Часть 12
***
Мало что теперь меня способно удивить, но все же что-то сумело. Вид спящей возле меня Ламии. Я больше не боюсь делать записи в блокноте, нет смысла ей или Нику их портить, поэтому вернусь к записи своих мыслей. Это помогает. Как и Ламии помогает сон, если она проводит ночь со мной.
Я всегда был скептиком, хотя, в данной ситуации меня можно назвать, скорее, агностиком. Ведь я воочию увидел все то, во что бы раньше ни за что не поверил. Но Ламия готовила меня, долго, вкрадчиво. Иначе бы я не поверил, хотя, может и в этом была суть, ее намерения так и останутся для меня туманными. Если бы не документы, факты и ее собственные слова – я бы так и остался сухим циником, и точно покинул бы это место.
Но я здесь. В кровати. На плече мирно сопит девушка, и она действительно спит, хотя бы в этом я могу быть уверен. Я, кажется, никогда не узнаю, что она такое, но с каждым прожитым днем это меня волнует все меньше и меньше. Я искал разгадку, а не ее естество. И пока я рядом, или она рядом со мной, мне, кажется, все равно на остальное.
Убил бы самого себя за такие мысли еще каких-то пару месяцев назад. Могу и сейчас – скинуть все наваждение на дурное влияние и еще какую-то муть, которая подконтрольна этой спящей ведьме, но не хочу. И если она сама влияет на меня, а не это мое искреннее желание, то перечить я не стану.
Ламия просыпается – потянувшись с протяжным мычанием она разворачивается спиной к Ноа, а тот не теряя момента, нежно скользит кончиками пальцев по прогнутой спине, прижимаясь ладонью к лопаткам. Девушка хитро улыбается, разворачиваясь и встречаясь с любовником взглядом - приятно чувствовать себя такими отдохнувшими всего за одну ночь.
- И что мы будем делать?
- И вам доброе утро, мистер Ландау, - Ламия обессиленно вздохнула, вставая с кровати, накидывая по пути мужскую рубашку. – Только проснулся, а уже вопросы о делах.
- Мне ведь нужно знать, на что я соглашаюсь.
- Ты и не соглашался. Я ведь тебя и не спрашивала.
Права. Омерзительно права. Ноа устало выдыхает, пытаясь выпустить из себя не только воздух, но и все непонимание и отрицание, что покоилось в его бренном теле. Он натягивает на себя штаны и подходит к девушке со спины, пряча лицо в длинных локонах.
- Просто продолжай заниматься тем, что делал, - Ламия поглаживает мужчину по макушке, нежась под прикосновениями. – Я знаю, что шанс найти кого-то из семьи мал, но все же...
- А если не получится. Что будешь делать?
- Создам свою собственную, - ядовитая улыбка девушки уже кажется такой обыденной. – У Меня есть Ник, Каин, у них парочка Делани... - глаза прищуриваются, взгляд останавливается. – А у меня ты.
- Не планировал жениться до тридцати.
- Тебе и не нужно. Просто будь рядом и делай то, что делаешь.
- Как скажешь, - Ноа сминает девушку в крепких объятиях. – Все равно по-другому я уже не смогу.
За окном утро или день, с каждым днем погода все туманнее и пасмурнее, хотя, казалось бы, еще больше быть такой уже невозможно. Ноа уже давно понял, что это так же зависит от Ламии, и по ее воле изменяется. Стоило бы догадаться об этом раньше, ведь солнце практически не появляется здесь, и все потому, что Каину опасно под ним находится.
Многое ощущается теперь по-иному. Это чувствуется кожей, видно во взглядах, действиях. Ник уже не скрывает свою кошачью грацию и хитрый взгляд, ведь ему больше незачем укрываться. Именно Ник и надоумил Ноа на всю цепочку мыслей и догадок, что привело к правде. О нем не то, что документов не было, дело не в информации, а в состоянии его прежнего дома, который юрист успел посетить в тайне от остальных. Это был даже не дом, а скрытая землянка, явно оставленная еще с военных времен. Находится она так далеко от поселения, что вряд ли кто-то вообще проверял то, как Ник там жил. Должно быть, он был заперт там и бездумно слонялся по городу, ожидая прихода хозяйки. Незавидная участь, но, все же, он дождался.
На вопросы Ноа о том, каким образом Ник стал человеком, Ламия, ожидаемо, не ответила, хитро улыбаясь. Это уже походило на шутку, вот только мужчина привык уже к такого рода шуткам в поместье Мэллори.
Ближе к вечеру вернулся Каин, а за ним и Лэйн с Яном. Ламия сразу же напряглась, оглядывая вошедших, а Ник оказался рядом, хотя, скорее, в его случае это можно назвать так: оказался между двух огней.
- Можешь не объяснять, я знаю, кто ты. – Ян выглядел предельно серьезно и даже не снял с себя плащ, располагаясь напротив камина.
- Значит веришь в старые сказки вашего народца, - с притворной улыбкой произнесла Ламия. – Как мило.
- Ламия, это не смешно, - Лэйн сверкнула глазами, подходя ближе. – Из-за твоего влияния город страдает! Животные, погода, смерти! Долан, миссис Хилл...
- Не нужно меня обвинять в том, к чему я не причастна. Долан сам виноват, нечего было вести себя таким образом, и еще эта чертова песня и свинья во дворе... - Ламия поморщилась от воспоминаний. – Но к бо́льшей части ваших неприятностей я не причастна.
- Если не ты, тогда кто?
- Тот, кто подслушивает за порогом.
Все переглянулись между собой, нахмуриваясь. Ян встал первым, резко подойдя к дверям и оттягивая в сторону – внутрь помещения плюхнулся парень, в котором из-за кудрей было легко узнать Давида. Он недовольно пробурчал, хватаясь за нос и вставая с колен, причитая на все вокруг.
- Добро пожаловать отсюда. – Ламия сделала пару глотков чая, даже не глядя на вошедшего.
- Слушайте, я ни черта не понимаю в том, что здесь происходит, но это уже какая-то полная херня. Где Кассиэль?
- Да, Лэйн, Ян, - Ламия хитро склонила голову. – Где же Кассиэль?
- То есть ты знала? – Давид раздул ноздри от возмущения, поджав губы.
Брат и сестра Делани переглянулись, не до конца понимая, чего от них хотят и куда пропал плотник семьи Мэллори. Ян закусил губу, что-то прикидывая в голове, и затем громко зарычал в ту сторону, где должна была находится та самая поляна.
- Они всегда начинают с не местных. – шепнул Ник Каину.
- Что у вас здесь вообще происходит? – Давид все не успокаивался. – Это же сраная Богом забытая деревня, даже не город, каким вы его считаете. Что за черт?
- В следующий раз подумаете дважды, нет, трижды, когда решите проворачивать свои дела. – Ламия с видом тотального отсутствия интереса разглядывала свои ногти.
- Давид, - Лэйн подошла ближе, но брат все же прикрывал ее плечом. – Она сказала, что ты причастен к... - девушка резко ударила себя по лбу, осознавая. – Так это был ты! Курятник, сусло, урожай... Ян, это все он делал прямо у нас под носом!
Нику пришлось удерживать разозленного Яна, и у него это получилось достаточно хорошо. Мужчины еще долго бросались друг в друга обвинениями, пока Давид, наконец, не признался, что все то, что происходило с семьей Делани и Мэллори, было отчасти от их рук. К своему удивлению Давид был предельно искренен, и не понимал, это от какого-то странного влияния этого места или потому, что хочет найти своего напарника.
Ноа лишь нахмурился, понимая, почему Ламия не реагировала на притащенного оленя и мелкие поломки в поместье, ведь понятно теперь, для чего Кассиэль ее запугивал и появился здесь. Лэйн чуть ли не сама бросилась на Давида с кулаками, но ее опередил Каин, звонко ударяя того под дых.
- Хватит, - зашипела Ламия. – Делайте что хотите и разбирайтесь во всем как угодно, но не здесь. Тут и так пролилось достаточно крови.
- У вашего культа планируется жертвоприношение? – Каин отдышался, смахивая со лба челку.
- Имур совсем сошла с ума, - Ян нервно усмехается. – Я даже не так сильно удивлен этому.
- Частая практика у таких тварей. – Ник пожимает плечами.
- Слушайте! – Давид всплеснул руками, понимая, что элементарно боится того, что здесь происходит. – Помогите мне вернуть Касси и мы свалим. Обещаю, вы нас никогда не увидите, черта два я сунусь сюда еще хотя бы один гребанный раз!
- Ян? – Лэйн подхватила брата под запястье. – Мы ведь должны это сделать? Или нет?
Вопрос действительно хороший. Традиции культа, его устав, и все то, чем их Бог награждает их городок, все эти знания перешли к ним от дедушки, а от него от его дедушки, и так вплоть до основателей деревни. По поверьям, это место именно так и процветало, и страшно было что-то менять или противиться. О человеческих жертвах он слышал, но прежде не заставал, а еще больше не хотел, чтобы застала сестра. Это выходило за рамки разумного, хотя Ян уже считал, что они давно переступили черту.
Ламия хитро улыбалась, наблюдая за тем, как Яна ломают сомнения. Она этого и добивалась – лучшее из всех возможных вариантов, если культ начнет уничтожать себя изнутри. А она поможет. Со стороны. Ей туда путь закрыт.
Ян обнял сестру, и она прижалась к нему в ответ. Культ не был чем-то уж совсем диким, что могло бы показаться кому-то из приезжих или тех, кто настроен против него. Он одаривал город, являлся частью их культуры и истории, пусть и не был столь чист, но ведь даже старые Боги на деле куда грязнее, чем принято о них говорить. Но у всего есть свой предел, Делани это понимали. Пойти против культа – автоматически встать на сторону Мэллори, и в случае ошибки уже их сожгут на костре или повесят на том самом дереве. А остаться с ним - это потерять приобретённых близких и продолжать потакать влиянию Имур и последующих избранных жрецов.
- Ты поможешь нам? – Ян развернулся на Ламию, а та лишь звонко щелкнула пальцами в ответ. – Скажи, что думаешь. Тебе ведь это тоже нужно.
- Нужно. Конечно нужно. Мы с Каином не сможем спать спокойно, пока ваши друзья мечтают нас четвертовать или окунуть в пламя. Ваш черный Бог, или кому вы там поклоняетесь, совсем не та сущность, которая стерпит соседство с некогда глупой маленькой девочкой.
- Это все Имур.
- Любой на ее месте сойдет с ума, опомнись. – Ламия закатила глаза, театрально вздохнув. – Ты просто молод и застал только эту бестию в качестве вашей ведуньи.
- Не тебе говорить о тех, кто сходит с ума.
- Вообще-то, это ты просишь у меня помощи, если не забыл.
Ян фыркнул, и Ламия ответила ему тем же. Прежняя дружелюбность мигом испарилась, стоило лишь обнажить цели и пути. Но, в отличии от Яна, у Ламии было достаточно времени, чтобы хоть как-то унять свою злость и постараться действовать трезво.
- Алло, куколка! – Давид щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание Лэйн. – Знаешь, я далеко не хороший человек и в своей жизни творил всякое, в том числе и убивал, скрывать не буду, хотя по мне это и так прекрасно видно. Но, знаешь что? – он сделал шаг вперед. – Я хотя бы все это творил со своей головой на плечах, пусть и по чужой указке, но понимал, что и зачем, и какая мне будет выгода. А у вас что? Какой-то культ, поклоняющийся демону или еще какой-то хрени? Знаешь, я не силен во всех этих верованиях и так далее, но мне кажется, вам обоим просто надо уехать из этого сраного городка.
- В этом ведь и была твоя цель, да? – вмешался Ноа. – Запугать и Делани, и Мэллори, освободить землю.
- Пять баллов, Кларк Кент, но сейчас я просто хочу вернуть напарника и свалить к чертям подальше от этого безумного места. Я хотя бы подчиняюсь человеку, а не какой-то неведомой херне.
Ламия напевала какую-то мелодию, вглядываясь в искрящий камин. Ей не было дела до общих рассуждений, она ждала лишь итога и результата этих жалких переговоров. Ноа сел к ней ближе, накручивая ее прядь волос себе на палец, изредка отрываясь, чтобы записать что-то себе в блокнот. Самым потерянным выглядел Каин – он вообще не понимал, что ему нужно делать, сестра довольно четко уверила его в своей позиции, но на это ведь и был расчет.
- Ты ведь понимаешь, что на этом они не остановятся? – он влез в обсуждение, складывая мысли воедино, обращаясь к Лэйн. – Избавятся они от приезжих, а дальше? Какая сейчас у них цель?
- Ты, Каин, - Ламия цокнула языком. – Ты будешь их целью. Напомни, Лэйн, как они назвали его?
- Дитя мерзости. – за нее ответил Ян.
- И все потому, что наша родственница спуталась с культистом и с позором уехала отсюда. И что, вы готовы разрешить вашему культу продолжать охоту? Убивать невинных? Занятно.
- Не тебе об этом говорить.
- Я не убиваю невинных. Не говори такое, стоя в доме моей семьи. – Ламия в миг изменилась, взгляд стал хищным, а брови нахмурились.
Где-то вдалеке завыли волки, обращая на звук внимание всех присутствующих. Сильный ветер стучал по стеклу, создавая неприятный скрип. По нескольким телам пробежалась дрожь, пришлось сглотнуть, чтобы прийти в себя, хоть и было понятно – начинается что-то нехорошее. Предвестником служила полная луна, которую отчетливо было видно даже сквозь небольшое окно.
- Удачи, - произнесла Ламия, поднимаясь с места. – Я ничем не смогу помочь, лишь на своей территории могу как-то повлиять на происходящее.
- Я пойду, - Ник вышел вперед, поклонившись. – Нам это нужно.
Ламия, не без доли грусти погладила парня по волосам, возвращая взгляд к небу. Она так же оглянулась на остальных, но ничего не сказала, потянув за собой Ноа и скрываясь на втором этаже.
- Ну, превосходно, - Давид провел ладонью по волосам, выдыхая. – И какой у нас план?
Лэйн и Ян переглянулись между собой, пока Ник подкидывал дрова в камин.
***
Скрытая поляна освещалась факелами, стоявшими точно по спирали, в центре которой возвышался острый камень, с начерченными на нем символами. Кровью или мелом это было сделано, знать не хотелось. Карканье ворон смешивалось с воем участников ритуала – в этот раз они все были в черных мантиях, которые волочились по земле, а лица каждого были скрыты под массивными черепами разных животных. Имур выделялась сильнее всех – ее череп был с огромными оленьими рогами, а факел, который она держала в руке, горел зеленым пламенем, жутким, потрескивающим. Запястье каждого человека было порезано, отчего тонкие струйки горячей крови стекали вдоль одежды и орошали землю, впитываясь в почву. Под каждым факелом, расставленный по спирали, лежал труп животного – зайца, курицы, особо больших вроде оленя или волка делили по частям, раскладывая дальше по пути. И луна. Луна возвышалась над этим местом – лишь ее одну можно было разглядеть над длинными деревьями.
Кассиэль очнулся, но сразу же об этом пожалел. Голова гудела так сильно, что трещали даже зубы, а виски сводило острой болью, словно они были обтянуты колючей проволокой. В нос поступали мерзкие запахи – отвратительно сладковатый, гнилой, запах пепла, из-за которого слезились глаза, и еще каких-то трав, что были подкинуты под его ноги. И только сейчас он понял, что был приколочен к камню, с поднятыми над ним руками. Абсолютно обнаженный. Спина царапалась о острые выступы, а стопы, по ощущениям, были словно на углях. Уставший, изможденный, липкий от собственной крови и пота, он еле дышал, а сухость во рту раздирала горло.
Было сложно разглядеть то, что перед ним, глаза слезились и картинка размывалась из-за пульсирующей боли в висках. Слышал лишь какие-то завывания на незнакомом ему языке, если этот язык вообще существовал. Редкие выкрики, гортанные, пронзительные. Вокруг него творится что-то нехорошее. Это было ясно даже без возможности нормально все рассмотреть.
Никто еще не знал, что к ним приближается небольшая группа. Давид задержался, вылавливая чудно́го юриста, пытаясь отыскать его в незнакомом поместье. А когда вернулся, то его встретил взгляд четырех пар глаз, и в каждом – страх. Давид считал, что может представить, с чем ему придется столкнуться, но лишь когда они прошли к поляне, скрываясь под высокой травой, он ужаснулся – это напоминало какой-то третьесортный ужастик, но когда это происходит в реальности, ты просто отказываешься верить в то, что происходит перед тобой.
Факелы, черепа на лицах, темные облачения, трупы животных и свечи, расставленные вокруг одного единственного камня. К которому и был привязан Кассиэль.
Давид в своем роде считал его непобедимым истуканом. Он редко выражал эмоции, а в физической силе ему нет равных. Жутко было даже представить, каким образом его смогли оглушить, ударить, одурманить, чтобы привести сюда, и распять на камне как тушу животного. Как скотину на убой.
- И что мы сможем сделать? – Давид болезненно усмехнулся, зашептав. – Их сколько? Точно больше десяти. Да они, черт, больные на голову...
- Это пытали скрыть от нас, - Ян зашептал слова на ухо сестре. – Понимаешь? Значит они уже вычеркнули нас. Ламия права, дальше будет Каин, а затем и мы.
Самого парня здесь не было – он не должен был переступать порог владений его семьи. Лишь молча дожидаться остальных, ощущая тревогу всем телом. И мерзкую беспомощность. Ламия не хотела его отпускать.
- У меня есть идея, - Лэйн сжимала руки в карманах, выглядывая из кустов. – Но нужно будет разделиться по периметру, чтобы не было ясно, кто и где находиться.
Она вытянула из-под плаща мешки – те самые, что тайно выкрадывала у Мэллори дома, но, в последнее время, не сжигала. Это могло помочь. Ник кивнул, перенимая один из них, сразу скрываясь в темноте, лишь трава слабо покачивалась от его движений. Ян тоже взял свой, направляясь в противоположную сторону, поцеловав сестру напоследок в лоб – он не хотел оставлять ни ее, ни Ника, но был уверен, что сможет их защитить, если их обнаружат.
- Я останусь здесь, - теперь девушка обращалась к Давиду. – В суматохе они отвлекутся. Вот, возьми.
Мантия. Череп. Вот что прятала в сумке девушка все это время, пока они направлялись на эту роковую поляну. Давид понял, что от него требуется и переоделся в лжекультиста, скрываясь в темноте.
- Болей за меня, крошка.
Лэйн выдохнула, собираясь с мыслями, сжимая в ладони последний мешочек. Он даже в какой-то степени стал для нее особенным, хоть и был абсолютно чужим. Но когда бархат касался ее кожи, она ощущала странную близость, не ясно чью, но чью-то важную. Жаль, что в темноте было не разобрать, тогда бы Лэйн заметила, что из-под стянутого узла мешочка торчат пару светлых волосков.
- Они там, - тихо шепнула Ламия, не сводя взгляд с окна. – Советую держаться ко мне поближе и не смотреть на то, что увидишь.
Ноа едко ухмыльнулся, сидя в кресле, но все же искоса поглядывал в сторону стоящей напротив окна девушки. Он уже запутался, во что верит, а во что нет, поэтому и только и оставалось наблюдать.
Я все еще думаю о том, что это все сон. Поместье, Ламия, культ деревенских сумасшедших, пропавший плотник. Я успел лишь переговорить с Лэйн, когда они собирались в лес – подобные истории хороши для каких-то сомнительных сборников с ужасами, но никак не для реальности, но то, что я вижу, вполне реально.
Абхартах. Так звали мнимого Бога, которому поклоняется этот сошедший с ума народ. Буду считать именно так, ведь в современном мире люди все меньше и меньше верят в потустороннюю сущность, пусть я и стал одним из тех, кто лицезрел это вживую. Я тоже сошедший с ума.
Их демон, Бог, существо, не важно – они начали поклоняться ему в то время, когда Ламия была маленькой девочкой. Было ли это совпадением, что в противовес ему она занялась какой-то черной магией и пить кровь, или нет, я не знаю, но такой баланс во вселенной – всегда должен быть тот, кто против.
Но, в тот раз культ победил, и призванный демон приказал своим последователям изничтожить зажиточную семью, а сами люди уже сами додумали за него, зачем. Страдающее средневековье поистине было страдающим.
Но время идет, оно не щадит людей, природу, веру. Все видоизменяется, и по глазам Ламии я вижу, что она поймала тот самый шанс, шанс отмщения. Не могу ее осуждать, я не знаю, как сам бы поступил на ее месте, поэтому могу лишь наблюдать со стороны и ждать рассвета. Если он, конечно, наступит.
Лэйн действовала первой – сжала мешочек в руке с силой, поднимая ее, а затем резко отпустила, отправляя мешок под факелы, точно на землю. За ним полетели и остальные, и девушка отшатнулась, зажимая рот рукой – все источники освещения, ровно по спирали, сменили цвет – заискрив ярко-голубым пламенем, сливаясь со светом луны. Раздался вскрик и Лэйн поспешила спрятаться за деревьями, искоса наблюдая со стороны. Затем еще крик. И еще.
Почва вновь впитала свежую кровь. Она контрастно выделялась под голубыми факелами, а звенья цепей на теле Кассиэля сопровождали ритуал мерзким звоном – кто-то из культистов успел полоснуть его кинжалом по икре, по запястью. И третий попал бы точно в цель, разрезая горло, но лжекультист вовремя напал, и уже он лишил жизни одного из них.
Ник успел подкраться сзади к камню, пока начался переполох и все искали предателя и кричали.
- Contúirt! Contúirt laistigh! (опасность! Опасность среди нас!) – Имур поднимала руки к небу, вскидывая зеленое пламя, которое перешло ей на ладони.
Это все было похоже на безумный танец – черные облачения смешивались между собой, в свете луны и факелов мерцали лезвия, слышались утробные вскрики и шелест ветра, который все пытался сбросить с лиц маски. Кому-то извне не нравилось, что тут происходит.
Лэйн старалась не смотреть на сумасшедшую картину, но пришлось – ей нужно было выловить тот момент, когда Кассиэля спустят на землю, и уже вступит она, впиваясь ногтями в дерево до боли, до крови, вырисовывая чужой ей символ. Так нужно.
И когда звон спадающих цепей привлек всеобщее внимание, к ней сзади подбежал Каин, накладывая свои ладони на ее.
Пламя окутало ствол, ветви, листву дерева. Внезапно, неожиданно. Синее. Поглощающее.
- Tá sí anseo! Anseo! (Она здесь! Здесь!) – истошно кричала Имур, взмахивая руками. С ее раненной стороны лица пошла кровь, от висков и ниже, она умыла ей руки и вскинула ладони вверх – цвет пламени сменился на зеленый.
Каин стал задыхаться – в ушах зашумело, а перед глазами медленно простилалась пелена, но Лэйн успела подхватить его под плечи, пытаясь увести. Этого времени хватило и другой троице – Яну и Давиду пришлось приложить все свои силы, чтобы нести на себя тяжелого Кассиэля, благо Ник был достаточно быстрым и мог оставлять за ними препятствия, ломая ветви.
- Синий мне нравился больше. - Ноа пожимает плечами, вглядываясь в изумрудное пламя далеко в лесу.
- Тихо, - зашипела Ламия, вжимаясь ладонью в каменный подоконник. – Что-то не так.
Раскат грома накрыл все пространство, за секунду погасли все источники света от порыва ветра – даже выбились пару стекол. Сверкнула молния, а затем раздался женский вскрик – Ламия сжалась, сидя на полу, царапая его ногтями.
Молния ударила точно в одинокое дерево. Хорошо знакомое для нее.