Косяк
Обед в Глейде подкрался незаметно. Солнце уже стояло высоко, лениво заливая лагерь тёплым светом, и жизнь текла привычным руслом: шумным, рабочим, почти безмятежным. Казалось, утро давно стерлось, а вместе с ним и все ночные тревоги. Почти.
Джессика стояла у стола рядом с Фраем, закатав рукава и перебирая овощи. Движения были отточенными, знакомыми до автоматизма: взять, нарезать, отодвинуть, взять снова. Она помогала ему не в первый раз и знала, где что лежит, что куда пойдёт и сколько нужно добавить, чтобы получилось «нормально, а не как вчера».
Фрай, как всегда, колдовал у котлов с видом человека, который держит на своих плечах не просто обед, а судьбу всего Глейда. Он помешивал что-то густое и подозрительно пахнущее, напевая себе под нос невнятную мелодию.
– Если это опять будет с привкусом гари, — спокойно сказала Джессика, не поднимая головы, — Я скажу всем, что это твой новый авторский рецепт.
– А если всем понравится? — Фрай фыркнул и покосился на неё.
– Не хочу тебя разочаровывать... — притворно грустно начала та, — Но если сгорит, то вкусно точно не будет.
– Вот это поддержка, — усмехнулся он, — Чувствую себя невероятно вдохновлённым.
Он снова склонился над котлом, но уже через пару секунд бросил на неё быстрый, внимательный взгляд. Не прямой, не навязчивый, таким смотрят на друга, когда что-то едва заметно не так.
– Ты сегодня как будто... — он на секунду задумался, подбирая слово, — Слишком сосредоточенная для человека, который режет морковь.
– А как, по-твоему, должен выглядеть человек, который режет морковь? — Джессика хмыкнула.
– Ну... — Фрай прищурился, — Не знаю. Ты просто молчишь. Это подозрительно.
– Может, я решила стать загадочной, — она усмехнулась краешком губ и отодвинула нарезку.
– Плохая идея, — тут же отозвался он, — В Глейде загадочных либо боятся, либо нагружают работой, — Фрай снова помешал содержимое котла, а потом добавил уже легче, будто между делом, — Хотя, если честно, ты просто выглядишь так, будто считаешь в голове что-то очень важное.
– Может, я прикидываю, сколько людей отравятся, если ты сейчас отвлечёшься, — спокойно ответила она.
– Вот! — Фрай ткнул в неё ложкой, — Вот эта Джесс мне нравится. Значит, всё в порядке.
Она на секунду замерла, а потом всё же кивнула, принимая эту версию. Так было проще. И ему, и ей.
На самом деле в голове было неспокойно. Мысли не складывались в чёткую картину, а больше напоминали разорванные обрывки сомнения, предположения, тихие «а если». План, который вчера казался почти логичным, при свете дня выглядел куда менее уверенно. Её даже на мгновение кольнула ирония. Совсем недавно она хмурилась, слушая Ньюта, отмахивалась от его рассуждений и называла их дурацкими, слишком рискованными и непродуманными. А теперь сама делала ровно то же самое, крутила в голове собственный план, цеплялась за него, будто за единственную нить, и упрямо убеждала себя, что всё сработает.
– Ну конечно, — мысленно усмехнулась она, — когда глупый план придумывает кто-то другой, то это глупость. Когда я, то это необходимость.
Вокруг кипела жизнь: кто-то спорил у столов, кто-то таскал ящики, кто-то уже стоял в очереди, заглядывая в котлы с явным нетерпением. Обычный день. Обычный обед. Всё шло своим чередом.
Звук лифта прорезал Глейд резко, чужеродно, металлический гул, от которого по коже всегда пробегал одинаковый холодок. Он не вписывался ни в солнечный день, ни в запах еды, ни в ленивый обеденный шум. Слишком знакомый. Слишком тревожный.
Джессика замерла ровно на полсекунды. Фрай тоже. Они переглянулись одновременно, без слов, без вопросов. Этого было достаточно.
– Чёрт, — выдохнул Фрай.
И они сорвались с места. Джессика первая вылетела из-за стола, почти не чувствуя, как ноги касаются земли. Сердце тут же ускорилось, будто лифт включал в людях какой-то внутренний переключатель. Она бежала быстро, легко, по привычке, но на ходу резко обернулась и продолжила движение спиной, глядя прямо на Фрая.
– Ну всё! — крикнула она сквозь смех, — Теперь обед точно сгорит!
Фрай, уже заметно запыхавшийся, но всё равно упрямо не сбавляющий шаг, махнул рукой.
– Отвянь! — рявкнул он, — Если опять всё подгорит, я скажу, что это из-за тебя!
– Конечно, — рассмеялась Джессика, — Всегда из-за меня!
Она развернулась обратно, снова уходя в бег, и смех оборвался сам собой, растворившись в общем шуме. Впереди лагерь уже менялся. Люди выбегали из хижин, бросали дела, кто-то спешно вытирал руки о штаны, кто-то перекрикивался на ходу. Глейдеры стекались к центру, словно по невидимому сигналу, знакомому каждому до боли. Очередной новичок.
Джессика бежала и скользила взглядом по сторонам, отмечая, как напряжение накрывает лагерь волной. Даже те, кто делал вид, что ему всё равно, всё равно шли туда же. Любопытство, тревога, надежда — всё смешивалось в одном движении. Кто он? Откуда? Насколько сломан? Эти вопросы всегда висели в воздухе ещё до того, как лифт поднимался наверх.
Фрай поравнялся с ней, тяжело дыша, но не отставая.
– Если это опять кто-то, кто будет неделю орать и спрашивать, где он... — пробормотал он.
– Значит, все как обычно, — отозвалась Джессика, не оборачиваясь.
Они выбежали к поляне, где уже собиралась толпа. Гул голосов нарастал, смешиваясь с всё ещё гудящим эхом лифта. Люди выстраивались полукругом, кто-то залезал повыше, кто-то проталкивался ближе, кто-то просто останавливался на краю, наблюдая.
Джессика сбавила шаг, переходя на быстрый шаг, и встала рядом с остальными. Сердце всё ещё билось быстро, но не от бега, а от этого ощущения перелома, которое всегда приносил с собой лифт. Она машинально провела ладонью по шее, выдохнула и посмотрела вперёд.
Спокойный обед остался где-то позади.
Теперь Глейд снова затаил дыхание.
Лифт дёрнулся в последний раз и замер. Гул постепенно стих, оставив после себя напряжённую, звенящую тишину. На короткое мгновение весь Глейд будто застыл, десятки взглядов уставились на металлические двери, ожидая, когда они разойдутся.
Скрежет. Медленно, неохотно створки поползли в стороны. Внутри, на холодном полу лифта, сидел парень. Он был явно дезориентирован. Щурился, прикрывая лицо рукой от резкого солнечного света, будто тот причинял физическую боль. Волосы растрёпаны, одежда висела мешком, а движения были рваными, неуверенными. Он оглядывался так, словно в любой момент ожидал, что стены снова сомкнутся.
– Где... — начал он, но осёкся, закашлявшись, — Где я?
Глейдеры зашумели. Кто-то прыснул со смеху, кто-то сразу начал отпускать комментарии, перебивая друг друга. Напряжение, как всегда, разрядилось резко и шумно.
Фрай, стоявший рядом с Джессикой, прищурился, окинул новенького оценивающим взглядом с ног до головы и фыркнул:
– Ну и худой... — протянул он, — Это мне сколько его откармливать, а?
Джессика тут же легонько ткнула его локтем в живот, почти автоматически, даже не глядя.
– Фрай, — прошептала она сквозь улыбку, — вообще-то он только что из лифта.
– Ага, — не растерялся тот, — Тем более. Срочно на усиленное питание.
Несколько человек рядом рассмеялись, и смех быстро пошёл по кругу. Даже сам новичок, кажется, на секунду растерянно улыбнулся, не совсем понимая, над чем смеются, но уловив, что опасности пока нет.
Галли шагнул вперёд, как всегда уверенно и без лишних церемоний. Он протянул руку в лифт.
– Давай, вставай, — сказал он твёрдо.
Парень ухватился за его руку, поднялся, пошатнулся, едва удержав равновесие. Галли тут же подхватил его под локоть, не давая упасть.
– Спокойно, — бросил он, — Ты не первый и не последний.
Новичок стоял, слегка расставив ноги, словно земля под ним всё ещё двигалась. Он снова прикрыл глаза ладонью, дыша глубоко и прерывисто.
– Добро пожаловать, — раздалось из толпы.
– Привыкай!
– Солнце тут бесплатное, не прячься от него!
Шутки сыпались со всех сторон, громкие, перекрывающие друг друга. Толпа гудела, смеялась, кто-то хлопал в ладони, кто-то уже делал ставки, сколько времени новенький будет приходить в себя.
Джессика поймала себя на том, что этот шум начинает давить. Голоса, смех, крики – всё слилось в один сплошной фон, от которого закладывало уши. Она сделала шаг назад, потом ещё один, осторожно отдаляясь от центра толпы. Ей не хотелось исчезать полностью, просто нужно было чуть больше воздуха.
И именно в этот момент она на кого-то налетела. Не сильно, почти случайно, но достаточно, чтобы оба слегка дёрнулись. Джессика автоматически подняла голову.
– Прости... — начала она и замерла.
Перед ней стоял Ньют. Он явно пришёл позже остальных: дыхание ещё не до конца выровнялось, волосы чуть растрёпаны, рубашка на плече перекошена. В его взгляде мелькнуло удивление, сменившееся тихим пониманием.
– Всё нормально, — сказал он негромко, чуть улыбнувшись, — Я сам не смотрел.
Шум толпы остался где-то за их спинами, приглушённый, будто они на мгновение выпали из общего движения. Джессика кивнула, делая шаг в сторону, и на секунду поймала себя на странном ощущении, будто именно здесь, на краю этого хаоса, было неожиданно спокойно.
Лифт за их спинами уже опустел. А Глейд снова принимал ещё одного потерянного человека.
Джесс замолчала и осталась на месте, словно отступив на шаг внутрь себя. Она больше не участвовала в происходящем, только наблюдала, как шутки постепенно перестают быть безобидными. Смех становился громче, резче, в нём появлялось что-то неприятное, давящее. Парни окружили новенького, перебрасывались словами, толкали его взглядами, проверяя, сколько он выдержит.
Ньют стоял рядом и тоже это чувствовал. Он повернулся к ней, наклонился чуть ближе и спросил негромко, почти между делом.
– Как у тебя дела? Ты разобралась со всем?
Джессика не сразу ответила. Её взгляд всё ещё был прикован к толпе.
– Да, — сказала она спокойно, — Почти. Остался только один.
Ньют уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент толпа взорвалась криками. Смех стал громче, грубее, и несколько голосов одновременно выкрикнули:
– Да вы посмотрите на него!
– Он же бегун!
Новичок сорвался с места внезапно, будто в нём что-то сломалось. Он побежал неровно, отчаянно, не оглядываясь, словно сам не понимал, куда несёт его страх. Парни заорали ещё громче, кто-то рванул следом — уже не чтобы помочь, а ради забавы, ради шума и адреналина.
И в этот момент Джессика перестала слышать всё остальное. Её сердце болезненно сжалось, когда она увидела его бег. В этом движении было что-то пугающе знакомое. Слишком резкие шаги, напряжённые плечи, бег не от силы, а от паники. Он напомнил ей её саму в первый день, когда солнце слепило глаза, а крики за спиной казались угрозой, от которой можно спастись только бегством.
Она сосредоточила и внутри всё похолодело. Парень бежал прямо к лабиринту. По коже пробежали мурашки, дыхание сбилось, словно воздух внезапно стал тяжёлым. Ньют понял всё в ту же секунду.
– Вы что, шанки, не видите, куда он бежит?! — резко выкрикнул тот.
Крик будто привёл всех в чувство. Смех оборвался, голоса стали тревожными, и сразу несколько глейдеров рванули за новичком. Джессика побежала тоже, резко, почти не осознавая этого. Позади неё бежал Ньют, впереди мелькали спины парней, но расстояние сокращалось слишком медленно. Они не успели.
Новичок первым влетел в лабиринт и почти сразу остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Он обернулся и увидел, как все резко тормозят у самого входа, как никто не делает ни шага дальше. Осознание пришло к нему запоздало, вместе со страхом, который теперь был куда глубже прежнего.
Джессика пробилась сквозь толпу, оказавшись почти у самой границы. Ньют был рядом. Она уже шагнула вперёд, но в этот момент в голове всплыли слова Алби — жёсткие, чёткие, не допускающие сомнений. Она обещала. Без ошибок. Без косяков. И если сейчас сделает ещё один шаг, это обещание станет пустым звуком.
Она замерла.
Лабиринт дышал холодом и тишиной прямо перед ней, а парень смотрел на них широко раскрытыми глазами, ещё не до конца понимая, что именно сделал. Сердце Джессики билось так громко, что казалось, его слышат все, но она осталась на месте, удерживая себя из последних сил.
Новичок стоял, щурясь от яркого солнца, которое, казалось, сжигало глаза. Его сердце билось так громко, что казалось, весь Глейд слышит его дрожащие удары. В голове была пустота, ни мыслей, ни планов, ни понимания, куда идти. Только страх. Чувство, что он здесь совсем один, и мир вокруг вдруг стал слишком большим, слишком чужим. Его взгляд метался по каждому лицу, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть намёк на безопасность.
Но чем дольше он стоял, тем сильнее ощущал гул толпы, которая заполняла пространство, давила, и он осознал, что другого выхода нет. Сердце сжалось, пальцы сжали воздух, и хоть ноги подкашивались, а дыхание прерывисто вырывалось грудью, он сделал шаг. Потом ещё один. И ещё.
Толпа глейдеров тут же подняла свои голоса, крики стали громче. Но новичок уже не слышал ничего, кроме собственного страха и единственного импульса: бежать вперёд. Неуверенно, шатко, но всё же двигаясь дальше, он скрылся за поворотом, оставляя за собой шум Глейда и ощущение, что мир, в котором он оказался, только что раскрыл свои первые настоящие испытания.
В тот же миг Джессика поняла, что если они позволят новичку убежать, он точно не выживет. Сердце сжалось, и без долгих раздумий она сделала резкий шаг вперед. Толпа глейдеров, занятая криками и смехом, даже не успела среагировать, когда она рванула в лабиринт.
Ньют успел только протянуть руку, пытаясь её остановить, но был слишком медленен.
– Джесс!— громко выкрикнул он, но её не остановили ни зов, ни голос. Она лишь ускорила шаги, и уже через мгновение исчезла за поворотом.
Ньют на секунду замер, оценивая ситуацию, но решение пришло мгновенно. Он не мог оставаться на месте. Джессика никогда раньше не бегала здесь одна, а сейчас она рвалась вперед, словно инстинкт вел её за собой. Он не был таким быстрым, и выносливость его оставляла желать лучшего, но это не имело значения. Он побежал следом, погружаясь в лабиринт, где каждая тень, каждый поворот обещал новые испытания.
Ньют пробежал немного, когда вдруг раздались крики Джессики и новичка. Он резко повернулся, и в ту же секунду остановился, тяжело дыша, чувствуя, как каждая клетка тела требовала передышки. Сердце бешено колотилось, а легкие горели от кислородного голода. Перед глазами мелькали смутные силуэты, то Джессика, то парнишка, который едва держался на ногах, пугаясь каждой тени.
Джессика только что догнала новичка, отчаянно пыталась его удержать, заставить идти с ней, но сейчас, когда её взгляд упал на Ньюта, она застыла. Перед ней стоял он, уставший, потный, но всё равно здесь, среди опасности, несмотря на явную слабость. Сердце Джессики сжалось, в груди забилось чувство тревоги.
– Ты с ума сошел?! Какого черта ты здесь делаешь?! — её голос сорвался на крик.
– Я не мог позволить тебе идти в лабиринт одной! — Ньют тяжело выдохнул, плечи дрожали, глаза горели тревогой.
– Серьезно!? — Джессика почти кричала, но в её голосе сквозила смесь раздражения и испуга, — Я знаю это место наизусть, Ньют! Что за эта бесконечная игра в героя?!
– Я переживал за тебя! Понимаешь?! Ты давно здесь не была... — он наклонился к ней, голос стал резким и напряженным.
Сердце Джессики замерло, а потом сжалось. Она понизила голос, внезапно строго, почти тихо, но каждое слово звучало тяжело, словно удар молотая
– А напомнить из-за кого я здесь давно не была?
Мгновение повисло в воздухе, казалось, что всё вокруг замерло: только их дыхание прерывало тишину, каждое оно словно делало паузу в пространстве и времени.
И вдруг тишину прорвал пронзительный, напуганный крик новичка:
– Да что здесь вообще происходит?!
Джессика и Ньют одновременно повернули головы. Его глаза, полные ужаса, дрожали, тело еле держалось на ногах, а голос, полный растерянности, прорезал воздух, как сигнал тревоги. Сердца обоих сжались: они понимали, что это уже не просто игра слов или героические порывы, за ними наблюдает тот, кто и так испуган до предела. В этот момент Джессика ощутила холодок по спине, смешанный с решимостью: её долг защитить его, даже если для этого придётся броситься в самую гущу лабиринта.
Джессика резко подошла к новичку и остановилась прямо перед ним. Он был растерян, загнан, глаза блестели от страха, который он отчаянно пытался спрятать за дерзостью. Она говорила быстро, жестко, будто каждая секунда могла стоить жизни.
– Нам нужно уходить отсюда. Немедленно, — Она не спрашивала, не уговаривала, — И мне все равно, согласен ты или нет.
Парень дернулся, отступая на шаг, словно пытаясь увеличить расстояние между ними, хотя лабиринт и так не оставлял пространства для маневра.
– Я никуда не пойду, — выпалил он, — Особенно с такой... психичкой.
Слово повисло между ними, тяжелое, липкое.
Джессика медленно выпрямилась. В её взгляде что‑то изменилось, словно внутри щёлкнул невидимый механизм.
– Повтори, — тихо сказала она. Не повышая голос. Это было куда страшнее крика.
– Психичка! — он почти выкрикнул, и страх окончательно прорвался наружу, — А как тебя ещё назвать?! Ты гналась за мной, орала, потом пришёл этот, — он резко кивнул в сторону Ньюта, — И ты начала орать и на него! Ты просто бешеная девчонка!
Пощёчина прозвучала резко, сухо, отразившись эхом от стен. Парень пошатнулся, глаза расширились от неожиданности. Он медленно поднял руку к щеке, словно не сразу поверив в случившееся. Кожа горела, а в голове звенела пустота.
Джессика стояла неподвижно. Грудь поднималась слишком быстро, пальцы дрожали, но спина оставалась прямой.
– Есть что‑нибудь ещё сказать? — спросила она ровно, почти без эмоций.
Он молча покачал головой.
Она отвела взгляд в сторону, будто собирая себя по кускам. Несколько секунд и она заговорила снова, уже тише, но в этом спокойствии было больше боли, чем в любом крике.
– Я ради того, чтобы спасти твою задницу, — она хмыкнула, коротко и горько, — Возможно, только что лишилась последнего шанса снова стать бегуном. Я нарушила правила. Потому что никому кроме бегунов нельзя входить в этот чертов лабиринт!
Голос предательски дрогнул на последнем слове. Джессика резко вдохнула, задержала дыхание, словно удерживая внутри целый ураган, и медленно выдохнула.
– Так что слушай меня внимательно, — продолжила она уже спокойнее, почти буднично, — Сейчас ты либо идёшь со мной, либо я, — она сделала шаг ближе, — Своими же руками задушу тебя.
В конце её губы едва заметно изогнулись в слабой, почти неуместной улыбке, попытке разрядить обстановку или, наоборот, окончательно добить его уверенность.
Джессика больше не стала ничего добавлять. Слова закончились, остались только действия. Она резко развернулась, словно поставив невидимую точку, и уверенно двинулась вперёд по узкому коридору лабиринта. Шаги отдавались глухим эхом, и в каждом из них чувствовалось напряжение, которое она больше не собиралась прятать.
Новичок несколько секунд стоял неподвижно, глядя ей в спину, будто не до конца веря, что она и правда просто уходит. Потом всё‑таки дёрнулся и пошёл следом, не потому, что хотел, а потому что другого выбора у него больше не было.
Когда Джессика проходила мимо Ньюта, их плечи почти соприкоснулись. Он сделал шаг к ней, вдохнул, будто собираясь сказать что‑то важное, срочное.
– Джесс...
Она даже не повернула головы. Не замедлила шага. Лишь бросила коротко, жёстко, через плечо.
– А ты вообще молчи.
В этих словах не было злости, только усталость и решимость, граничащая с отчаянием. Ньют замер на мгновение, провожая её взглядом. Он понял: сейчас она не слышит никого. Ни его, ни страх, ни разумные доводы. Она просто шла вперёд, туда, где знала дорогу, будто лабиринт был продолжением её самой.
Джессика сделала пару шагов, но внезапно она остановилась. Резко, как будто в один момент ощутила всю ответственность за тех, кто шёл за ней. Лёгкий свист ветра стих, и тишину нарушил только её уверенный, громкий голос.
– Чего медлим? Пошли!
Парни, которые шли немного позади, слегка вздрогнули и сразу ускорили шаг. Джессика же осталась последней, чуть позади, держа всех в поле зрения. Она шла спокойно, но каждый её взгляд держал их под контролем, словно невидимая рука направляла движение группы. Она знала: пока она последняя, никто из них не сможет упасть, зацепиться за что-то лишнее или потеряться в лабиринте. И хотя её сердце колотилось чуть быстрее, Джессика позволила себе лишь крошечную улыбку, уверенность и контроль в этот момент были её единственной защитой.
Ньют повернул направо, но внезапно в него влетел Минхо, мчащийся словно на всех парах. Они столкнулись и отлетели в разные стороны. Лицо Минхо задело угол каменной стены, оставив на щеке глубокую царапину, из которой тут же потекла кровь.
Минхо замер, приходя в себя, глаза широко раскрылись. Он поднял взгляд и на секунду опешил.
– Ньют? — выдохнул он, голос дрожал от неожиданности, — А ты что здесь забыл?
Ньют лежал на спине, прижимая к голове затылок, который успел стукнуться о камень при падении. Он медленно приподнялся, трогая больное место, и ответил с едва заметной улыбкой, сквозь дыхание.
– Я... побежал за Джесс, — парень кивнул головой в сторону девушки.
Минхо повел взглядом вправо и замер вновь. Его взгляд упал на Джессику, стоящую возле незнакомого ему парня. Она была спокойна, уверена в себе, и это спокойствие словно ударило Минхо в грудь, в сердце что-то кольнуло, и он ощутил странную тяжесть.
– Бен... помоги Ньюту, — тихо сказал Минхо, его голос звучал с трудом.
Бен, который всё это время молча наблюдал за сценой, не скрывал шока. Он задержал дыхание, увидев их всех здесь, в лабиринте, но быстро взял себя в руки. Он подошёл и аккуратно помог Ньюту подняться, поддерживая его под локти.
Минхо, словно не замечая второго парня, двинулся к Джессике. Его шаги были уверенными, но внутри всё дрожало. Он подошёл ближе и застыл, пытаясь подобрать слова, но слова не шли.
Джессика же вдруг ощутила, как вся её уверенность и контроль растворяются при виде Минхо. Внутри всё замерло, сердце словно застыло. Она смотрела на него, и даже дыхание на мгновение замедлилось. Она так хотела сказать что-то, подойти, объясниться, но сегодняшний день не подчинялся её планам. Всё шло совсем иначе, чем она ожидала. Она стояла неподвижно, ощущая каждую эмоцию, каждое движение Минхо, понимая, что сейчас всё в её руках, но и всё вне её контроля одновременно.
Минхо резко поднял взгляд на Джессику, глаза его сужены от неожиданности и настороженности.
– Ты что тут делаешь?! — его голос прозвучал громко, но с оттенком напряжения, словно он боялся, что следующий шаг будет слишком резким.
– Этот тупоголовый новичок рванул сюда, а я сразу за ним
Минхо на секунду остановился, и на его лице появилась слабая, едва заметная улыбка.
– Кого-то он мне напоминает... — протянул он, словно размышляя вслух.
Джессика тут же недовольно цокнула языком и закатила глаза, сдерживая раздражение. Она знала, что Минхо не откажется от шутки, но сейчас ей совершенно не хотелось играть в его игру.
Минхо напоследок бросил взгляд на новичка. Тот стоял чуть в стороне, напряжённый, с плотно сжатыми губами, было видно, что слово «тупоголовый» его задело, но он не решался открыть рот снова. В его глазах мелькало упрямство, смешанное с остаточным страхом: он уже понял, что здесь лишние слова могут стоить дорого.
Минхо хмыкнул, едва заметно, и отвернулся, будто решил, что на этом разговор окончен.
– Ладно, — сказала Джессика, выпрямляясь и оглядывая их всех по очереди. Голос её стал деловым, собранным, тем самым, каким она пользовалась, когда брала ситуацию под контроль, — Нам нужно возвращаться. Скоро ворота закроются, и я не собираюсь объяснять Алби, почему мы решили проверить лабиринт на прочность.
Она задержала взгляд на щеке Минхо, где алая полоска уже подсыхала, но всё равно выглядела слишком свежей.
– И твою рану стоит обработать, — добавила она тише, уже без резкости, — Пока не стало хуже.
Минхо на секунду встретился с ней взглядом, словно хотел что-то сказать, но вместо этого лишь коротко кивнул.
– Слышал? — бросил он новичку через плечо, — Двигаем. И без глупостей.
Они пошли рядом, плечо к плечу, почти не глядя друг на друга. Между ними повисла тишина, плотная и неловкая, будто каждое слово могло что-то сломать. Впереди уже двигались Ньют, Бен и новичок: Ньют держал темп, Бен то и дело оглядывался назад, а парень шагал напряжённо, словно всё ещё не верил, что выбрался живым.
Им повезло, лабиринт сегодня будто смилостивился. Повороты не тянулись вечностью, стены не давили так сильно, и уже через пару минут впереди показался выход. Солнечный свет резал глаза, а за ним гул голосов. Толпа глейдеров стояла у ворот, не расходясь, словно кто-то удерживал их всех на месте.
Джессика прищурилась и почти сразу выхватила из этой массы знакомую фигуру. Алби. Стоял чуть в стороне, скрестив руки, и даже отсюда было ясно, разговоров не избежать.
В груди неприятно сжалось.
– Чёрт... — выдохнула она почти беззвучно, а потом резко повернулась к Минхо, — Быстро. Закинь на меня руку и хромай.
Минхо удивлённо посмотрел на неё, явно собираясь задать логичный вопрос.
– Что за бред? — но она не дала ему ни секунды.
– Быстрее! — прошипела она, — Иначе сама тебе ногу сломаю!
Он фыркнул, но разбираться не стал. В следующую секунду его рука легла ей на плечи, а сам он демонстративно навалился на неё всем весом.Слишком уж всем весом. Колени Джессики рефлекторно подогнулись, она едва устояла на ногах, стиснув зубы.
– Ты афигел так наваливаться?! — сквозь зубы процедила она, продолжая идти и тащить его за собой, — Мы делаем вид, что тебе плохо, а не ломаем мне позвоночник!
Минхо усмехнулся где-то у неё над ухом, чуть убавил давление, но руку не убрал.
– Я просто вживаюсь в роль, — тихо ответил он, — Ты сама попросила так сделать.
Они вышли из лабиринта именно так: вместе, почти опираясь друг на друга. И со стороны это действительно выглядело убедительно, слишком, чтобы не привлечь внимание.
Алби стоял у самого края толпы, напряжённый, неподвижный, словно вытесанный из камня. Пока остальные глейдеры гудели, переговаривались, кто-то смеялся от облегчения, кто-то выкрикивал вопросы новичку, Алби молчал. И чем дольше он молчал, тем яснее становилось, что это плохой знак.
Когда из прохода показались Ньют, Бен и парень, в толпе прокатилась волна облегчённого шума. Но Алби даже не шелохнулся. Его взгляд скользнул по ним быстро и холодно и тут же перескочил дальше. На Джессику и Минхо. На то, как Минхо опирается на неё. На то, как она держит его, пусть и напряжённо. На кровь на его щеке.
Челюсть Алби сжалась. Гнев накатывал волнами, тяжёлыми и густыми. Он был зол на всех сразу. На парней, которые превратили испуг новичка в цирк и дали ему рвануть туда, куда нельзя. На Ньюта, который, как всегда, решил, что сможет вытянуть всё на себе и полез следом, не думая о последствиях. И больше всего на Джессику. На ту самую Джессику, которая смотрела ему в глаза и обещала: без косяков. Которая кивала, понимая, что на кону не просто правила, а её место, её шанс. И которая сейчас выходит из лабиринта, будто этих слов и не было.
Алби шагнул вперёд, и шум вокруг будто стал тише. Его голос ещё не прозвучал, но напряжение уже разрезало воздух. Он окинул их всех взглядом медленно и намеренно, задерживаясь на каждом. На новичке, бледном и всё ещё дрожащем. На Бене. На Ньюте, тяжело дышащем после бега. И снова на Джессике. В его глазах не было паники. Не было облегчения. Только холодное, сдержанное бешенство.
– Джессика! — выкрикнул тот, видя, как девушка избегает его взгляда, — Это косяк.
– Алби, давай потом! — быстро кричала она, проходя мимо него, — Вон Минхо плохо. Ему же срочно нужна помощь!
Минхо наклонился к ней чуть ближе, почти касаясь губами её уха. Голос у него был тихий, хриплый. такой, каким говорят вещи, от которых не спрячешься.
– Ты же понимаешь, — прошептал он, — Наказания всё равно не избежать.
Джессика даже не повернула голову. Лишь крепче перехватила его за талию и сквозь зубы, почти не размыкая губ, отрезала.
– Заткнись и делай вид, что тебе плохо.
Минхо едва заметно усмехнулся скорее уголком губ, чем по-настоящему. Он послушно сильнее навалился на неё, изображая слабость, и она тут же тихо шикнула.
– Ты что, издеваешься? Я сказала плохо, а не умереть у меня на руках.
– Очень стараюсь, — пробормотал он так же тихо.
Они двинулись вперёд, медленно, почти синхронно, оставляя за спиной гул голосов и тяжёлый, незаконченный взгляд Алби. Там, у входа в лабиринт, ещё кипел разбор, крики, оправдания, чужая вина, распределяемая по чужим плечам. А они шли прочь. К медхижине.
Джессика чувствовала каждый его шаг, каждый неловкий перенос веса, ощущала тепло его тела и запах пыли и крови, смешавшиеся в одно. Она смотрела строго перед собой, будто если позволит себе хоть на секунду подумать, всё рассыплется.
Медхижина встретила их привычным запахом трав и чистой ткани. Как только они переступили порог, Джессика резко выпрямилась, аккуратно, но без всякой церемонии убрала руку Минхо со своих плеч и остановилась. Она согнулась, уперевшись ладонями в колени, тяжело выдыхая, словно только сейчас позволила себе почувствовать усталость.
– Скажу Фраю, — пробормотала она, не поднимая головы, — Чтоб меньше кормил тебя. Слишком тяжёлый стал.
Минхо тихо усмехнулся. Коротко. Без привычной дерзости, больше по инерции, чем от веселья.
Джессика выпрямилась и подняла взгляд. Прямо напротив них стоял Клинт. Он молчал, не суетился, не задавал вопросов, просто смотрел. Их взгляды встретились, и в этом коротком мгновении всплыло вчерашнее: разговор, просьба о помощи, недосказанность. Всё должно было пойти совсем по-другому. Не так. Не сейчас.
– Я... наверное, пойду? — сомневаясь спросил тот, чуть наклонив голову.
У Джессики расширились глаза. Сердце неприятно дёрнулось. Она почти незаметно, слишком быстро замотала головой, показывая то, что она не хочет, чтобы он уходил.
Но Минхо опередил её.
– Алби, возможно, там сейчас всех поубивает, — спокойно сказал он, — Так что можешь проверить остальных.
Клинт перевёл взгляд с одного на другого, секунду поколебался, потом коротко кивнул и развернулся к выходу.
Джессика поджала губы и молча смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась. В груди стало тесно, будто воздуха в медхижине резко стало меньше. Она выпрямилась медленно. Теперь они остались вдвоём.
Мысли в голове Джессики метались слишком быстро и беспорядочно, цепляясь друг за друга и тут же обрываясь. Уйти. Заговорить. Сделать вид, что ничего не происходит. Но ни один вариант не казался возможным. В итоге она выбрала единственное, что не требовало слов.
– Сядь на койку, — сказала она чуть резче, чем собиралась, — Я сейчас обработаю рану.
Минхо не стал спорить. Он лишь коротко кивнул и тут же сел, опираясь ладонями о край койки, будто это было самым естественным решением на свете.
Джессика отвернулась и подошла к столу с лекарствами. Там царил привычный для медхижины хаос: склянки разного размера, тряпки, бинты, непонятные настои. Она задержала взгляд на баночках, ни одной подписи. Конечно. Клинт и Джефф и без того знали, что для чего. Ей же сейчас эта уверенность была бы очень кстати.
Она взяла одну бутылочку, покрутила в руках, понюхала и поняла, что это точно не то. Поставила обратно. Вторую. Третью. Пальцы слегка подрагивали, хотя она старалась этого не замечать. Наконец она открыла небольшой флакон, резкий запах тут же ударил в нос. Спирт. Джессика на мгновение замерла. Этот запах был слишком знакомым и слишком нелюбимым. Именно так всегда начиналось: жжение, стиснутые зубы, чужие руки, говорящие «терпи». После него она старалась лишний раз не получать порезов, не из-за боли, а из-за воспоминаний. Она выдохнула и заставила себя не думать об этом. Уверенным, почти упрямым движением она взяла флакон, затем нашла на столе небольшой кусок бинта и зажала всё в руках, словно боялась передумать. Развернувшись, она пошла к Минхо.
Он всё это время молча наблюдал за ней. Не торопил, не комментировал, не улыбался, просто смотрел, как она пытается разобраться с тем, что для неё было чужим и непривычным. И в этом взгляде не было ни насмешки, ни нетерпения. Только тихое внимание, от которого Джессике стало ещё сложнее сохранять вид, будто всё под контролем.
Джессика плеснула совсем немного жидкости на бинт. Прозрачные капли тут же пропитали ткань, и резкий запах спирта снова заполнил пространство между ними. Она села на табуретку рядом с ним, подняла руку, и бинт почти коснулся его щеки. Но этого не произошло.
Минхо внезапно поднял руку и перехватил её запястье. Не резко, а наоборот, слишком осторожно, почти бережно. Его пальцы сомкнулись вокруг её кожи, тёплые и уверенные, и это простое прикосновение выбило из Джессики весь воздух.
Она вскинула взгляд. В голове пустота, липкий страх и непонимание: что сейчас будет, что он скажет, к чему всё это приведёт.
Минхо не стал держать её. Он так же спокойно опустил её руку вниз, словно давая ей возможность отступить, если захочет.
– Ты не хотела, чтобы Клинт уходил. Почему? — негромко спросил тот.
Джессика напряглась всем телом. Мысли заметались в панике, цепляясь за любые оправдания, но ни одно не казалось убедительным.
– Тебе показалось, — неуверенно выпалила она.
— Джесси, неужели ты думаешь, что я слепой? — Минхо даже не улыбнулся. В его голосе не было ни обвинения, ни давления, только уверенность, — Я видел, как ты мотала ему головой.
Слова повисли в воздухе.
Джессика замерла. Внутри что-то тихо оборвалось, а именно момент, когда ещё можно было притвориться, будто разговора не будет.
Она поняла, что прокололась. Что теперь отступать некуда. Джесс знала, что этот разговор нужен. Знала это с той самой секунды, как осталась с ним наедине. И, возможно, она даже хотела его, слишком долго всё было недосказано. Но страх всё равно оказался сильнее. Страх услышать то, к чему она могла быть не готова. Страх сказать вслух то, что так старательно прятала даже от самой себя.
– Черт.. — пронеслось в её голове.