Глава 2
Я бежала под проливным дождём, вода срывалась с небес потоками, словно сама ночь пыталась смыть меня с лица земли. Ветер свистел в ушах, а вокруг город казался пустым и чуждым — тени домов растягивались, принимая странные формы. Сердце колотилось, чувство преследования давило на грудь: что-то неведомое шло за мной, почти осязаемое, готовое схватить в любой момент. Я увидела здание — старый склад, стены обвивали густые лианы, а под тяжёлым дождём казалось, что лианы шепчут свои древние заклинания. Внутри воздух был густым, пропитанным запахом свечного воска и тайны, тиканье часов становилось всё громче, отзываясь эхом в моей голове, как пульс магии, что дремала в этом месте. Я бежала по мозаичному полу, пока внезапно не споткнулась и не рухнула прямо на символ глаза в центре зала. Символ словно ожил под моим телом: радужка переливалась холодным светом, а круги и руны вокруг вибрировали слабым свечением, будто фиксируя каждое моё движение. Тяжело дыша, я ощутила, что преследующая меня тьма теперь слилась с этим местом, стало невозможно отличить реальность от магии. Радужка мозаики вспыхнула холодным светом, и словно невидимая сила втянула меня внутрь. Пол и стены начали вибрировать, издавая едва слышимый, но пронзительный шёпот. Комната дышала и кричала одновременно: «Тебе нужно бежать!». Тиканье часов стало оглушительно громким, удары отдавались в груди, а воздух вокруг сжался, будто сама магия зала пыталась вытолкнуть меня вперёд. Ощущалось, что преследующая меня беда почти догнала, и каждое мгновение превращалось в борьбу за шаг вперёд, за возможность вырваться из этого затягивающего взгляда символа. Но я не смогла.
Резко открыв глаза я втянула воздух, будто вырвалась из тяжёлой воды. Холодный пот стыл по коже, волосы прилипли к лицу, а сердце билось так, что казалось, его ритм можно услышать во всей комнате. В ушах ещё отдавалось тиканье — но теперь это были обычные настенные часы, спокойное и равномерное, и всё же оно казалось мне оглушительно громким после ужаса сна.
Тело дрожало, пальцы сжимали простыню, дыхание сбилось, а разум пытался ухватиться за реальность, но образ мозаичного глаза, и чувство преследования всё ещё висели в сознании. Тень страха не уходила мне казалось, что из углов комнаты могут вырваться те же силы, что гнались за мной во сне, и каждое движение в темноте вызывало нарастающий холодный ужас.
Закрыв глаза я сделала глубокий вдох, пытаясь убедить себя, что всё это лишь кошмар. Протянув руку я включила лампу на прикроватной тумбе. Сны больше не являлись для меня проблемой, чаще всего я старалась быстро забывать о них после пробуждения отвлекая себя чтением книг. До недавнего времени это так и было, но вот что странно. Мне никогда не снилась я сама, сегодня это случилось впервые. Ощущения сна были иными, когда мне снятся другие люди я выступаю как наблюдатель. Это не менее жутко, но то что я испытала только что было для меня чем то новым и неизведанным. Неизведанность - пугала. Оглядевшись и обнаружив что за окном рассветает, я поняла что попытаться снова заснуть и надеятся на спокойный сон было уже бессмысленно. Чувствую себя разбитой и так словно не спала. Я резко откинула одеяло, пытаясь избавиться от липкой тревоги, и в ту же секунду дыхание перехватило. Ноги — босые, дрожащие от холода, — были в грязи. На коже тянулись потёки тёмной земли, словно я действительно бежала под дождём. Простыня, которой они касались, была влажной, с мутными пятнами, и от неё исходил слабый запах сырости, будто кусочек ночной бури просочился в мою комнату. Сердце рванулось к горлу. Всё внутри протестовало: этого не может быть, это всего лишь сон! — но разум не находил опоры. Влажные следы на простыне, холод грязи, липнущей к ступням, были слишком реальны, чтобы их можно было объяснить игрой воображения. В этот момент на меня обрушился настоящий ужас — тот самый, который гнал меня во сне. Я вскрикнула, едва сдерживая рыдание, и рывком вскочила с кровати. Холодные, липкие ступни оставляли на полу грязные пятна, каждое касание напоминало о кошмаре, который, казалось, протянул ко мне руку из другой реальности. В панике я бросилась к двери, почти спотыкаясь, будто пыталась убежать от самой себя.
Ванная встретила меня резким светом и пустым эхом. Не став раздеваться — влетела прямо в душ, дрожащими руками открыла кран и позволила ледяной воде хлынуть на себя. Ткань быстро прилипла к телу, становясь тяжёлой, но я лишь сильнее вжималась в поток воды, будто хотела утонуть в нём, лишь бы смыть липкий ужас ночи. Грязь с ног стекала мутными разводами по кафелю, смешиваясь с каплями, я судорожно тёрла пятки и лодыжки, словно надеясь стереть не только следы кошмара, но и сам кошмар вместе с ними. Но чем дольше я тёрла, тем явственнее понимала: то, что пришло из сна, осело глубже — не на коже, а внутри.
Я подняла голову, тяжело дыша под потоком воды, и на мгновение почувствовала, что силы покидают меня. Горячие слёзы смешивались с каплями душа, и было непонятно, от чего на лице больше влаги. Наконец, немного успокоившись, я вышла из душа и взглянула на себя в зеркало. В отражении на меня смотрела та же девушка — бледная, с прилипшими к лицу мокрыми волосами, в тяжёлой пижаме, которая облепила каждую линию тела. Но что-то было не так. В глазах — привычных, уставших от страха — пробивался странный отблеск. Холодный, голубоватый, словно отражение мозаичного глаза, на который я упала во сне. Замерев, я всматриваясь в собственный взгляд, и сердце снова заколотилось, как тогда, во сне. Казалось, что отражение живёт отдельно: оно дышит иначе, смотрит внимательнее, и в глубине его глаз пряталось что-то чужое, та самая сила, что гнала меня под проливным дождём. Я отшатнулась от зеркала, сердце колотилось так, что в висках стучало, будто кто-то изнутри хотел вырваться наружу. Дыхание стало прерывистым, почти судорожным. Пижама, тяжёлая и липкая от воды, словно сжимала тело, не давая вздохнуть полной грудью.
— Это просто игра воображения.— прошептала я, пытаясь убедить саму себя. — Какая ещё к чёрту игра воображения?— я перешла на истеричный крик и слёзы полились ручьём по моим щекам.
С резким движением, почти в отчаянии, я сдёрнула с себя мокрую ткань, которая с противным хлюпаньем упала на кафельный пол. Теперь кожа была открыта ледяному воздуху ванной, но мне было всё равно — нужно было избавиться от этого ощущения, будто кошмар ещё держит меня в своих руках.
Не раздумывая, я шагнула обратно под душ. Горячие струи обрушились на меня, смывая последние следы грязи, ужаса и сна. Я провела ладонями по коже, будто старалась стереть саму память о ночи. Но вместе с облегчением в душе жила другая мысль: никакая вода не сможет смыть то, что оставило след в моём сознании.
-Что то происходит со мной и я не могу найти этому никакого объяснения.- мой голос звучал чётче, чем прежде, сердце всё ещё колотилось но потихоньку я обретала спокойствие.
Точно знаю что, что бы не произошло моя бабушка знала как объяснить это, но её уже давно нет. Долго всматриваясь в капли воды, меня резко посетила одна мысль.
-Но всё ещё есть та кто знала о ней всё.
Убрав все следы ночного кошмара, я довольно быстро решила что надену сегодня. Впервые мне даже не хотелось думать, будут ли эти вещи сочетаться. Мой выбор пал на уютный светло-коричневый свитер, бежевые брюки свободного кроя в дополнении тёмно коричневого ремня, всё то же длинное пальто шоколадного цвета и в качестве обуви я выбрала удобные кеды так как мне не хотелось повредить каблуками пол на объекте. Я посмотрела в зеркало. Удивительно, учитывая то что я вытащила эти вещи из шкафа наугад, они гармонично сочетались между собой. За окном сильный ветер колыхал деревья убаюкивая и осыпая листья. Лучше будет прихватить с собой шарф. Быстро заглянув в шкаф и найдя то что мне было нужно, на ходу схватила сумку и вышла из квартиры предварительно убедившись что ключи у меня в руках. — Дважды меня не проведёшь.— я хотела посмеяться с этого, но мне не удалось выдавить из себя улыбку.
Утренние кофе укладывалось в мой тайминг. Это не могло не радовать, но утро радости мне так и не принесло. Так что не теряя ни минуты, я направилась к машине.
Лёгкий дождь играл свою мелодию на лобовом стекле, ритмично отбивая капли, и я невольно повторяла этот ритм пальцами по рулю. В движении пальцев было что-то успокаивающее, словно маленький ритуал, который держал меня в реальности после той ночи. Телефон лежал рядом, и мысль о звонке матери жгла сильнее, чем красный сигнал светофора впереди. Я знала, что должна рассказать обо всём, выговориться, найти ответы... но вместе с этим страх — не услышать понимания, а узнать правду, способную перевернуть жизнь с ног на голову — парализовал меня. Каждый раз, когда я собиралась потянуться за телефоном, сердце сжималось, а в горле вставал ком. Сквозь стекло я смотрела на дождь — и с каждым мигающим взмахом ресниц меня будто отбрасывало обратно в ту ночь. Потоки, лившиеся с небес, становились теми самыми потоками из кошмара, каждый удар капли напоминал о гуле дождя по дороге, по моим бегущим шагам. Холодный страх пробирался в мысли, и я машинально отдёрнула руки от руля, словно это могли быть не мои пальцы, а чужие. Я глубоко вдохнула, оттолкнув воспоминания прочь.
— Потом.— твёрдо сказала я себе.
Звонок, разговор, тревоги — всё это можно оставить на потом. Сейчас был день, а день требовал собранности: впереди осмотр объекта, и я не могла позволить себе слабость.
Повернув голову к окну, я решила просто позволить утру говорить. Лондон, укрытый лёгкой дымкой дождя, жил своей привычной жизнью: черные зонтики плыли по тротуарам, такси спешили по мокрому асфальту, а в отражениях витрин дрожали блики фонарей. Город был красив и величественен даже в серости, и в этот миг я жадно вбирала его дыхание, словно ища в нём опору.
Кафе в котором я постоянный клиент всё ещё закрыто, что не удивительно ведь сегодня я приехала на двадцать минут раньше обычного. Выходя из машины, мой взгляд зацепился за мужчину что открывал книжный магазин на другой стороне улицы. Может, поход в книжный поможет скоротать мне время. Давно пора пополнить свою коллекцию. Не долго думая, я перешла через дорогу и зашла внутрь. Владелец магазина знатно удивился такому раннему посетителю, но ничего не сказал. Запах книг накрыл меня с головой и идея затеряться в книжных полках на весь день уже не казалась мне такой безрассудной. Когда речь идёт о книгах, мир может подождать. Взяв в руки одну из книжных новинок, я открыла марафон под названием «найди то что тебе хочется прочесть». Блуждая средь множества стеллажей, можно затеряться. Хотелось просмотреть каждую из книг что есть на полках. Мне удалось успешно завершить свой марафон остановившись на книге Чарльза Диккенса «Холодный дом». Стоя у кассы, я всё же решила завязать разговор с владельцем магазина.
— Вы верите в магию?— задумчиво спросила я.
— У каждого человека есть магия внутри, они просто не знают, что обладают ею.— мурашки по коже прошлись от его слов. —Не плохой выбор.— сказал мужчина и протянул мне книгу. Его слова словно направили меня к мысли о том что я не боялась позвонить маме и спросить, а боялась убедится в том что существует что то необъяснимое логикой. Но если магии нет, то как тогда объяснить произошедшее со мной утром.
Приветливой девушкой с которой я столкнулась у входа в кофейню была Линда, она являлась владелицей. Её мама в завещание оставила ей маленькое помещение и велела распорядится им как она захочет. С рассказов Линды о её прошлом, я поняла только одно, делать кофе это у неё в крови. Когда то всё началось с маленькой подработки в пабе пригорода Лондона и переросло в собственную кофейню которая была любима всеми жителями Smith Square. Кофе у неё был восхитительный и отбоя от клиентов не было. Когда рядом с её маленьким бизнесом открылась пекарня, я невольно задумалась не столкнётся ли девушка с упадком клиентов. Но прошли годы и это стало изюминкой этого места, они прекрасно ужились по соседству, а клиенты всегда только рады прикупить к кофе какую нибудь булочку.
— Доброе утро, Амалия, рада снова тебя видеть!— сказала Линда с присущей ей улыбкой на лице.
— Доброе. Как насчёт того что бы выпить со мной кофе, пока клиенты не налетели?
— Ты всегда предлагаешь мне то, от чего я не могу отказаться.— мы вместо посмеялись и вошли внутрь.
— Ты хочешь сказать что не заметила моего вчерашнего отсутствия?— с шуточной претензией в голосе спросила я.
— Отсутствие кого-то не всегда осознаётся сразу, но его присутствие в памяти остаётся навсегда.— поэтично произнесла Линда и я отреагировала на эту фразу с улыбкой.
— Джорд Элиот. — я улыбнулась поднося кружку с горячим чёрным кофе без сахара к губам, то и дело поглядывая на часы.
— Куда то торопишься?— спросила Линда относя свою чашку за стойку.
— Новый ген директор нашей фирмы поручил мне руководство над проектом. Сегодня осмотр здания.— реакция девушки на мои слова поразила. Она принялась радостно визжать и взволнованно подбежала ко мне.
— Я поздравляю тебя! Ты большая молодец.— она при обняла меня. — Всегда знала что ты добьешься своего.
Тёплое чувство радости растекалось по телу. Всё к чему я стремилась все годы работы в этой фирме, произойдёт именно сегодня. Осознание происходящего не посещало меня до этого момента, всё казалось сном. Вот только мне вовсе не нужно было просыпаться. Теперь я вообще сомневаюсь засыпаю ли я ночью или странствую где то. Грань между реальностью и сном в моей голове начинала тускнеть.
Вырвавшись из тёплых объятий Линды, мне пришлось расстроить её что мне уже пора. Она пожелала мне удачи и дала совет поладить с новым начальством. Он показался мне годным, и я планирую его придерживаться. Напоследок помахав ей рукой, я села в машину и вбила JPS координаты. Что ж, пускай этот день не станет ещё хуже.
Я уже собиралась выезжать из уютной кофейни на Smith Square, чувствуя привычное утреннее спокойствие, когда машинально взглянула на навигатор. Экран светился привычным голубым светом, но цифры заставили моё сердце замереть: до места назначения оставалось всего 180 метров. Кафе Линды находилось в трёх минутах хотьбы от моего дома и сегодня я взяла машину лишь с расчётом на то что мне прийдётся далеко ехать. Но как бы не так. Мои пальцы напряглись на руле, дыхание стало неровным. В голове тут же вспыхнуло воспоминание о ночи — дождь, гулкие шаги по пустым улицам, тени, что тянулись ко мне, и то здание, где время застыло под куполом. Тревога подступала к горлу: навигатор указывал именно туда, к складу, и вдруг мысль обожгла — а если всё это было не сном? Что если мои ноги действительно ступали по тому мозаичному полу, если грязь на пятках и мокрая ткань пижамы были не иллюзией? С каждой секундой я всё яснее осознавала: грань между сном и реальностью могла быть тоньше, чем мне хотелось верить. И холод пробежал по коже от мысли, что этой ночью я могла действительно оказаться там, где символ глаза смотрит прямо в душу.
Нажав на педаль газа, я отправилась в путь. Какого было моё удивление когда он привёл меня на Cowley Street, затерянная за величием Parliament Square, редко привлекает внимание спешащих туристов и делегатов: узкая мостовая, викторианские фасады и редкие фонари создают ощущение тихого кармана старого Вестминстера. Здесь в ряду аккуратных чиновничьих и жилых зданий внезапно возникает аномалия — неприметный склад XVIII века, едва заметный на общем фоне.
Аккуратно припарковав машину напротив здания с которым мне предстоит сегодня работать, я вышла. Заворожено глядя прямо на него, недоумевала как могла его не замечать. Я прохожу или проезжаю здесь почти каждый день, но ещё ни разу в моей памяти не оставалось именно это здание. Теперь это место выглядело жутко и в принципе вся улица теперь казал мне погружённой во мрак и сосредоточенной лишь на этом объекте, который представлял собой одноэтажное кирпичное строение с обветшавшей кладкой: трещины и частично повреждённые рамки окон, плотные деревянные двери на старых металлических петлях. Фасад почти скрыт густыми лианами, которые переплетаются по стенам и придают постройке вид заброшенного островка в ухоженном дипломатическом квартале. Я задалась вопросом, замечает ли его вообще кто то ещё. Оглянувшись я увидела как люди проходят мимо, даже не задерживаясь, словно для них оно не существовало. Размерянный вид прохожих словно говорил: здание не выделяется и не вызывает подозрения — просто ещё один дом в уравновешенном ряду Cowley Street.
Как бы не так. Оно полностью выбивалось из общей картины или может так было только для меня. Я посмотрела на экран телефона. Уже почти девять. Став спиной к заброшенному строению, я пыталась сосредоточиться на ожидании приезда генерального директора, но почти сразу ощутила неприятное давление в спине — словно что-то невидимое тянулось изнутри здания, наблюдало за мной, упираясь взглядом прямо в затылок. От этого ощущения холод пробежал по коже, и всё тело словно невольно напряглось. Я резко развернулась и решила больше не стоять спиной к этому месту. Так было легче — пусть глаза видят, чем чувствовать чужой немой взгляд, будто само строение дышало и ждало. Рассматривая здание, я всё больше ловила себя на том, что взгляд возвращается к тяжёлой деревянной двери. Металлическая ручка, потемневшая от времени, сверкала едва уловимым блеском в редких солнечных проблесках, и казалось, будто она зовёт, манит к себе. Внутри всё сопротивлялось этому желанию, но мысль о том, чтобы протянуть руку и толкнуть дверь, снова и снова возвращалась, приковывая внимание к тёмному входу. Мне нужно дождаться Кристофера, словно пытаясь убедить себя, я повторяла это про себя. Стоит начать оценку ущерба что нанесло зданию время, прямо сейчас, это отвлечёт меня от странных ощущений и лишних мыслей. Я начала ходить с лева на право, внимательно разглядывая все повреждения. Слишком увлёкшись этим процессом, я не услышала как сзади припарковалась машина. Лишь хлопок двери заставил меня обернуть на источник шума.
Кристофер Хэмптон приехал на чёрной Bentley Continental GT. Не могу не признать что эта машина идеально подчёркивает его характер: величественный, строгий и немного недоступный, но с присутствием силы, которую невозможно игнорировать.
Он плавно открыл дверь и вышел, будто каждая деталь движения была выверена заранее. Высокий, плечистый, в строгом тёмном пальто и идеально сидящем костюме, он выглядел одновременно величественно и безмятежно. Шаги по мокрой мостовой были уверенными, почти бесшумными, но казалось, что с каждым его движением пространство вокруг замирает.
— Вижу вы уже начали работу, похвально.— с ноткой уважения в голосе подметил мужчина. — Не буду заставлять вас больше ждать. Пройдем внутрь.— он сделал легкий жест рукой в сторону здания.
С каждой секундой тревога росла, но смешивалась с острым ощущением любопытства. Я не решалась сделать шаг, одна мысль что мой кошмар воплотится наяву бросала в дрожь. Кристофер уставился на меня слегка нахмурив брови.
— Не могли бы вы пойти первым.— мой голос предательски дрогнул.
Амалия, возьми себя в руки!
Мужчина молча прошёл вперёд. Прежде чем открыть дверь, он обернулся и убедившись что я иду за ним, открыл её. Та скрипнула, будто протестуя, и медленно открылась. Мы растворились в полумраке помещения: воздух был густым, пропитанным запахом старого воска, пыли и чего-то древнего, чего невозможно было назвать. Сквозь трещины в окнах тусклый свет играл на облупившихся стенах. Мой взгляд упал на мозаичный глаз на полу — холодный, строгий, почти как будто фиксировал каждый наш шаг. Я почувствовала лёгкое напряжение: здание было старым, тихим и непривычным, и я не могла отделаться от мысли, что здесь когда-то происходило что-то важное.
Каждое движение Кристофера отзывалось эхом по помещению, его тень растягивалась по полу, а я всё ещё пыталась понять, как место, которое казалось мне пугающим во сне, выглядит наяву. Реальность была жёсткой и строгой, без магии, но с собственным характером — старым, пустым и немного угрожающим. Смотря на всё это, я не испытывала ужаса. Объяснить моё первоначальное впечатление об этом здании можно простой игрой воображения, факт того что я проснулась с ногами в земле воображением уже не объяснишь. Но я всё ещё не теряла надежды что логика во всём этом должна присутствовать. Иначе прийдётся признать что мне понадобится чья то помощь. Я провела рукой по одной из четырёх колон что находились по углам центральной мозаики. На руке остался неприятный след пыли и белой краски которая уже осыпалась с бетонных колон.
— Нам предстоит много работы.— подитожила я. — Но самого сложного удалось избежать, все фрагменты напольной мозаики целы. Остаётся лишь очистить поверхность, закрепить ослабленные плитки, заполнить швы раствором, отшлифовать поверхность и после покрыть защитным слоем, чтобы сохранить рисунок и прочность пола.
Директор расхаживал по помещению изредка проводя руками по стенам и проверяя состояние деревянной скамьи. Он занимался своим делом, но всё ещё сохранял заинтересованность к тому что я говорю. Это мой шанс, нужно показать свой профессионализм и дать ему убедится что он сделал правильный выбор.
— Частично повреждённые оконные рамы обычно реставрируют или частично заменяют. Это уже будет зависть от прихоти заказчика. Сначала нужно будет удалить сгнившие или ослабленные элементы, затем восстановить оригинальный профиль древесины или вставить новые фрагменты, тщательно подбирая породу дерева и отделку под старый стиль. После этого раму шлифуют, грунтуют и покрывают лаком или краской, чтобы сохранить исторический вид и защитить от влаги.— увлёкшись своим разъяснением я совсем забыла что мне стоит это всё записать, что бы предоставить коллегам полный план предстоящей работы.
— Неуверенна на счёт обветшавшей кирпичной кладки что я заметила снаружи. Говорил ли заказчик что то по этому поводу, хочет ли он её заменить или оставить прежней?— за всё время моего монолога я старалась не смотреть на мужчину, что бы не сбиться.
Вопрос который я задала повис в воздухе и мне всё же пришлось обернуться. Кристофер сидел на корточках и выводил пальцами руны на деревянной скамье. Неподдельный интерес заиграл во мне, тихо приблизившись я попыталась разглядеть за внушительной фигурой мужчины то что его так заинтересовало. Видимо моё близкое присутствие привлекло его внимание, он обернулся. В свою очередь я не упустила момент и всё же взглянула на предмет его интереса. На тёмной, слегка потрескавшейся поверхности деревянной скамьи был виден выжженный полумесяц. Его форма тонкая и изящная, с изогнутыми рогами, обращёнными вверх, словно чаша, готовая что-то удержать. Линии чёткие, время почти не стерло этот знак. Древесина вокруг символа потемнела, а в углублениях рисунка накопилась пыль, из-за чего полумесяц кажется ещё более глубоким и рельефным. При свете сквозь треснувшее окно он отбрасывает лёгкую тень, и возникает ощущение, будто символ оживает и слегка мерцает, притягивая взгляд.
Сердце пропустило удар. На миг мне показалось, что воздух в здании стал тяжелее. Я знала этот знак. Слишком хорошо знала. У бабушки был точно такой же кулон — тонкий, из серебра, с изогнутыми рогами, обращёнными вверх. Она никогда не расставалась с ним при жизни и перед смертью настояла, чтобы он достался именно мне. Я помню, как в детстве часами рассматривала этот кулон, проводила пальцем по изгибам, а бабушка загадочно улыбалась и говорила: «Когда придёт время, он будет твоим».Теперь, видя тот же самый символ здесь, на старой скамье в заброшенном здании, я ощутила, как по спине пробежали мурашки. Ещё минуту назад я убеждала себя, что всё это место — лишь старый склад, с облуплившейся штукатуркой и пылью веков, лишённый всякой мистики. Но этот полумесяц будто сорвал тонкую завесу реальности. Я застыла, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Совпадения не бывают такими простыми. Видимо я выглядела ровно так же как и чувствовала, раз мужчина резко подскочил и коснулся рукой моего плеча.
— В чём дело?— он быстро оглядел меня. — Тебе плохо? Ты резко по бледнела.— его глаза забегали в поисках причины моего состояния. — Здесь очень затхлый запах, предлагаю выйти подышать свежим воздухом.— его голос звучал искренне взволновано и...виновато? Почему я слышу вину в его голосе?
Кристофер при обнял меня за плечи и не спеша вывел меня на улицу. Всё ещё не в силах произнести ни слова, я молча вышла с ним. Не то что бы я вообще знала что говорить. Столько мыслей крутится в голове. Может Элис была права, мы все влипли. Мне уже не хотелось иметь ничего общего с этим проектом и приходилось сдерживаться что бы прямо сейчас не швырнуть бумаги директору в лицо со словами «Катись ка ты со своим зданием куда по дальше». Понимая что это несерьезный подход, я вдохнула свежего воздуха. Нужно взять себя в руки и просто подумать. Элис говорила мне что то про особняк который стоит на земле, где когда-то вершились древние обряды, и стены дышащие памятью веков, а и Джеймс Хэмптон который является членом таинственного общества лондонской аристократии, где старые законы и якобы магические ритуалы переплетаются с интригами и влиянием. Что ж, семейка на вид так себе и затея к которой постепенно приходят мои мысли тоже не блестящая, но выбора нет. Я собиралась сейчас же разузнать что творится со мной и надеюсь он знает ответ, иначе я обречена. Резко выпрямившись, я собралась с силами и серьезно посмотрела на Кристофера. Он же от такой резкой перемены, сделал шаг назад. Это меня позабавило, но посмеюсь с этого потом, вопрос серьезный.
— Почему тебя так заинтересовал этот символ?— настойчиво спросила я, решив зайти из далека.
Мужчина нахмурился, никак не прокомментировав моё обращение на «ты», спокойно ответил.
— Потому что это историческая памятка этого храма.— жевачки заиграли на его скулах. Было видно что моё поведение его не на шутку разозлило. Бедный мальчик наверное не привык что люди смеют говорить с ним не формально и не падают к его ногам. Стоп, что он только что сказал?
— Так это храм?— я разозлилась и вся моя решимость получить ответы на свои вопросы задвинулась на второй план. Он выдал мне проект и даже не удосужился мне сказать с чем на самом деле мы будем работать. — Почему вы не сообщили об этом мне?— во избежание гнева ген директора, я перешла обратно на «вы».
— А почему должен? — в его голосе сквозило холодное высокомерие, будто сам факт, что он обязан мне что-то объяснять, казался ему оскорбительным.
Я ощутила, как во мне поднимается злость. Он доверил мне руководство этим проектом, сделал меня ответственной за каждый шаг, каждую деталь... и при этом даже не удосужился предупредить, что передо мной не склад, а храм. Стоило уведомить его о том что я буду вежлива с ним только до того момента пока он проявляет уважение.
— Почему должен?— процитировала его я. Сжав руки в кулак, я бросила на него возмущенный взгляд. — Как минимум потому что, вы вручили этот проект мне. И моя обязанно знать то с чем я работаю.
— Я решаю что входит в ваши обязанности, а что нет.— я отшатнулась от него.
Да пошло оно всё к чёрту!
— Раз так, тогда расписывайте все аспекты реставрации и оценку помещения сами.— достав из сумки папку я пихнула её ему в грудь. — У меня выходной.— объявила я с таким злорадством в голосе, что аж сама удивилась. —Кретин!— бросив ему эти слова напоследок, словно приговор, я развернулась, по плотнее закинула сумку на плече и села в машину. Дверь захлопнулась с глухим стуком, двигатель завёлся, и я рванула прочь. Он остался стоять один возле старого храма, с хмурым выражением лица всё ещё держа одной рукой папку что я пихнула ему.