Ничего святого

Любимые, в моём ТГК сменились обложки и название. Теперь можете найти меня по нику: 

Лина Джеймс | начинающий писатель

__________________________________

Прошла неделя с того самого разговора, который подслушали мы с Лу. За это время многое изменилось.

Змеи собрали очередной откат по всей Казани, но Джако отказался забирать деньги. Попросил меня оставить их у себя и, в случае необходимости, разделить между своими Змеями. Сам же Курганский сообщил о том, что в Москве более менее спокойно, Сильвестр залёг на дно, но расслабляться было рано, скорее наоборот, нужно было держать ухо востро и Кургану, и всей Казани, ведь это может быть затишьем перед бурей.

Сестрёнки внимательно следят за Жилкой, Дракон замышляет что-то крупное, но я волнуюсь за Раду и Риму, становится всё опаснее для них продолжать работу там.

Вадим помирился с Никитой и Вовой, о чем не знают другие группировки, парни решили, что их перемирие можно считать преимуществом на тот случай, если кто-то решит, воспользоваться их ссорой, как слабостью.

Кстати, о Вове, он наконец додумался и снял отдельную квартиру, которую Лу любезно согласилась помочь обустроить. Естественно нашёлся лысый рыцарь, который с удовольствием ей в этом помогал. Подготовив всё необходимое, Вова позвал Наташу на свидание, на которое она согласилась с трудом, и привёл в квартиру, предлагая остаться там жить вдвоём. Руна сомневалась, но предложение приняла, кажется она расцветает.

Лу с Вахитом всё ещё на иголках, но мне начинает казаться, что они мазохисты и получают от этих иголок удовольствие. Дьяволица всё так же фыркает на Вахита, но уже и смотрит по-другому. Возможно, Зиме удалось достучаться до неё.

Гера дала шанс Нику, а тот умело им воспользовался. Привёл Марго в ресторан, заставил какого-то бедолагу играть на скрипке. Рита подавилась шампанским, которое тут же пошло через нос, когда Кощей достал кольцо, намереваясь сделать шатенке предложение. Облаяла Марго Никиту трёхэтажным матом за такую спешку и сумбур, но в итоге помирились, начали жить вместе, откладывая разговоры о семье на потом.

В общем, отношения наладились у многих, но не у меня. Мы с Валерой так и не поговорили о нас. Всю неделю я смотрела на его задницу, вернее, колола ему антибиотики. К слову, швы Наташа сняла вчера, сообщая, что Туркин почти восстановился, но драться и нагружать организм тренировками всё равно нельзя. Эта беготня меня порядком извела, поэтому сегодня я решительно настроена всё прояснить.
С этими мыслями я и направилась в качалку, надеясь встретить там своего кота. По дороге заметила кудрявую макушку и скучающую физиономию.

- Туркин, ты куда? - с улыбкой громко спросила я, и Слава обернулся в поисках источника звука.

- В магазин иду, а ты? - с широкой и нежной улыбкой Бумер поприветствовал меня объятиями, - всё хорошо, маленькая?

- Всё отлично, к брату иду, - сама не знаю, почему я солгала, видимо, волнуюсь и несу всякую ерунду, - а твой брат, кстати, где?

- Всё там же, - улыбка соскользнула с лица Славы и, попрощавшись со мной, он снова зашагал в сторону магазина.

Я ворвалась в качалку Универсама, будто фурия, не замечая никого и ничего. Сразу завернула направо от двери к рингу, зная что, скорее всего, найду Валеру именно там, но я опоздала. Рассеянный взгляд метнулся вверх, когда я с широкого шага врезалась в оголенную грудь, влажную от пота после тренировки.

- Привет, Мими, - с улыбкой кудрявый удержал меня за предплечья от падения. Я зависла на несколько секунд, подбирая слова, которые буквально вышибло из моей головы после столкновения с накаченной грудью, Валера же в это время так и продолжал пялиться на меня, и осторожно заправил за ухо прядь волос, что упала на лицо, - чего бежала так?

- Ты неисправим, Туркин, - заворчала я, а Валера отпустил меня и закатил глаза, усмехаясь. С момента моего возвращения он успел понять, что я сильно изменилась, но любовь к выносу мозга осталась при мне, - тебе ещё рано тренироваться. Я же просила придержать кулаки, разве так сложно посидеть спокойно?

- Как ты заговорила, - Турбо моментально вспыхнул, я видела это в его глазах, но нужно отдать парню должное, контролирует он себя отлично, - ты всю неделю где-то носишься, и у меня два варианта: либо у тебя шило в красивой заднице, либо ты тупо меня избегаешь.

- Не избегаю, - спокойно ответила я, намечая стервозную ухмылку, чтобы съязвить, но зеленоглазый тут же меня перебил.

- Значит, шило, - снова кошачья улыбка отогревает моё холодное сердце, и я улыбаюсь, Валера берёт меня за руку, что тонет в его крупной ладони, - отлично, бери своё шило, и идём. Поговорим.

- Подожди, - Туркин уже собрался утащить меня за собой, но я не сдвинулась с места, а дёргать меня, причиняя боль, он не стал бы, лишь наградил меня сердитым взглядом, думая, что я избегаю разговора, я улыбнулась его грозности, - я тоже хочу поговорить. Спокойно поговорить наедине. Приходи сегодня вечером ко мне, ладно?

Молча кивнув, Валера отпустил мою руку, и взял свою футболку, заходя в каморку. Я тяжело вздохнула и вышла из душной качалки, закуривая сигарету. Кудрявый придёт вечером, а до этого у меня ещё есть дела...

Сегодня комната для моих грязных дел была заполнена шумом. Потому что именно сегодня стула в ней было два, и пленники вели себя нескромно. Парень по прозвищу Кент сидел неподвижно, иногда мычал от боли. Девушка же извивалась на стуле и плакала. Её руки, как и у других ребят, что сидели в этой комнате когда-то, были плотно стянуты верёвкой, пропитанной спиртом.

Дополнительная боль от того, как едкая жидкость кусает тертые раны на запястьях, была приятным бонусом к тому ужасу, в который впадала Вика от предвкушения всех зверств, которые могут здесь с ней приключиться.

Дело в том, что на днях я побывала у нескольких группировок, где старшие знали меня лично. В их числе был и Разъезд. Помимо деловых вопросов, я задала один личный, касающийся моей Змеи, хотя о её принадлежности к нам никто не знал.

Там мне и поведали, что девчонку в их кругу не жалуют, ведь все видели её на дискотеках, танцующей медляк с Турбо, поэтому трогать её никто не смел, но Туркин быстро от неё отказался. После она начала захаживать к Разъезду с одноклассником, состоящим в той же группировке. Со временем примелькалась, тайно переспала с их супером, при этом выдав информацию о том, когда весь Универсам будет занят, что стало возможностью первого толчка к их конфликту с Домбытом.

А кинул её этот супер, когда узнал, что девушка паралельно закрутила интрижку с его же другом. Из-за Вики случился раскол между Универсамрвскими и Домбытовскими. Из-за неё рассорились два Разъездовских супера. Из-за неё пострадал Валера. Достаточно грехов, чтобы показать девочке, что я делаю с предателями.

- Как поживаешь, Кент? - с доброй улыбкой спросила я у, уже по традиции избитого группировщика, - ты ведь знал, что я приду за тобой. Ждал?

- Почему ты это делаешь? - с полным непониманием спрашивал парень, - я не боюсь умереть, я знаю, что виноват. Но почему именно ты?

- Отвечать на твои вопросы в мои планы не входит, - я включила паяльник в розетку, Кент обречённо опустил голову, а Вика забилась в новой истерике на стуле рядом, ведь её достаточно напугал вид изуродованного тела Липы, она безумно боялась той же участи, - но получить ответы на свои я планирую.

- Я и так скажу, что нужно. Ещё три месяца назад, когда Патрон пришёл с изрезанной спиной и сообщил, что Медуза идёт за нами, я понял, что деваться некуда.

- Какой смышлёный мальчик, - Лу позади меня хихикнула, но её так раздражала рыдающая Вика, что рыжая со звоном наградила её пощечиной, - заткнись уже, чертова предательница! Пока я тебе сама этот паяльник в глотку не затолкала.

- Мне нужно имя, Кент, - не обращая внимания на разговор Лу и Тишки, я снова обратилась к парню, - кто был заказчиком? Как зовут седьмого?

- Я не знаю, - уверенный ответ, этот парень вызывает уважение на секунду, пока я не вспоминаю его злой смех, когда он с удовольствием избивал и унижал молодую девчонку, - нас всех собрал Патрон. Я не слышал ни разу даже имени главного, Патрон однажды назвал его Пауком, но кто он, никому из нас известно не было. Мы должны были доставить девушку к нему, получили бы деньги. Девка красивая была, ещё и какая-то важная, каждый хотел попробовать её, но раньше Паука нельзя было.

Этих слов было достаточно, чтобы я озверела. Я максимально удерживаю в прочной клетке ту сломленную и обезумевшую девчонку, но сейчас она гнёт железные прутья голыми руками, чтобы отомстить. Нужно отвлечься, поэтому, игнорируя парня, я возвращаюсь к Вике, что уже тихо всхлипывает, вжимаясь в стул.

- А ты... Не знала, что нельзя ослушаться приказа Медузы безнаказанно? - холодный тон пронизывал насквозь, и Вика вздрогнула, поднимая на меня бегающие глаза, отдающие безумием, - я приказала тебе следить за Валерой, а не за его членом, - хлесткая ревнивая речь сама вырвалась наружу.

Схватив девушку за волосы, Я задрала её голову, вынуждая смотреть в глаза той, что не прощает предательств.

- Ты в себя поверила? Я с тебя одним щелчком регалии сниму, и имени твоего вспоминать не буду, - мой властный голос холодным металлом громыхал в помещении, отскакивая от стен гулким эхом.

- Я...я, - девушка хотела оправдаться, но я перебила её дрожащий голос.

- Из-за тебя он пострадал, - паяльник в моих руках уже нагрелся, а Вика не сводила в него глаз в ужасе, - из-за тебя мог умереть 11 летний пацан! Ссора внутри Разъезда и конфликт двух группировок из-за тебя, - хищно улыбнувшись, я поднесла разгоряченный метал к её лицу, лишая ту движения, она даже вздохнуть боялась, - но это всё ерунда по сравнению с тем, что ты предала Змей. Никто не может пятнать моё имя своими шлюшьими замашками, - моя улыбка становилась всё шире, а глаза Тишки всё больше откруглялись.

Прямо на её глазах я сотворила с Кентом всё то же, что и с Липой, но уже с большим хладнокровием. Когда его голова с тёмными пятнами вместо глаз безжизненно повисла, Тиша затряслась в ужасном припадке. Но наказание для неё ещё не закончилось. Девушка в самом прямом смысле тронулась умом. От увиденного её рассудок стал трескаться, как пкреспелый помидор на солнечной грядке, а мне было совсем не жаль. Её глупость и самоуверенность стоила не только репутации моих Змей, она могла стоить жизни ребёнка, едва ли не стоила жизни Валеры. Этого я не собираюсь прощать.

Собрав всех Змей в этой тёмной и тесной комнате, что пропитана кровью и запахом жженной крови, я вынесла приговор. Такого раньше не было, это первый отшив Змеи, но я предпочла, чтобы каждый видел это своими глазами.

- Тишина Виктория больше не принадлежит к Змеям, - громко заявила я, каждый слушал внимательно, - Ты ослушалась приказа, нарушила правила, что я для вас чётко обозначила. Значит, эти правила останутся с тобой навсегда, а ты будешь забыта нами, лишена защиты.

Для предателей у меня был заготовлен отдельный реквизит, который ни разу не пригодился, до этого момента. Сейчас пришло время его использовать в первый, и я надеюсь, последний раз. Арчи передал мне в руки раскалённую фигуру - Уроборос, змея, что сожрала сама себя. Именно это и сделала Тишка. Именно этот символ и будет выжжен у неё на грудине.

Девушка кричала от боли и страха, но она осталась жива. Вика всегда будет помнить свои ошибки, плата за них была высока, но последствия её глупых выпадов могли быть хуже. Ответственность настигает каждого. Однажды она настигнет и меня, но сейчас я в роли палача.

После моего ухода Вику увезли в психиатрическую больницу. Она ей действительно нужна, вопросов никто не задаст, а девушкой займутся. Я же направилась домой, готовиться к встрече с Валерой.

Дома я приняла душ, тщательно смывая с рук запекшуюся кровь. Чувствовала себя немного глупо, когда готовила ужин и накрывала стол со свечами и вином для парня, с которым я не в отношениях, а просто люблю его, даже не зная, взаимно ли это.

Волнение от предстоящего разговора пробирало мурашками до костей. Страх перед расставленными точками ощущался трепетно и ярко. Глубокие чувства родились внутри, переплетаясь с низменными. Больше всего я боялась услышать, что кот относится ко мне как к подруге или, не приведи Господь, сестре. Это бы окончательно разбило моё ледяное чёрное сердце, что сейчас принимает попытки возродиться, словно Феникс, восстать из пепла, от малейших прикосновений зеленоглазого.

Валера
Я шёл к ней и чувствовал себя клоуном. Вырядился в чёрные джинсы, белую футболу и джинсовую куртку. Ещё и с цветами. А что она подумает? Да, я слышал тогда её монолог в качалке, когда Мими думала, что я спал. Она сказала, что чувствовала что-то, что мешало ей со мной дружить. Можно считать это признанием, что Мира, как и я, любила меня? Даже если и так, это не значит, что любит сейчас. Когда я поцеловал её, она была расстроена, сказала, что я всё испортил, и ушла. Больше всего мне не хочется её потерять...

Дойдя до двери, я долго не решился позвонить. Так тупо я себя ещё не чувствовал. Стыдно признать, что авторитет на улице, в этом подъезде сейчас я просто трус. Я боюсь не увидеть в её глазах любви. Если она мне откажет, проще под землю провалиться, раствориться, сдохнуть, чем смотреть в её такие родные карие и осознавать, что та, кого я всю жизнь любил, не хочет быть со мной.

Пересилив себя, я всё же позвонил. Не сдержал улыбку, когда услышал торопливые шаги по ту сторону двери. А когда Мира открыла, я увидел её, и растерял весь контроль. Забыл обо всём, о цветах, что сжимал в руке, о страхе быть отвергнутым, об осторожности, с которой собирался говорить.

Мира
Одетая в чёрное шёлковое платье-комбинацию ниже колена, я нервно переминалась с ноги на ногу, стоя босиком на прохладном полу в кухне. Он придёт с минуты на минуту, а я не знаю, что и сказать. Свечи потихоньку тают от подрагивающего на кончике фитиля огонька, а моё сердце тает вместе с ними от огня, который уже долгое время рвёт мою грудь, бушуя внутри.

От звонка в дверь я, вздрогнула всем телом, будто выходя из транса. Потерла друг о друга потеющие ладони и помчалась открывать дверь, даже не заглядывая в глазок.

Кошачья улыбка и непослушные кудри. Зелёные глаза пылали огнём, что я не видела прежде, хотелось расплавиться и свалиться прямо в его руки, но я улыбнулась в ответ и отошла с прохода приглашая Валеру войти.

- Это тебе, - прямо в порога Туркин отдал мне в руки милый букетик голубых цветов, название которых мне даже неизвестно. Я приняла букет и улыбнулась, положила его на полку рядом и обернулась к кудрявому.

- Спасибо, - я улыбнулась, собираясь с духом, чтобы начать разговор, но мне и слова вставить было некуда

- Подожди, - зеленоглазый перебил меня, начиная первым, - я хочу сказать. Мими, я не знаю, чего ты от меня ждёшь, не знаю, что произошло с тобой, но я скучал, мать твою. Всё это время я тебя ждал. Повёл себя, как придурок, когда ты вернулась, - Валера нервно сглотнул, а я лишь слушала его слова, прижимаясь спиной у тёплой ладони, которую он положил мне на поясницу, - может быть, я и есть придурок, но я тебя люблю. Никакая ты мне не подруга, ты лучше, чем весь этот сраный мир, - мотнув головой, будто говорит глупости, кудрявый покраснел, а зелёные глаза налились безумной смесью чувств, которые я так давно искала именно в его взгляде.

- Кот, я... - хотела бы я сказать, что люблю его больше, чем он может себе представить, но упрямый Туркин вновь не дал мне договорить.

Горячие губы сомкнулись на моих, затягивая в нежный и трепетный поцелуй. Забывая обо всём на свете, я обвила его шею обеими руками, будто боясь, что он вот-вот растворится и всё это окажется сном. Крепкие руки так бережно придерживали меня, скользя по спине, ноги подкашивались, но я знала, что рядом с ним никогда не упаду. Он не позволит. Не отпустит. Языки сплетались в единое целое, лаская друг друга, пока мои глаза наливались слезами счастья. Я снова дышу. Я ждала его, и он пришёл. Он, пришёл и сразу проник так глубоко в моё сердце, что теперь, если решит уйти, вырвется оттуда лишь с корнями.

- Не оставляй меня никогда, пожалуйста, - прошептала я, когда разорвала поцелуй. Губы жгло от длительной настойчивой ласки, а сердце разрывалось от страха. Будто пытаясь поверить, что всё это не сон, я крепче вцепилась в его шею, прижимаясь к ней лицом, чтобы вновь ощутить тягучий аромат его кожи.

- Я всю жизнь тебя любил, глупая, - мягкий поцелуй в висок и руки, что ещё крепче меня обнимали, теперь это казалось таким правильным, будто всегда должно было быть так, и никак иначе, - куда я денусь от тебя, моя малышка Мими?