
— Ты и так очень помогаешь, больше чем должна.
Она посмотрела на меня долгим проницательным взглядом и покивала в такт своим
мыслям.
— Мужа тебе надо, девочка. Хорошего человека, который будет относиться к Маше как
к дочери. Будет семья, и в ваш дом придет покой. Вот скажи, твой босс ведь не просто так
подвозит тебя до дома? У вас с ним отношения?
Мне стало неловко. Ну как сказать этой замечательной женщине правду? Как
признаться, что, кроме секса, нас с Егором ничего не связывает?
— У него есть невеста, — заметила я. И, к собственному ужасу, уловила обиду в голосе.
— Невеста еще не жена, — подбодрила Люся. — Мне кажется, он хороший человек,
этот Егор Кораблин, хотя я видела его лишь из окна. А тебе нужен мужчина. Женщина, она
бегает как заводная, только когда у нее есть мощная батарейка. Желательно, не
мизинчиковая, а как минимум R20.
Я не сразу поняла, о чем она, а, поняв, слегка смутилась. Прежде мы с Люсей не
обсуждали подобные вещи.
Маша еще спала, и я решила ее не будить: девочка настрадалась, пусть немного
отдохнет. Собиралась прилечь и сама, но тут затрезвонил сотовый.
Гена…
Я совершенно забыла о встрече с ним. Посмотрела на часы: семь тридцать вечера.
Похоже, он устал ждать меня в ресторане. Нехорошо получилось. Как бы я ни относилась к
начальнику отдела кадров, в тот момент почувствовала себя виноватой. Извинилась,
сославшись на плохое самочувствие.
— Так я могу приехать и подлечить, — тут же нашелся он.
— Нет, не стоит, — поспешно отказалась я. — Со мной подруга, она обо мне
позаботится. Мы с вами встретимся в другой день. Обещаю, на этот раз ничто не помешает
мне прийти.
— В выходные?
Да, завтра была суббота, и мне не нужно было идти на работу. Но выходные я всегда
посвящала Маше, и не могла лишить нас этого удовольствия побыть вместе. О чем прямо и
сказала Гене.
— Мне кажется, вы меня игнорируете, Валечка, — пробурчал он. Я прямо-таки видела,
как он недовольно покачал головой.
— Это неправда, — возразила и тайком вздохнула. — Все дело в обстоятельствах.
Словно сама судьба отталкивала меня от этого мужчины, хотя, в принципе, ничего
плохого он мне не сделал. Но это пока. Я не могла быть уверенной, что он не выдаст мою
тайну Егору Кораблину.
Хотя, пусть… Возможно, так будет даже лучше.
— Так что вы говорите, собираетесь делать в выходные? — поинтересовался он, прежде
чем отключиться.
— Возможно, пойдем в парк, — без задней мысли призналась в ответ. — Прогуляемся,
покормим уток, заглянем в детское кафе.
Люся слышала наш разговор и заметила, что слишком настойчивые мужчины
подозрительны. И я была с ней полностью согласна.
Вскоре проснулась Маша и сообщила, что видела маму во сне. Фото она так и не отдала,
и я, вставив его в рамку, разместила у нее на тумбочке возле кровати. Лишь бы больше не
было истерик…
А на следующий день мы действительно пошли в парк. День выдался удивительно
солнечным и теплым. Маша убежала на детскую площадку, а я села на лавочку, наблюдая за
ней. Как вдруг услышала оклик.
— Валечка, здравствуйте! Прекрасный день, не правда ли?
Не успела ответить, как рядом присел Гоша и по-свойски взял меня за руку.