19 глава
Pov Jennie
— До понедельника?
— Может, все-таки до завтра?
— Я буду рассматривать конкретные предложения, — Фыркаю я, выпутываясь из ремня безопасности, — Сформулируете — пишите, Мистер Юн.
Да, Джонхан снова меня подвозит, да, я не смогла от этого отбиться, стыд мне и позор, но… Но я вообще-то дома на час раньше — это хорошо, за это вам спасибо, Мистер Юн. Кажется, я даже это вслух говорила минут пятнадцать назад, как только он вывернул на мою улицу.
Джонхан ловит меня за плечо, когда я уже касаюсь было ручки на автомобильной двери, ловит и настолько быстро атакует, что я даже охнуть не успеваю.
— Джо, просто Джо, — шепчет настойчиво, уже отодвигаясь, — Хотя бы не на работе уймись со своим выканьем.
— Рассмотрю ваш вопрос на досуге, Мистер Юн, — хихикаю я отчаянно, и ускользаю из машины до того, как возмущенный моим упрямством полководец не провернул еще один маневр.
В конце концов, пусть заслужит свою победу, нет? А то ишь, пару раз подвез, один раз пообедал, и уже «Джо, просто Джо». Да я только из вредности еще не согласна!
— Дженни! — голос Джонхана настигает меня спустя два шага от его машины. Я даже оборачиваюсь.
И все-таки он смертельно очарователен — волосы растрепаны, взъерошены ветром вот только что, и улыбка бесстыжая сияет во всю морду лица. Этакий нахальный шаловливый кот.
— У тебя помада смазалась, — фыркает мне Джонхан, самую чуточку самодовольно, — Поправь, а то мама заругает.
— Да тебе тоже бы следы бурных похождений до возвращения к жене смыть, — Смеюсь я.
Нет никакой жены — я знаю, и мама не будет ругать взрослую меня — это знает он. Но безумно сложно не поддаваться его обаянию. Еще бы я не торопилась к Элле — наверное, зацепилась бы сейчас языком с Джоном покрепче. В самых разных значениях этого слова.
Господи, и о чем я думаю вообще?!
— До понедельника, — Все-таки подвожу черту я.
— Я все-таки надеюсь, что до завтра, — Откликается Джо, и я не успеваю даже развести руками, чтобы напомнить свои условия, — Как насчет кино?
— Кино — это интересно, — Я задумчиво покусываю губу.
— О, женщины, — Стонет нетерпеливый Джонхан, — Только не говори, что тебе нужно подумать.
— Такое судьбоносное предложение, как тут без «подумать»? — Отбиваюсь я и пячусь к двери. Хочется растянуть это прощание, хочется подольше полюбоваться на эту теплую улыбку.
— Я буду ждать твоего решения, — Тоном великомученика откликается Джонхан.
Мы все-таки расходимся, и я взлетаю на наш с Эллой седьмой этаж не иначе как на крыльях, потому что всякими там заплеванными лифтами портить свое настроение не хочется.
Есть какой-то легкий дискомфорт от того, что сейчас происходит между мной и Джоном. Будто я позволяю ему слишком много, да и вообще — битая же уже, знаю, что связываться с мужчинами из той среды, в которой ты планируешь строить карьеру — затея паршивая.
Когда захожу в квартиру — мимоходом гляжу в зеркало. Ну, точно, смазал мне помаду. Паразит! Какое ему кино после этого? Ему после этого только аниме какое-нибудь обкуренное, чтоб страдал все сто восемьдесят минут экранного времени, взрослый состоявшийся мужчина.
Элла пулей вылетает из нашей с ней комнаты и виснет у меня на шее еще до того, как я успеваю снять сапоги. Ох, ты мой теплый ураган… Какая ты у меня сногсшибательная, в прямом смысле этого слова.
— Как дела? — Уже привычно мурлычу я, обнимая дочь. Так соскучилась по ней за день — нет сил сопротивляться.
— Я получила две пятерки, — Тут же деловито сообщает Элла, — Миссис Чен даже два плюса мне на английском поставила.
— Ну, еще бы, — Я чуть улыбаюсь, — Если уж кто-то в вашем классе и достоин плюсов за английский — то это ты, моя плюшка.
Я помню, как еще воспитатели в детском садике до меня докапывались. Вы слишком хвалите ребенка, вы её испортите! Вот, посмотрите, она на детском утреннике расплакалась, убежала к вам и не выступила со стишком, это, по-вашему, нормально?
Не знаю, что за роботов воспитывают в тех садиках. Если четырехлетняя малявка не имеет права напугаться кучи незнакомого народа в зале и убежать к маме.
Я тогда со скандалом выбила себе место в другой группе, у другого воспитателя, и там все было хорошо.
И черное дело «порчи своего ребенка» я продолжаю. И хвалю, и говорю прилюдно о наших маленьких победах, и вообще…
Ребенок почему-то не портится. Даже вот сейчас — не проявляет ни малейших симптомов этого, только стоит, покачиваясь на пятках из стороны в сторону, глядя, как я раздеваюсь.
Ладно, надо для проформы хоть бдительность проявить.
— Плюшка, ты всю домашку сделала?
— Математику на продленке порешила, — Сообщает мне Элла, и я даже фыркаю, от этих дивных детских формулировок. Порешила она.
— А чтение? — Судя по очень честным глазкам Эллы — вот тут у нас собака зарыта. — Ну хорошо, почитаешь мне, бусинка?
Она радостно кивает, читать мне она любит не меньше, чем когда я читаю ей. На том мы и договариваемся.
— Ужин на столе, давайте пока не остыло, — Ворчит мама из кухни, и Элла кузнечиком скачет туда, к дымящимся тарелкам с пловом. А я — увы, переодеваться. Хотя жрать ужасно хочется…
Я уже привычно вглядываюсь в мамино лицо — не выглядит ли бледной, усталой, нездоровой? Последний раз она отмалчивалась до последнего, а потом легла в больницу аж на месяц. В онкологию! На операцию!!!
Как я лезла тогда на стену — кто бы знал.
— Ну, как второй день на новой работе? — Когда я умывшаяся и переодевшаяся падаю за стол в кухне, интересуется мама. Она за меня переживает. Даже с учетом того, что она не очень представляет, что такое Рафарм — но это реально хорошее место работы в её глазах. Она понимает, насколько для меня это важно…
Мама у меня мировая. По-крайней мере — не из тех мам, что выедают мозг чайной ложечкой на какие-нибудь темы, вроде «сколько ты будешь сидеть на моем горбу», «не взваливай на меня своих детей, я хочу отдохнуть на пенсии», «сама развелась — сама и разбирайся».
И меньше всего мне хочется, чтобы она себя загоняла.
С ответом на вопрос я немножко теряюсь. Сказать, что все круто и идеально — нельзя, день оказался напряженнее, чем я ожидала — а мама всегда безошибочно чувствует мое вранье, а сказать правду — ну… Нет. Мама еще распереживается, накрутит себя, представляя тысячу злобных коллег, что мечтают меня подставить.
— Непросто, — выкручиваюсь я, — Я никогда не работала в фирме такого уровня.
— Но ты со всем справишься, солнышко, — Гордо приговаривает мне мама, и все — у меня нет выбора, я должна справиться, это ведь мама так сказала…
Не я одна в нашем семействе «портила ребенка» частыми похвалами. Хотя… Сколько себя помню, получить мамину хорошую оценку было сложно. Затем и тянулись, и старались…
— Дженни, тебе звонят, кажется, — Мама возвращает задумчивую меня к действительности. И вправду — в прихожей, в кармане моего плаща забытой Беонсе надрывается телефон. И кто это не дает мне пожрать после трудного рабочего будня? Снова Джонхан? Нет ему прощения!
И все же я улыбаюсь и откладываю вилку. Трубку беру даже не глядя, кто там. Ну, не так уж много у меня вариантов, на самом деле.
— Джо, тебе настолько не терпится узнать, что я решила насчет кино? — Хихикаю я, уже сама замечая, что флиртую даже тоном.
— Вообще-то ты обещала мне перезвонить и сообщить о встрече с Эллой, — убийственно холодно откликается Чон.
Ох, зря я на номер звонящего не посмотрела…
Первое, что ложится на мой язык — это матерный посыл. Заковыристый такой. Но у меня дома женщины и дети, поэтому я воровато и бочком отчаливаю в Эллы комнату — она дальше от кухни, и только потом выдаю отцензуренный вариант ответа, вполовину убавив громкость голоса.
— Чон, а не пошел бы ты на хутор, молочко прямо из-под коровы употреблять.
— Ты мне пообещала, — Ядовито напоминает мне Чон. Это я его так бешу или тут что-то другое? — Сегодня это было. У тебя настолько короткая память?
— У меня было слишком много ярких впечатлений в течение дня, — Парирую я, — Например, то, как мне устроили диверсию и попытались подставить перед Мином… Кстати, ты не помнишь, кто мне обещал, что больше никаких подстав мне не будет? Не припомнишь?
Чон с той стороны трубки пару раз шумно выдыхает, будто пытаясь выпустить пар.
— Что за подстава? — наконец тоном святого, обвиненного во всех смертных грехах разом, спрашивает Гук. Вроде как и не в курсе.
Ах, какая прелесть, Чон, вот только я тебе не верю. Да и грех мне отказываться от такого повода послать моего бывшего куда подальше. Ведь слово-то он не сдержал. И кодлу своей красотки — тоже.
Я не торопясь обрисовываю и про выключенные камеры, и про то, что Мину отбили мое задание выполненным, и убедили, что я нарушила регламент техбезопасности.
— Ты ведь мне обещал, что ты и твоя восхитительная пассия оставите меня в покое и не будете мешать мне работать? Или это ты уже забыл? — Сладким голосочком напоминаю я. — Или у тебя тоже было много ярких впечатлений, и в головушку такие мелочи просто не поместились? Ну, я понимаю, не каждый день твоя мадемуазель тебя прилюдно умывает. Вы бы хоть свои предварительные ласки в менее публичное место унесли.
— Я обещал только насчет себя, — Уклончиво откликается Гук, игнорируя подкол про сцену в ресторане. Хотя я, признаться, немного ему в тот момент посочувствовала. Истерила Пан Милли некрасиво.
Но вы посмотрите — он обещал только насчет себя.
Адвокат, одно слово, в любое время дня и ночи найдутся оправдания. Правда, приемчик на самом деле дурацкий и малоэффективный. Его цель не в том, чтоб меня убедить, а в том, чтоб выиграть Гуку время. Он явно сбит с толку и пытается сообразить, какой именно путь для наступления ему выбрать.
Тем более, что я вполне резонно не могу удержаться от ответа.
— То есть, по-твоему, я позволю тебе встречаться с моей дочерью, пока милейшая Мисс Милли выживает меня с работы? Чон, ты серьезно думаешь, что я настолько дура? Поговорим после суда. Чао.
— Стоп, — Гук успевает поймать мое внимание до того, как я бросила трубку, — Давай честно — я не был в курсе никакой диверсии. Я разберусь. Это было в последний раз. Милли тоже тебя больше не тронет.
— Не Милли, так какая-нибудь из её подруг, — фыркаю я насмешливо, — Мисс Хёна, например. Или еще кто, за кого ты не отвечаешь.
— Я разберусь со всем, — Настырно давит Гук, — Ты сама не налажай в работе, а все сторонние помехи я устраню.
— Чон, это всего лишь твои обещания, — Я чуть прикрываю глаза, — И ты снова мне будешь лепить, что не был в курсе, но я тебе при этом уже буду должна. Тем более, если я сейчас скажу Элле про возвращение блудного папы…
— Какого папы? Моего папы? — раздается нерешительный писк из-за моей спины.
Твою ма-а-ать…
Моя торопыжка как всегда поела за пять минут…
У меня в ушах свистит так, будто я ухаю в какую-то бездонную пропасть.
Господи, почему я в подъезд не вышла разговаривать? А еще лучше к подъезду. А в идеале — вообще было не брать трубку, и поговорить с Чоном, только когда Элла упадет спать. А теперь…
— Дженни, — Чон еще не в курсе, как я влетела, у него там новые убедительные доводы сформировались. Только я сейчас вообще не о нем думаю.
— Я перезвоню, — тихо выдыхаю я, сбрасываю и тут же вырубаю телефон к чертовой матери. Если и начнет перезванивать — мне не помешает. А самому Чону побиться об стену «Абонент временно недоступен» даже полезно.
Самое обидное в этой ситуации даже не то, что он меня обставил, нет.
Я сама себя подставила…
Могла бы еще потянуть время, а нифига, обратного пути уже нету.
Моя козявка стоит за моей спиной и таращится на меня глазами, что те плошки. Она даже не покачивается, она замерла, будто боится спугнуть что-то эфемерное, что еще даже не осознала толком, но не так уж далека от этого.
А в глазах такая надежда, что мне уже хочется пустить себе пулю в висок.
Я стекаю на её софу и, не находя никаких слов, хлопаю себя по коленям, приглашая Эллу на них усесться. Может, не по возрасту, но это нужно мне. Гораздо больше мне, чем моей малявке.
Элла доверчиво устраивается на моих коленях, а я обнимаю её худенькие плечики. Убираю с мордашки прядь волос, выбившуюся из растрепавшейся косички. Понимаю, что у меня трясутся пальцы.
Я боюсь.
Я настолько боюсь, что меня трясет как в лихорадке.
Но она ведь ждет ответа на свой вопрос, моих исчерпывающих объяснений. И она… Она имеет на них все права, я не могу вцепиться в неё как Скрудж МакДак в золото. Она не моя вещь — а живая малявка, и просто хочет познакомиться с папой…
Но какой из Чона вообще может быть отец?
Я даже «воскресным папой» его не представляю…
Вот только это не представляю я.
Я ведь понятия не имею, каким он может быть в отношении Эллы. Он видел её один раз и хочет познакомиться. Хочет установления отцовства, встреч, прочей фигни, кажется, что-то даже про алименты заговаривал. Ну, не я о них заговаривала, точно. Я к его деньгам добровольно бы не прикоснулась. И не заговорила бы о них. Нет, он сам о них заговаривал сегодня. И о встречах — тоже сам. Это…
Это ведь чего-то стоит, да?
— Солнышко, помнишь дядю, который приходил ко мне вчера? — неловко начинаю я. Ох, не предполагала я, что мне придется вести такие разговоры.
Элла — человечек «сто тысяч вопросов» — кивает, слушает мои сбивчивые объяснения и атакует меня сначала одним сомнительным вопросом, потом другим.
И приходится находить ответы, такие, чтобы она мне поверила, такими, чтобы она поняла, и… Не возненавидела меня. Ни сейчас. Ни потом. Ни в принципе.
Чону я перезваниваю через сорок минут. Для надежности — все-таки выхожу в подъезд, а то есть у меня подозрение, что моя лиса все-таки будет подслушивать.
— Встреча завтра в час, — Говорю тоном «официальных уведомлений», не терпящим никаких споров. — Для начала — просто пообедаем. Место можешь выбрать сам, но не рекомендую никаких ресторанов. У Эллы шило… Везде у неё шило, где только можно. Посочувствуй себе и официантам, вам её не поймать. А я дам Элле вас хорошенько помучить, я слишком на тебя злая, Чон, чтобы спасать тебя от трудной доли.
— Может быть, тогда встретимся в воскресенье? — Судя по тону, Чон не ожидал, что я возьму и сдамся вот так просто. — Ты успокоишься заодно. Или безнадежно, без двадцати уколов в живот тебе не полегчает?
— В воскресенье у подруги Эллы день рожденья, и я в гробу видела после такого стресса еще и наблюдать твою физиономию, — устало отрезаю я, — Или завтра, или можешь подождать до суда.
— В час так в час. За вами заехать? — мой тон Гука понимает верно и тут же вцепляется в то, что дают.
— Лучше не надо, мы доберемся сами, — Емко выдыхаю я и сбрасываю. Ни одной лишней секунды слушать Чона у меня нет никаких лишних сил.
В голове блаженная пустота — и одна только мысль — ну, ты и налажала, Мисс Ким. Но… Тут ничего не попишешь. Встреча назначена. Отвертеться от неё — себе дороже. Зная Чона — он ведь назло мне припрется к моему дому и будет караулить нас тут.
Для знакомства. Да — незаконного, но даже если я вздумаю повозражать, на суде он все равно меня переспорит. Ну, или просто оплатит штраф, ужасно фальшиво раскаиваясь.
Осталось только понять, как согласуются эти планы с кино и Джоном.