Ничего святого

Утро было хмурым, будто само небо рвалось на части от боли. Сегодня похороны Рады, и я должна собрать в себе все силы, чтобы это пережить. Мои третьи похороны за последние 4 месяца — кажется, жизнь преподносит мне очередной урок...

Лу подготовила всё. Рыжая всегда ответственно подходила ко всему, но сейчас ей было труднее, чем когда-либо. Особенно сильно рвали душу на части слезы Римы. Она потеряла родную сестру, своего единственного родственника, что у неё остался. К тому же, Риме ещё предстояло пережить тонну бумажной волокиты, ей исполнится 18 только через полгода, а теперь она сирота, осталась без опеки снова... Арчи успокоил младшую тем что возьмёт всё на себя. Для Змей нет никакой проблемы в том, чтобы быстро утвердить любые документы, а опеку он оформит за пару дней.

Рима обретёт новую "семью", хотя в действительности для неё мало, что изменится. Артур и раньше был для неё старшим братом, все Змеи были друг другу близки, но теперь Арчи станет её родственником и на бумаге. Он возьмет опекунство над Римой и снимет квартиру для них двоих. Сам Арчи жил до этого в Гнезде, но девушке нужна отдельная комната и ей не стоит жить там, где они жили вместе с сестрой.

Наташи на похоронах не было, это и к лучшему. Ей не стоит на это смотреть в её положении, а я вообще надеюсь на то, что они с Вовой уже собирают вещи для отъезда из проклятого города, пропитанного кровью. Зато были Валера, Никита и Вахит. Никто из них не мог оставить свою любимую наедине с горем, поэтому парни пришли вместе с нами. Слава составил компанию брату и был рядом с нами, поддерживал меня очень осторожно, это было важно, и я благодарна. Валера крепко держал меня за руку весь день. Мне было спокойнее рядом с ним, было важно ощущать тепло и поддержку.

Благодаря Лукреции церемония прощания была красивой. Так было не принято в нашей стране, но Лу позаботилась о том чтобы всё было украшено белыми цветами. Раду одели в белое платье, а в её светлых волосах были вплетены тонкие веточки гипсофилы. Белыми лилиями был украшен гроб, обтянутый бордовой бархатной тканью, каменная лавка и оградка, которые поставили ещё вчера. Это выглядело красиво и печально, но держать себя в руках было слишком трудно ещё и из-за запаха. Яркий тяжёлый запах лилий смешивался с ароматом сырой земли и скорби. Всё это заставляло голову ходить кругом, а ноги становиться ватными. Но мне пришлось быть сильной. Змеи бросали на меня растерянные взгляды, и они не должны были увидеть слабость, им нужно на кого-то надеяться...

После похорон мы отправились домой за вещами, а ещё через пару часов за нами заехал Арчи. Он уже забрал Фила и отвезёт нас всех в аэропорт.

Валера
На похоронах Мими была сама не своя, а я понятия не имею, что делать в таких ситуациях. Не умею поддерживать, просто, как идиот, ходил за ней весь день. После всего мы пришли вместе к Мире домой, где я её и оставил собирать вещи, а сам убежал в качалку к пацанам. Кощея я предупредил ещё утром, что пару дней меня не будет, на что выслушал длинную и занудную лекцию о том, как должен беречь его сестру. Как будто могло быть иначе. Я для этого и еду с ней. Конечно, ещё мне не понравилась перспектива отпустить мою малышку вдвоём с мужиком, с которым у неё что-то было. Быть может я эгоист, но меня это не волнует. В конечном итоге я всё равно буду рядом, чтобы защитить её, потому что безопасность Мими я не, хочу доверять никому больше. Я уже терял её 4 года назад, слишком сильно облажался, чтобы снова спустить с неё глаза хоть на минуту.

В качалке я застал Адидаса. Он зашёл попрощаться, потому что решил уехать с Наташей отсюда на время. Несмотря ни на что, я был рад. Хоть кто-то выберется из этого болота, а ещё он сказал, что батей будет. Этому я старался радоваться искренне, хотя на самом деле своих чувств не понимал. Я завидовал. Тоже хотел семью, и хотел я её только с одной женщиной, но сам же этого и боялся. Боялся, что не знаю, как быть хорошим мужем, как воспитать ребёнка, как сделать её счастливой. Всего этого я не понимал, но хотел бы когда-то понять и научиться быть для неё тем, с кем Мира и сама захотела бы создать семью. Хотя, может быть, я вообще и не достоин этого.

После качалки я пошёл домой. Кинул в сумку пару футболок и достал из своей заначки все деньги. Хорошо, что отец ни разу до неё не добрался, иначе всё пропил бы. Хотя, надо отдать старику должное, он уже не первый день держится трезвым. Много лет я не видел такого, но узнать причину я не мог. Презрение к нему копилось годами, и сбросить всё это за пару дней его трезвости, чтобы заговорить с ним, мне пока что не под силу.

В аэропорт нас отвёз Арчи. Мне трудно принимать помощь от чужих, да и от своих не всегда легко это даётся. Но он подчинённый моей маленькой Медузы, а спорить с ней сегодня после тяжёлого прощания с Радой я не хотел. Но помощь Фила я принимать не собирался. Это уж точно растоптало бы мою гордость, поэтому купить билеты на нас всех я не мог ему позволить. Для того и выгреб все деньги из заначки. В последнее время с боёв я откладывал всё больше, а жили мы с братом, в основном, на то, что шакалили всей группировкой и делили между собой с мелких делишек. Сколько стоит билет на самолёт, я не знал, не летал никогда, но собранных денег должно было хватить на билеты для меня и Миры в обе стороны. Так я и сделал, купил для нас билеты сам, хотя и знал, что для Мими с её наследством эта сумма была мелочью.

Ещё острее я ощутил это уже в Москве.

— Ну, здорово, Турбо, — из чёрного тонированного Линкольна вышел мощный мужик и поприветствовал меня крепким рукопожатием после того, как обнял Фила по-братски и покружил на руках мою Мими под моим уничтожительным взглядом, — я Джако.

— Валера, — я представился по имени, потому что погоняло он и сам назвал, и так же твёрдо сжал его руку в ответ.

Мне не нравилось, как он оценивающе смотрел на меня. Все вели себя расслабленно, один я ощущал себя не на своём месте. Всё стало только хуже, когда мы приехали в дом. Я давно понял, что небезизвестный Чипит был отцом Мирославы, но совсем не ожидал того, что окажется, что все годы в Москве Мира жила в его огромном доме, под одной крышей с Филом и Джако. От ревности я стал скрипеть зубами, хотя и понимал, что она только моя, но агрессию подчинить всегда было для меня трудным испытанием.

Мими вела себя непринуждённо, но искоса кидала на меня обеспокоенные взгляды, как будто знала, о чем я думаю. А думал я о том, что она принцесса на троне, у которой есть всё, а я голодранец, у которого есть только улица, такой же близнец без копейки в кармане и батя, который пропивал всё, что хоть сколько-нибудь могло бы стоить. Даже мелькнула мысль, что я мог бы напроситься в дела Курганских. Кому-кому, а наёмникам платят нехило, но быстро отмёл эту мысль. Мира не должна купаться в крови, которую я пролью. Это было бы не для её блага, а для моего эгоизма и гордости, так что обманывать себя дальше смысла не было. Я заработаю другим способом, но сначала нужно закончить этот ад, в который её только глубже затягивает.

Дурацкие мысли о плохом отошли на второй план, когда я сидел на кухне за столом. Братья растворились где-то на втором этаже большого дома, а малышка Мими крутилась у плиты. Тёмные волосы она собрала в какую-то дулю на макушке, а тонкие пряди болтались по шее и лицу. Сама Мира была одета в светлую пижаму из свободной рубашки и шорт, выглядело мешковато и смешно. Но она так мило пританцовывала у плиты, не обращая ни на кого внимания, что казалась мне божеством в таком виде.

Сейчас в чужом городе, в чужом доме, в настоящей опасности я поймал себя на мысли, что счастлив. Так глупо и безумно счастлив от того, что это светлое и тёплое божество готовит ароматный борщ в растянутой рубашке и улыбается мне краешком губ, позволяя наблюдать за ней. Женщина моей мечты просто готовит и улыбается, я за это готов душу продать.

Мира
В своём доме я чувствовала себя странно. Странно здесь было ещё до моего возвращения в Казань, потому что без отца дом стал другим. А ещё было странно находиться здесь с Валерой. Меня дико смущала мысль о том, как он, привыкший к улице и своей скромной квартире, должно быть, неуютно себя здесь чувствует. Я искоса поглядывала на него и замечала, что ему и правда не по себе. А ещё я мысленно благодарила парней за то, что свалили наверх и не смущали нас ещё больше.

Пока я готовила ужин для всех, Валера сидел за моей спиной и внимательно смотрел. Это тоже было странно и непривычно, но, надо признать, очень приятно. Приятно вот так просто готовить ужин для любимого человека, даже если ужинать борщом не принято. Приятно просто наслаждаться мгновениями спокойствия и простыми вещами, не вспоминая о том, какая у нас жизнь за пределами дома.

Когда всё было готово, а стол накрыт на троих, я громко крикнула, призывая конченых ужинать, но их долго не было. Пока мы ждали, я подошла к Валере и встала между его колен, запуская пальцы в кудрявые непослушные волосы. Горячие жёсткие руки моментом обвили мою талию, притягивая ближе, а дыхание коснулось живота, пробирая теплом даже сквозь рубашку. Валера уткнулся щекой мне в живот и поглаживал спину одной рукой, а я таяла от этих касаний.

Наши милости прервал насмешливый кашель Фила. С гаденькой ухмылкой он вошёл в кухню и уселся за стол, следом прошёл Джако. Когда я отлипла от Валеры, прежде чем сесть рядом, наградила младшего из братьев подзатыльником и выразительным взглядом.

— С ума сошла, маленькая? — Матвей удивился настолько искренне, что не хватало только нимба над головой, но тут же схлопотал второго леща от Джако.

— Хлопни рот, куколка, — усмехнулся Конченый, глядя на брата, — у тебя все шутки на лбу написаны. Ешь молча.

Фил хохотнул, полностью игнорируя все предостережения, но ел всё таки спокойно, не пытаясь как-то уколоть кого-либо из присутствующих. Валера стал выглядеть более уверенным и расслабленным, но при любом шорохе его взгляд становился острым. Будто затравленный зверь, кудрявый выискивал опасность. Забавно вышло, когда я первой вошла в свою прежнюю спальню и заметила на столе террариум с огромной змеёй ярко зелёного цвета.

— Джако, твою мать! — завизжала я на весь дом, и через несколько секунд в комнату ввалилась чудо-компания: Злой и настороженный Валера, который тут же схватил меня и спрятал за спину, ничего не понимающий Фил, который вошёл сразу с поднятым стволом, и улыбающийся Джако.

— Пукалку убери, Покахонтас, — рявкнула я на Матвея, и он, увидев террариум расслабился. Хватка Валеры на моём запястье стала слабее.

— Ты же любишь Змей, — весело усмехнулся Джако и открыл крышку террариума. Змея лениво подняла голову, будто находилась в безопасности, и конченый погладил её между глаз большим пальцем.

— А ещё я люблю стрелять в людей, Джако, — хмыкнула я, подходя ближе, — эта красавица мне нравится, но спальня моя. Найди ей другое место.

На самом деле Курганский принёс её, чтобы напугать меня, но обычно террариум стоял в гостинной. Поэтому сейчас Маруся, так назвал змею Джако, ушла на своё место, а я смогла расслабиться и увалиться в постель вместе с кудрявым.

— Я скучала, — вдруг, поддавшись порыву сентиментальности, призналась я, — всегда скучаю по этим минуткам спокойствия наедине с тобой.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю? — тон Валеры был странно серьёзным, я зачарованно кивнула, гладя в зелёные глаза, — я всегда буду у тебя.

Слова отошли на второй план, потеряли всякий смысл, когда тёплые сухие губы коснулись моих. Неторопливый поцелуй разжигал пожар в моей груди.

❗18+❗

Сладостный и тягучий долгий затягивал всё туже узел внизу живота. Горячие руки блуждали по моему телу, а губы Туркина, не переставая, исследовали каждый сантиметр кожи, оставляя влажные дорожки от поцелуев.

Моя пижама магическим образом растворилась, оставляя полупрозрачную влажную ткань кружевного белья с трудом прикрывать интимные места. Мне хотелось быть ближе, хотелось ощущать его тело каждой клеткой. Между нами была животная страсть, но она была пропитана нежностью насквозь, отчего моё тело выгибалось и дрожало в ответ на малейшее невесомое касание.

Хотелось изучать ладонями рельефы его тела. Хотелось впиваться в него ногтями, оставляя отметины, помечая, что он только мой. Бёдра, уже не слушаясь, сами раздвигались в стороны, а грудь нервно вздымалась от рваных вдохов. Я жадно хватала воздух пересохшими губами, когда поцелуи Валеры стали жёстче. Играя с моим возбуждением, доводя до предела осторожными ласками, Валера всё же поддался импульсу и прикусил мой сосок, пока его рука плавно проскользнула в трусики. Я громко вскрикнула и уже тише засмеялась его шалости, но мой рот беспощадно заткнули поцелуем, от которого мурашки сновали безумными тропами по моему позвоночнику.

Твердая рука на затылке заставляла меня таять и расплываться по кровати. Другой рукой Валера стянул с меня бельё и, не давая мне и секунды на возмущения, тут же проник в меня одним пальцем. Плавные движения заставляли закусывать губы и извиваться, а поцелуи, которые Туркин оставлял на моём животе, заставляли вздрагивать. Нежные стоны полные отчаянного желания быть ближе, расплывались туманом по комнате, но никого из нас это ни капли не смущало.

Когда мои стоны превратились в жалобные всхлипы, Вплера избавился от своего белья и приник ко мне всем телом, позволяя наслаждаться трением бархатистой кожи. Мне было мало. Хотелось, чтобы это длилось вечность, чтобы наши тела никогда не разрывались, всегда были одним целым. Жёсткой хваткой руки Валера впечатал мои бёдра в кровать и дразняще заскользил членом между складок. Стоны всё срывались с губ, а пытка продолжалась до тех пор, пока с ума не сошли мы оба. Мягкий толчок ближе ко мне, и я почувствовала, как моя горячая влажная плоть сжимает его, не желая отпускать. Размеренные тягучие движения выбивали воздух из моих лёгких. Я буквально стала задыхаться в эйфории, когда Валера скользил во мне, продолжая поглаживать твёрдый сосок пальцем руки и то ли дело впиваться в тонкую кожу на шее поцелуями, иногда срывась на сладкие укусы.

На моей коже явно останутся следы этой ночи. Спина и шея Туркина уже были беспощадно исцарапаны моими короткими, но острыми ногтями, отчего его движения становились грубее и глубже. Доводя меня до пика, Валера следил за каждой эмоцией на моём лице, он буквально упивался тем, что владеет мной, ведь сейчас я с наслаждением отдавалась в его власть до последней капли.

Громкий надрывный стон вперемешку с дрожащим на выходе смехом сорвался с моих губ, когда клубок жара внизу живота распался и разлился теплом по всему телу. Искры похоти медленно таяли, будто брызго тёплого моря на коже. Содрогающиеся пальцы цеплялись за кудрявые волосы, и Валера закончил почти одновременно со мной, когда я вцепилась зубами в его плечо, не в силах удержать под контролем свой поток нескончаемой любви к человеку, в котором растворяюсь.

❗конец❗

Кудрявый рухнул на постель рядом со мной и привлёк меня в объятия, не успевая отдышаться.

— Кот, — отчего-то переизбыток чувств надломил внутри меня очередной барьер, и я растрогалась, находясь в руках важного человека, — не оставляй меня пожалуйста, кот. Мне так страшно сейчас. Я должна быть сильной для всех, но я чувствую себя слабой и глупой. Особенно сейчас, когда так по-идиотски прошу тебя не бросать меня.

Смутившись от своих же слов и мыслей, я поспешила отвернутья от Валеры, но его ладонь скользнула по моему подбородку, возвращая зрительный контакт.

— Ты самая сильная девочка, — он осторожно приник губами к моей щеке, а потом потерся об мой нос своим, как это делала я, заставляя улыбнуться, — но ты не должна быть сильной. Ты вообще никому ничего не должна. А я постараюсь тебе это доказать.

Нежный и важный разговор был жестоко прерван. Тонкое полотно спокойствия разорвал громкий звук и мощная вибрация, которую мы ощутили, лёжа в кровати. Уже через мгновение Валера натягивал на себя одежду, его взгляд был острым и сосредоточенным. Я натянула спортивный костюм, как самый быстрый и удобный вариант, и схватила кудрявого за руку. Мы кивнули друг другу, глядя в глаза, и вышли из комнаты вместе.

За пределами дома началась стрельба, а в окнах в коридоре второго этажа было видно языки пламени. Из своей комнаты выскочил невероятно злой, но уверенный Джако, а следом из комнаты напротив Фил.

— Дом взорвали своими страстями! — несмотря на ситуацию, Матвей веселился, как и Джако, который пихнул брата в бок.

Фил подхватил из своей комнаты автомат. Джако нёс такой же, второй передал Валере.

— Нет времени разбираться, надо валить. Сильвестр давно перешёл грань, — Джако хотел что-то объяснить, но я перебила его.

— Сегодня Силя сдохнет, — кривая усмешка исказила моё лицо, глаза стали стеклянными, будто душа вновь умерла и осталась только убийственная мстительная Медуза. Парни настороженно переглянулись, и раздался новый взрыв.