Хитрости младшего принца
Пока Танкхун пытался примириться с действительностью, в которой Чан был жив, бывшего начальника охраны комплекса допрашивал Кинн - успокоившийся, и прекративший рычать на всех присутствующих. Что удивительно, его морально поддерживал Вегас, вызванный кузеном, который понял, что еще немного - и он все-таки сорвется.
Вегас, к недоумению и Пита, и Макао, оказался для Кинна предохранителем, сорвать который не удавалось ни самому Чану, ни Киму, который, как выяснилось, его и вытащил, ни даже Танкхуну, вооруженному гарпуном для подводной рыбалки. Кому и в какое место тот хотел его воткнуть, старший брат так и не сознался.
...Чана вытащил Ким. Потрепанный стычкой в баре, он приехал к концу нападения второй семьи на комплекс и застал истекающего кровью Чана, докуривающего свою последнюю сигарету. Кимхан сложил на него сотню матных выражений, взывал к совести, но последней каплей было призывание в свидетели неба и Танкхуна впридачу. При упоминании старшего сына клана, Чан передумал отправляться на тот свет и дал-таки себя спасти. Дурацкая улыбка, поселившаяся на его лице, еще долго пугала Кима, который хоть и был не из робкого десятка, самоубийц в своем окружении не жаловал. А то, что подобные улыбки бывают именно у тех, кто не держится за свою жизнь, он знал наверняка.
С серьезным ранением бывшего начальника охраны Ким не мог сделать ничего - пуля, зараза такая, застряла где-то в брюшной полости мужчины, и любое дополнительное движение было чревато открывшимся внутренним кровотечением. Он только и смог, что иммобилизовать Чана от подмышек до паха и вызывать свою команду поддержки, чтобы увезти его подальше от комплекса... Каким уж там чудесами управлял Чан, Киму известно не было, но факт оставался фактом - пуля каким-то чудо задержалась буквально в сантиметре от тонкого кишечника, избавив мужчину от тяжелого восстановления. Так, заштопали все, что можно, и отпустили...
...Но только не Ким. Он вцепился в Чана с яростью боксера, почуявшего слабину противника - хоть тот и не был им никогда. Для все окружающих Чан был мертв - Ким подсуетился и даже подкинул едва очухавшимся послештурма родственникам подходящее тело, умело изуродованное по его приказу. А на Чана насел так, что тот уже и не рад был своему скорому выздоровлению - и тому, что поддался на уговоры и угрозы Кима.
- Слушай, пи, - вдохновленно вещал Ким, сидя у постели раненого, перекрывая ему пути отхода. - Ваша ссора с моим драгоценным старшим братцем весьма затянулась, если уж ты готов был уйти на перерождение, только чтоб с ним не мириться.
- Мы не ссорились, - коротко отвечал Чан, но Ким, который был профаном исключительно в отношении Порче, закатывал глаза и изысканно матерился.
- Ты ему отказал, он вылил на тебя ушат дерьма в своей неподражаемой манере, а всего-то надо было объяснить, что так ты ставишь его под удар моего драгоценного папаши!
Взгляд Чана был настолько выразительным, что Ким поперхнулся своей собственной фразой.
- Что?
- Ничего, кхун, - коротко ответил ему Чан, но в глазах его читалось «ох, и идиот ты, младший принц клана...».
- Пи Чан, ты знаешь, что мы под него копаем. Копаем достаточно долго и качественно. Без тебя никак.
- Кто-то должен столкнуть его в ту яму, что вы ему копаете?
- Нет, кто-то должен провести рекогносцировку и уточнить место копания ямы. Столкнуть есть кому...
Некоторое время Чан сверлил Кима нечитаемым взглядом, а затем сказал:
- Принеси мне бритву и ноутбук.
И, заметив неприятные изменения на лице Кима, рявкнул от души:
- Безопасную бритву, балбес!
Вместе с бритвой и ноутбуком радостный Ким притащил кучу черного тряпья.
- Надо же будет тебя как-то легализовать. А так тебя не узнают.
Разбирая сваленные в одну кучу накидки, перчатки, плащи, маски, Чан только скептически хмыкал. Но позже, облачившись во все, принесенное неугомонным Кимом, и не узнав себя в зеркале, вынужден был согласиться. Узнать его можно было только в том случае, если умеешь обращать внимание на столь мелкие детали, что недоступны простым смертным.
Подключив таким образом Чана к всеобщему движению против собственного отца, Ким не учел одного: реакции своих братьев на его возвращение...
***
Кинн был очень зол на Чана.
Кинн чувствовал, что его предали - и Ким, о котором Чан рассказал без утайки, и сам бывший начальник охраны.
-Как только вам в голову пришла такая авантюра!?
Чан промолчал, а Вегас, присутствующий тут же и охраняющий Кинна от необдуманных действий, склонился к уху кузена и что-то едва слышно прошептал.
-Поверь, Кинн, - фыркнул он. - Это будет пострашнее вырванных зубов или иной кары.
Кинн задумчиво посмотрел сначала на довольного Вегаса, затем на практически равнодушного ко всему Чана.
И ухмыльнулся.
-Мне кажется, ты прав. Что ж. Давай попробуем.
У дверей комнаты, где под охраной временно разместили Чана, он обернулся на мужчину и произнес:
-Я злюсь на тебя. Честное слово, я злюсь на тебя ужасно. Но я очень рад, что ты жив, пи. Надеюсь, моя злость скоро закончится.
И, выйдя из комнаты вместе с Вегасом, он набрал номер брата:
-Ты мне очень нужен здесь. Куплю тебе новых карпов, если поможешь.
**
Ким тихо зашел в палату Йена и Кинга и притворил за собой дверь так, чтобы та не стукнула.
- Вы как?
Кинг спал, и осунувшееся лицо его покрывали красные пятна. Йен сидел рядом с его койкой и расправлял на подушке отросшие волосы Кинга, распутывая образовавшиеся за это время узелки.
- Отек ему сняли быстро... - голос Йена был тихим. - Но пошла реакция на все тело. Чешется, как собака шелудивая. А ничего не помогает, антигистаминные не работают. Дней семь еще будет чесаться.
- Сам ты шелудивый... - пробормотал Кинг, не открывая глаз, и Ким хмыкнул. Если бодрость духа не потеряна, выздоровление пойдет быстрее.
- Давайте, я вас жду обратно в строй, - он хлопнул ладонью по плечу Йена, и мужчина светло улыбнулся:
- Все еще доверяешь нам?
- Как себе, - фыркнул Ким. - Кому я еще могу доверить Порче, кроме как вам.
- Чувак, мы так крупно облажались... - буркнул Кинг, все еще не открывая глаз. - А ты со своей благотворительностью...
- Я сам облажался... - Ким сел на койку с другой стороны и легко ткнул Йена плечом, заставляя улыбнуться. - Никто не мог предположить, что Аой... Ее же проверили, всё досконально, иначе она не смогла бы ко мне приблизиться. А вот гляди ж ты...
- Давай сойдемся на том, что лажа происходит с каждым, - фыркнул Кинг и уставился на Кима больными красными глазами. - Как там твой парень?
- Порче... - Ким сгорбился. - Мы думали, ему понадобится помощь специалиста, Танкхун пошевелил своего доктора Топа за всякие места, но Че отказался. Даже брат его не уговорил. Сказал, сам справится...
- И справляется?
- Да вроде как да. Спит без кошмаров, по крайней мере.
- Охраняешь его сон, Терапаньякул? - подмигнул Кинг, что вкупе с пятнами на его лице и красными от раздражения глазами смотрелось жутковато.
- А как же, - Ким улыбнулся. - Мне больше ничей сон не важен.
Кинг поднял бровь, и Ким отмахнулся от него:
- Только сон, друг мой, только сон!
Комментировать это никто не стал, хоть Ким и видел ехидные вопросы в глазах Кинга. Вместо этого тот спросил:
- А этот ваш приятель. Который нас нашел. Вернулся?
Ким покачал головой.
**
...Таэчин все еще не вернулся, и хоть Вегас и говорил, что тому нужно дать время, Макао постепенно начинал сходить с ума. Он продолжал есть, пить, даже показывался в университете вместе с Порче, который категорически отказался от психологической и какой-либо еще помощи, но пошла уже вторая неделя - а пи Тэ не появлялся в особняке второй семьи.
Примерно с двух до трех часов ночи Макао обязательно перебирался по стене в комнату Тэ и устраивался в гамаке, не в силах ночевать один. Вегас, прознав про это, только махнул рукой - упрямство собственного брата он знал лучше, чем кто-либо другой. Он и Пита отговорил от разговора с младшим - убеждать в чем-то Макао было бессмысленно...
...В комнате Тэ все оставалось на своих местах. Горничные поддерживали чистоту, вытирая пыль, но ничего не трогали и не переставляли, лишь меняли цветы в вазе у постели раз в пару дней. Макао сам выбирал их: без резкого запаха, неяркие, самые свежие. Стоял рядом, пока старый букет убирали, а потом аккуратно касался матовых лепестков.
(- Ты уверен, что ничего не надо делать? - шипел на Вегаса разозленный Пит, которому немыслимо было видеть младшего в столь угнетенном состоянии.
- Уверен, - тянул тот, надежно удерживая партнера от глупостей. - Надо только немного подождать.
- Вегас!
- Честное слово, совсем немного.)
И вот однажды, забираясь в знакомое окно, Макао почувствовал... как что-то изменилось.
Стояла глубокая ночная тишина, и именно сегодня почему-то молчали птицы, свившие гнезда на деревьях сада. Весь особняк был погружен в глубокую тишину, и Макао чувствовал, как та давит на него, заставляя перемещаться по своему собственному дому крадучись...
Легкое дыхание было бы практически незаметно в сумраке комнаты, если бы Макао так тщательно не вслушивался в окружающее пространство.
Он мягко перепрыгнул через подоконник и прокрался к гамаку.
Постоял рядом, покачиваясь с носка на пятку.
А затем, пробираясь аккуратно и медленно, залез в гамак и прижал к себе Тэ, засыпая в первый раз за две недели спокойным и глубоким сном.
***
Проснувшись на утро в одиночестве, в первый момент Макао решил, что все это было просто сном. Что усталый и соскучившийся мозг подкинул ему эти иллюзии в качестве утешения. Что снова нужно ждать, возвращаясь в свой день сурка.
Но запах!
В комнате пахло порохом, горячим металлом, духами Тэ - не выцветшим от времени запахом, а свежим, обновленным. А еще немного - острым карри.
Наверное, именно этот пряный запах был причиной того, что у Макао ощутимо защипало в носу, пока юноша выбирался из гамака.
Определенно, именно он. Как же иначе.
Тэ обнаружился в саду, в компании Вегаса и Пита, склонившимся над большой тарелкой риса с тем самым острым карри - только ложка с вилкой мелькали. Макао смотрел на его стриженную макушку со смешно торчащими прядями и не думал. Совершенно ни о чем.
Какое восхитительное эхо в голове.
- Макао!
Но ни рявк Вегаса, ни испуганный возглас Пита - ничего не могло его остановить.
...Только в своей комнате, сгрудив свою драгоценную ношу на постель, Макао позволил себе задуматься над своими действиями.
И даже немного смутиться и отвернуться.
Ладно, смутился он достаточно сильно. Слишком уж детским был поступок.
Его отвлекла теплая ладонь на макушке и легкий смех.
- Ты даже не дал мне дозавтракать...
- Прости, пи.
- Это я должен просить прощения. Прости, что задержался.
- Ты много думал, пи?
- Очень. Мне в какой-то момент показалось - слишком. Слишком много. Так я понял, что пора возвращаться.
Макао обернулся.
Тэ сидел напротив, сложив руки на коленях. Он обновил стрижку и цвет волос в салоне, его щеки покрывал ровный румянец, разгоравшийся все больше и больше по мере того, как Макао рассматривал его. Он не выглядел депрессивным или усталым, или тем, кто глубоко погрузился в собственные размышления и переживания.
Наоборот.
Тэ выглядел спокойным и уверенным. Его взгляд был прямым, он не отводил глаз, даже когда Макао, в пристальном разглядывании его, спустился гораздо ниже мест, которые позволено рассматривать в приличном обществе.
- Ты ни в чем не сомневаешься, - заключил Макао.
- Верно, - Тэ склонил голову к плечу и весело прищурился, отвечая на его взгляд
- И ты не занимался самоуничижением эти две недели.
- Максимум пару дней.
- И ты помирился со своим отцом.
- Мы поговорили и расставили все точки над и, - Тэ поднял бровь и согласно качнул головой. - Я не готов его простить полностью, но я понял его мотивы. Наверное, в первый раз в жизни - до самого конца. Мы постараемся наладить контакт без призрака кхуна Корна надо нами.
-Значит, ты останешься?
-Останусь. Конечно, останусь, Као...
Макао протянул ладони ему навстречу, и Тэ влетел в предложенное объятие, радостно оплетая младшего руками и ногами...
...Что ж, в который раз подтвердилась нехитрая истина: чтобы не падать с кровати, размером с футбольный стадион, нужно просто спать на ней не в одиночестве.