29 глава
Pov Jungkook
— Гук?! — Физиономию многоуважаемого Чон Субина аж перекашивает при моем появлении. Объективно — есть причины. И не такие уж и незаметные…
— Не ори, — Бросаю я раздраженно, — Лучше скажи, пусть лед мне принесут.
— Ведро? — Скептически уточняет Субин, явно пытаясь казаться саркастичным. Вот только я сейчас совсем не в форме, чтобы воспринимать юмор.
— А есть?
Субин закатывает глаза и через селектор требует у секретарши принести лед. Я же нахожу в его кабинете зеркало, останавливаюсь у него, любуюсь. Нет, пиджак в топку, однозначно… Ребра ноют, на скуле — длинное красное пятно, а правый кулак рассажен в хлам, ну, спасибо что обошлось без серьезных фингалов. В конце концов, переговоры в четверг. И являться на них со следами драки на лице… Нет, этого мне точно не простит ни Рафарм, ни моя собственная гордость. А эта фигня на скуле — должна сойти за пару дней.
— И с кем это ты сцепился? — С интересом спрашивает Субин, и я болезненно кривлюсь. — И где тебя столько носило, вроде час назад звонил, что подъезжаешь.
— Да был тут у тебя один. Попробовал в меня въехать. Вот мы и разбирались. Договаривались еще. После того как нас твоя охрана растащила…
— Погоди, — Субин косится на часы, — Это случайно не тот, который вышел сорок минут назад? Мордатый такой? С тайским разрезом глаз и шрамом на подбородке?
— Ну, вроде, — Я с досадой жму плечами. Мусолить эту тему однозначно не хочется. Весь день и так окончательно скурвился, особенно с этим недо-ДТП.
— Ох, блин, Леэнь, — Субин тихонько стонет, прикрывая глаза рукой.
— Ну, да, фамилию спросил бы, так было б проще, — Я раздраженно барабаню пальцами об подлокотник кресла, — Я ж протокол с ним оформлял.
Помяли меня на самом деле чуть-чуть, а пропыхтевшись, мы поняли, что инспекцию ждать не хочется ни мне, ни этому, который «С тайским разрезом глаз». Нет, он вообще предлагал «без протокола» договориться, но вот тут у меня уже обострилась юридическая паранойя.
Субин сильно мрачнеет, глядя на меня поверх сжатых пальцев.
— Ты хоть завещание напиши, если у тебя настолько обострилось желание срочно умереть. А просто я очень сомневаюсь, что переживешь еще один наезд на депутата. Особенно, если я тебя не отмажу. А я не отмажу, если завещание будет не в мою пользу.
Занятно. И никакого «да ты знаешь, кто я», которым часто решают проблемы люди такого положения. Видимо, щепетильная у этого Леэня тема для визита. Хотя я в это не полезу, Субин не будет обрисовывать нюансы своих дел, а я и правда жить хочу.
— Могу повторить по буквам, это он в меня въехал, — Огрызаюсь я и пытаюсь выдохнуть, — И мы разобрались вообще-то.
— Именно это я и закажу выбить на твоем могильном камне, — Субин энергично закивал, — «Он был ни в чем не виноват, просто по морде двинул кому не надо». Леэнь — человек злопамятный. Вроде и разобрались, а ну как потом дорожки пересекутся и расклад будет уже не в твою пользу? Ну, ты ведь знаешь, что у меня простых клиентов нет. Что ты устроил-то?
Я выдыхаю через нос и не говорю ни слова. Юци притаскивает мне пакет со льдом, который я прикладываю к лицу.
— Мне перед ним извиниться? — сухо интересуюсь я. В этой ситуации действительно получается не очень корректно. И портить брату карму в его работе с клиентами я точно не хочу.
Всех этих страшилок от Субина я не очень боюсь, как-нибудь найду путь разрешения конфликта, если этот его Леэнь все-таки обострится. Приезжал-то он сюда в частном порядке, без охраны и даже без водителя.
— Нет уж, тут лучше я сам ему позвоню, уточню, нет ли у него претензий, — Субин качает головой, — В конце концов, это я его делами занимаюсь. Гук, случилось что? Я первый раз вижу тебя настолько взвинченным.
Я и сам себя не припомню в таком остром состоянии. Обычно подобные эмоциональные выплески удается держать в себе. А чтоб меня сорвало из-за слегка помятого бампера, как пацана, у которого побили самую первую тачку…
Нет, не из-за машины это все произошло на самом деле. И это очевидно не только мне, но и моему брату. Потому он и спрашивает.
На пару минут в кабинете наступает такая тишина, что за неё успевает родиться даже не один мент, а целое отделение.
— Я не хочу об этом, — Устало откликаюсь я, сжимая пальцами свободной руки переносицу. Просто нереально это озвучивать. Даже думать тошно.
Ким…
И больше никаких слов не надо, никаких ругательств, в одной только этой фамилии — сразу все.
Хотя нет.
Ким и Юн — так, пожалуй, конкретнее.
На данный момент я даже не особенно жалею, что все-таки подрался. Бесит только одно — подрался я не с тем. Вот если бы удалось двинуть по физиономии уважаемому Мистеру Юну — вот тогда да. Тогда было бы правильно… А так, сорвался на левом мужике, воспользовавшись самым маловразумительным поводом…
Мантры уже не помогают. Никак не укладываются в твердую и четкую картинку мысли о том, что я все решил, женюсь на Милли, оставляю Ким в покое, пусть разбирается со своей жизнью как ей вздумается.
В теории — это работает.
На практике — вижу Ким и хочу только придушить. Хотя нет, не только, с прелюдией. Долгой такой прелюдией. А потом уже придушить, да!
А после того, как её на моих глазах поцеловал Юн…
Интересно, как долго он рассчитывает прожить после этого?
Ведь не всегда в его машине будет сидеть моя дочь. И в какой-то момент останавливать меня будет некому.
— Ты просил приехать, — Мрачно произношу я, отстраняясь от кипящих мыслей, — Что-то накопал? Что-то полезное, я надеюсь? Про Ким?
— Ты уверен, что адекватно воспримешь информацию?
Ничего не отвечаю, просто мрачно смотрю на брата. Как я могу воспринять? Я адекватно даже протокол заполнял.
— Ладно, ладно, — Субин поднимает ладони, а затем поднимается из-за стола, — Тогда пошли ко мне в лабораторию, там мы будем наглядно тебе все показывать.
— Вкратце нельзя?
Увы, нет, старшенький разводит руками. Ну, в лабораторию, так в лабораторию…
Если в Сеуле и есть лаборатория современнее лаборатории в агентстве Чон Субина, да еще с такими специалистами, каждый из которых из категории «незаменимых», то я о такой просто не знаю. Может, у ФСБ-шников круче. Но это не доказанный факт.
— Так, господа, сходите перекусите, все, кроме Тэиля.
Субин зачищает кабинет очень спокойно, и его сотрудники явно понимают, почему их сейчас выставляют, и невозмутимо и довольно резво сохраняют результаты своей работы и сваливают.
Вышеупомянутый Тэиль — растрепанный, тощий, с глазами голодного до информации человека парень. Новенький? По крайней мере, я его раньше здесь не видел. Хотя, я не был в гостях у лаборантов Субина уже месяцев восемь. Все-таки в моей нынешней работе выяснения обстоятельств такого рода пригождаются нечасто. Хотя — бывает…
Тэиль не выглядит подавленным неожиданным вниманием начальства. Даже будто бы слегка подпрыгивает в нетерпении, встряхивая растрепанной головой.
— Выводите нам на экран ваши наглядности, Тэиль, — Субин кивает мне на широкое пустующее офисное кресло, — Присаживайся, братец.
Странный у него тон. Именно таким и сообщают новости о крупной раковой опухоли и о том, что жить осталось пару месяцев максимум. И сказать «спасибо, я постою» как-то не хочется.
— А почему не на распечатках? — терпеливо интересуюсь я, ожидая, пока включится экран проектора, а Субин пододвинет второе кресло и сядет рядом.
— Разрешение у фотографий меньше, — Вместо Субина отвечает мне Тэиль, — Можно, конечно, фотку на целый ватман напечатать, но нафига?
Дивный юноша. Я кошусь на брата — он невозмутимо кивает.
— Гук, уточни мне еще разик, когда были сделаны фотки? — Субин начинает издалека. Это на него не похоже. Он обычно сразу говорит в лоб, сейчас же он будто настроен на то, что ему все равно придется доказывать то, что он собирается до меня донести. И явно решил сэкономить себе время и доказать прямо с первого раза, миновав крюк, где он озвучивает мне результат гипотезы, а я его посылаю. Но что в этом случае он собирается мне сказать. Не может же быть, что…
— Ну, получается, лет восемь назад, — Я пожимаю плечами, вглядываясь в лицо Субина. Какая жалость, что он настолько же не читаем, насколько и я…
— И экспертизы на подлинность ты делал тогда же? — Он говорит осторожно, пытливо, будто ступает по тонкому льду, к проруби. Мне хочется посоветовать ему не мутить воду и сказать прямо, но в текущий момент времени я знаю своего брата очень неплохо, так же как и он меня. И если он начинает издалека, значит, у него есть все основания считать, что это необходимо.
— Да, тогда.
Я вижу не только лицо Субина, но и лицо того парня, что колдует над выводом информации на экран — Тэиля, кажется? И вот по нему читать легко. У подобных гиков любая мысль отражается на лице крупными печатными буквами. И кривится он презрительно, как и всякий типичный представитель современного поколения, для которого технология пятилетней давности — уже динозавр, и место ей — на свалке истории.
А ведь мальчик уже имеет ту информацию, которой еще не имею я. Интересно…
На экране появляется лицо Ким. Много лиц Ким. Те самые фотки из компромат-архива, что как кислота — вечно оставляют после себя ожоги на сетчатке. Отличное средство индивидуального поражения — если хочешь прикончить, скажем, меня… Ну, если говорить про эмоциональность. Остальная живучесть у меня повыше.
Сейчас на каждой фотографии, открытой через спецприложение, лежит алая сетка, вымеряющая лицевую симметрию, и на каждой фотографии стоят мелкие цифры замеров, проведены кривые линии вдоль скул и так далее. А еще фотографии отсортированы в две неравные группы…
Я приглядываюсь, пытаясь понять принцип сортировки. И на первый взгляд — отсортированы по степени компрометивности, потому что в выборке «2» те кадры, которые еще худо-бедно можно трактовать как попытку деловой беседы, а вот в той, что с номером «1»… Там никаких полутонов. Приглядываюсь и ставлю самому себе галочку. Так и есть.
Откуда-то успели раздобыть и свежую фотку Ким, и Тэиль её тут же открывает. Интересно, когда они успели её сделать? Судя по внешнему виду Ким — еще в субботу. Кажется, я даже вижу в кадре плечо Клингер, рядом с которой стоит Дженни.
Фотка в ракурсе «на три четверти», и чему-то там Дженни улыбается. Она вообще так часто улыбается, если рядом не я…
— Вы делали лицевое сличение? — Уточняю я, отвлекаясь от досадливых мыслей. — То есть никто здесь не хочет мне сказать, что это все монтаж, и я — самый большой лох на свете?
Неужели я со своей гипотезой ошибся?
— Следов монтажа найти не удалось, — Субин отвечает спокойно, но лицо у него все равно напряженное, мой брат явно «предвкушает» дальнейшую нашу с ним беседу, — Мы проверяли свет, зубы, формы мочек, искали артефакты от ретуши. Не нашли. Вообще ничего не нашли. А вот сличение дало результаты.
— К чему тебе это вообще понадобилось? — Я недоуменно поворачиваюсь к брату. — Ведь я тебя заказывал добыть мне совсем другую информацию.
- Ты заказал у меня правду, — Субин жестко щурится, намекая на самый первый наш с ним разговор, — И я эту правду для тебя нашел. Тэиль, начинайте.
Он выдыхает это до того, как я успеваю ему возразить. Кажется, он в который раз напоминает себе, что спорить со мной не собирался. Ладно, послушаем. Все равно день насмарку идет.
Пришел звездный час Мун Тэиля. Он даже мышкой двигает так «четко», что ясно без слов — парень рисуется. Открывает по две фотографий из обеих выборок «1» и «2», поверх них — открывает пятую, ту самую, свежую.
И все фотки — в ракурсе на три четверти слева. Все отмасштабированы в нужный размер, чтобы можно было правильно оценивать геометрию лиц на всех фотографиях и сравнивать их между собой.
— Мы имеем фотографии, сделанные вроде бы в одном месте и в одно время, — Неторопливо произносит Субин, — на счет одного места — мы вроде не сомневаемся. Ретуши не было, монтажа — тоже. Ресторан был один и тот же. Вот только время съемки были разные. И одни — тянут на переговоры. Вторые… На что тянут, на то и тянут. Ты и сам все видишь.
— Я понял, — Я задумчиво прикидываю, какие вообще могли бы быть у Субина выгоды в том, чтобы сейчас водить меня за нос. Деньги его вряд ли заинтересовали, в конце концов, у нас нормальные родственные отношения, да и кто ему мог заплатить за оправдание Ким. Она сама? И что она продала, чтобы оплатить его услуги? Девственность? И кого так жестоко поимели с продажей того, чего нет?
Может, Джении, все-таки заинтересовала Субина сама по себе, но и в этом случае — выгода оправдания мне не понятна. Можно же и без этого всего. Развести руками, сказать: «Компромата нет — вертись как хошь», — а самому тихой сапой познакомиться с Дженни. Она вряд ли откажется от такого состоятельного «знакомства».
Я все прочнее начинаю верить в какой-то розыгрыш, и что братец перепутал этот не в меру теплый октябрь с апрелем.
— Тут, конечно, вечно есть какие-то побочные объекты, которые помогали расстроить кадр, — Торопливо тем временем тараторит Тэиль, тыкая пальцем в официанта, — Но мы все равно нашли зацепки.
— Мочки ушей на всех фотографиях идентичны, вы же не будете спорить? — Невесело отмечаю я, не испытывая особого желания прикидываться дураком. Я ведь знаю, на что в этих случаях обращают внимание. Гримом можно сделать иллюзию «похожей» формы глаз, скул, цвет волос и их форма — тоже не гарантия, в таких вещах важны мелочи. Мочки ушей, родинки, линия носа…
Снимали сидя в том же ресторане, тайком, но с удобного ракурса, когда «побочных объектов» все-таки был минимум. Можем поискать и родинки. Я даже помню на каких они местах.
Сам смотрел, сам искал, помню. Нашел. Потому потом и проверял на монтаж, потому что очень надеялся, что глаза обманывают.
— Любая форма корректируется, — Задумчиво возражает субн, но продолжать мысль не спешит, отдавая «соло» Тэилю.
— Да, если судить по форме тех же ушных мочек — то различия не очевидны, — Наш спец будто только и ожидал повод завязать дискуссию, — Но если мерять, например, высоту ушного пика… Или смотреть на форму кривой от кончика носа до мочки уха… Тут начинаются отклонения.
Он тут же дергает мышкой, отмечая на каждой фотографии нужные точки. Разница незначительная. Миллиметр тут, миллиметр там…
Но на свежей фотке Джен и на той, которая «условно невинна» параметры все-таки сходятся.
Кривая — немного иная, но это могут быть возрастные изменения.
— Пока что ваши мысли не очень убедительны, товарищи, — Я покачиваю головой, — Это допустимая погрешность при анализе.
Субин тихо закатывает глаза, а вот для Тэиля эти мои слова будто служат сигналом к атаке. Он обрушивается на мою голову целым водопадом информации и мелькающих фотографий.
Одно измерение, второе, третье… Пятая фотка. Седьмая. Семнадцатая…
Миллиметр тут, миллиметр там. Их набегает неожиданно много. И с каждой — гудеть в моей голове начинает все сильнее. Но ведь этого просто не может быть. Не может…
Что они мне впаривают вообще? Что где-то по Сеулу ходит двойняшка моей бывшей жены? И в одно и то же время Ли спал с этой «Зитой», и работал с моей женой по иску?
Я аж морщусь от осознания идиотизма этой версии.
— Тэиль, выключи линию скул и включи мне линию отросших корней волос, — Раздраженно брякает Субин, даже срываясь с подчиненным на «ты». Он явно недоволен моим упрямством.
Новые красные линии снова ложатся на поверх старых фотографий. Там, где Джения еще блондинка…
— Ты ведь знаешь, что подделать окрас волос сложно? — Субин смотрит на меня так, будто я его заколебал уже вкраешек.
— Теоретически, — Откликаюсь я, припоминая такие прецеденты — как раз в случаях с близняшками, когда различали их именно по тому, насколько по-разному у них отросли волосы. Внешнее сходство ведь не гарантирует того, что организм развивается одинаково. И волосы могут расти с разной скоростью.
— Знаешь, — Субин удовлетворенно кивает, — Так вот, эта девушка — Он указывает на фотку, где Ли в алчном поцелуе аж закусывает губу моей жены, — Красилась позже, чем эта — Указующий перст Субина касается и «невинной фотки», где Дженни просто заправляет прядь волос за ухо и смотрит на что-то, что в кадр не попало. — У неё успели отрасти волосы. У первой покрас двухдневный, у второй — около полутора недель. Видишь неровную линию?
— Вижу, — медленно тяну я, задумчиво разглядывая эти детали.
— Они разные, — Субин хлопает ладонями по коленям, — я хочешь с этим делай, Гук. Можешь мне не платить за эти проверки, я их сам устроил. Можешь не верить. Но они разные. Одну подогнали под вторую. Причем, кажется — аж до пластики дошло. По крайней мере, иного объяснения такого сходства я не вижу. Разве что у нашего объекта есть двойняшка. Есть?
— Меня не знакомили, — Сам не понимая почему, я сижу и барабаню пальцами по подлокотнику кресла.
— Мы тебя по-прежнему не убедили, да? — Субин сердито щурится на меня. Кажется, у него галочка такая — втянуть меня в их коллективное помешательство.
Я бы хотел сказать, что даже не начали, но что-то внутри меня… Не может сбросить расхождения параметров в топку. Восемьдесят процентов сходства между фотками, сделанными в одном и том же ресторане в одно и то же время. А между фотографией вчерашней и восьмилетней давности — девяносто два. Потому что программа смотрит не на цвет волос, или что-то другое, а на неизменяемые параметры лица. Те, что даже время изменить не в силах.
Черт возьми, неужели я всерьез рассматриваю эту версию?
Что восемь лет назад кто-то затеял огромную аферу, чтобы подставить мою жену? И зачем? Я ведь детективам не за факт вскрытой измены платил, и вроде как за это никаких дополнительных премий не было…
Это же чушь! Как в это верить?
— Ну, окей. — раздраженно хлопает по коленям ладонями и вскакивает на ноги, — Тэиль, откройте мне папку Ёнджэ и откройте нам результаты анализа голосовых шаблонов видео и нашего объекта.
Интересно. Значит, и там есть до чего докопаться?