Глава 36
Лиам Касано
Молчание оказалось для меня оружием куда сильнее, чем любой пистолет. Я выбрал его осознанно. Я мог бы накричать на неё, прижать к стене, объяснить, что её брат не человек, а крыса, готовая продать её первой же тени. Но я сделал хуже, я перестал видеть её.
Когда я прохожу мимо Эммы, я слышу, как она задерживает дыхание, надеясь на слово, на взгляд, хоть что-то. Но я ничего не даю. И это работает, её глаза становятся пустыми, губы дрожат, но она молчит. Пусть знает, что значит бросить вызов.
После того, как я застал её в кабинете, доверие рухнуло. Она пыталась копаться в моих бумагах, словно я какой-то дилетант, которого можно вывести на чистую воду. И самое мерзкое то что она просила пощады для того, кто едва не пустил мне пулю в лоб. Для того, кто издевался над ней, для того, кого я уже мысленно похоронил.
Зачем? Почему?
Этот вопрос жёг меня сильнее, чем сама измена. Она всё ещё видит в нём брата. Даже после всего что было, даже после боли.
Я не позволю себе думать, что это ревность. Нет, это принцип. Нельзя играть на два фронта. Нельзя держать меня за руку и одновременно тянуться к тому, кто хочет моей смерти.
Я должен быть для неё всем. И страхом, и надеждой. Если она выбирает сомнения то я превращаюсь в холод.
— Ты изменился, — как-то тихо прошептала она, когда я в очередной раз прошёл мимо, не взглянув.
Я не остановился. Я знал если остановлюсь, если посмотрю на неё вся стена рухнет.
Матео видел, что я на грани. Он не задавал вопросов, но я ловил его взгляд
Ты играешь слишком жестоко. Возможно но иначе нельзя.
Эмма должна понять рядом со мной нет места жалости. Рядом со мной есть только сила и если ей дорога жизнь брата она рано или поздно поймёт, что единственный, кто решает его судьбу, это я.
И я решу так, как посчитаю нужным.
Каждый раз, когда она проходит мимо меня, внутри что-то дергается. Тёплое, диким образом чужое чувство, которое я не в состоянии признать. Желание прикоснуться, защитить, сделать так, чтобы её глаза больше не дрожали от страха… Но я держусь я не позволяю себе слабостей не сейчас. Не перед ней.
Я слышу свой собственный голос в голове
— Если уступишь хоть на долю секунды она почувствует твою слабость она перестанет бояться, она перестанет слушать. И я боюсь этого, боюсь, что она увидит настоящего меня, а не того, кто должен быть хладнокровного, неумолимого, непоколебимого.
А внутри всё горит. Я хочу сорваться с места, схватить её за руку, прижать к себе, услышать, что она в безопасности, что она понимает я не дам никому прикоснуться к ней… даже ему. Но я останавливаю себя. Я не могу позволить себе этой слабости.
Каждая её попытка заглянуть мне в глаза оборачивается вызовом. Тихим, едва уловимым и чем сильнее она смотрит, тем холоднее становлюсь я. Сила это всё что у меня есть. Любовь? Забота? Это роскошь, которую я не могу себе позволить, пока она выбирает сомнения.
Но ночь, когда я остаюсь один, становится моим испытанием. В пустоте кабинета я ощущаю её запах, слышу её дыхание в памяти, и мне хочется кричать хочу разорвать эту дистанцию, почувствовать тепло её плеча. И в то же мгновение я понимаю, что не могу.
Я не могу позволить себе быть слабым, я не могу позволить себе быть тем, кто потеряет контроль, я должен быть её страхом, её силой… даже если это значит, что я буду терзать себя изнутри.
И всё же, где-то глубоко, я знаю. Рано или поздно она поймёт, поймёт, что нет никого, кто решает её судьбу, кроме меня. И тогда, может быть, я смогу позволить себе быть больше, чем холод.
Но не сейчас.
Ночью я услышал, как дверь в коридоре тихо скрипнула. Эмма вышла из своей комнаты. Шаги её были несмелыми, как будто каждый шаг давался через силу. Я стоял у окна, делая вид, что меня это не касается, но каждое биение её сердца отзывалось во мне.
Она остановилась рядом, так близко, что я почувствовал тепло её тела. Я не выдержал и медленно повернул голову. Её глаза были усталые, покрасневшие, будто она плакала, но в них всё ещё было то самое упрямое сияние, из-за которого я сгорал.
На мгновение я позволил себе слабость. Моё плечо качнулось в её сторону, пальцы дрогнули, будто сами собой потянулись коснуться её руки. Всего сантиметр и я бы сделал это. Обнял бы её, притянул, заставил забыть обо всём, кроме меня.
Эмма тоже заметила это движение я уловил, как её дыхание стало чаще, она ждала. Ждала, что я перестану быть этим холодным монстром, что на секунду стану живым.
И в этот миг я понял. Если я позволю себе всё рухнет. Стена, которую я возводил так долго, треснет, и она получит власть надо мной.
Я резко отстранился.
— Ложись спать, — холодно бросил я, даже не взглянув.
И отстранился первым, оставив её в полутёмном коридоре с этим несбывшимся касанием.
Каждый шаг давался тяжело. В груди что-то сжалось так, будто я предал самого себя. Но выбора у меня не было. Если я позволю себе упасть я потеряю её совсем.
Я думал, что она сдастся, что уйдёт в свою комнату и оставит меня разрываться на куски в одиночестве. Но я ошибся.
Эмма сделала шаг... потом ещё один. Я почувствовал её рядом снова на этот раз ближе, чем позволял себе представить. Она стояла напротив, упрямо глядя на меня, будто бросала вызов самому льду, что я воздвиг между нами.
— Лиам, — её голос прозвучал тихо, но в нём не было дрожи.
— Я не хочу, чтобы ты отталкивал меня.
Я замер. Эти слова ударили сильнее, чем любая пуля. Она ничего не просила, не оправдывалась просто заявила. Так просто и так прямо.
Я почувствовал, как кулаки сжались сами собой. Всё во мне рвалось наружу желание прижать её к себе, утонуть в её тепле, выдохнуть этот ледяной гнев. Я сделал шаг вперёд но она не отступила.
Маленькая, хрупкая… и в то же время сильная настолько, что ломала мои правила.
— Ты не понимаешь, — прошипел я, склоняясь ближе, так что наши лица разделяли считанные сантиметры.
— Рядом со мной нельзя быть слабой.
Её губы дрогнули но она не отвела взгляда.
— Тогда не делай меня слабой, — ответила она.
На секунду я потерял контроль, мир исчез. Остались только её глаза, её дыхание и её смелость. Я едва не коснулся её лица но в последний миг резко отпрянул, будто обжёгся.
В груди клокотал огонь, и я знал. Ещё секунда и я сгорю в нём вместе с ней.
И именно в этот момент послышался скрип половиц.
Я обернулся в дверном проёме стоял Матео он всё видел. Его взгляд был слишком внимательным, слишком понимающим. Не осуждающим, нет. Но от этого становилось только хуже.
Эмма растерянно отступила назад, и я сразу уловил, как её плечи напряглись. Она чувствовала, что застигнута врасплох, но я понимал больше всего разоблачённым выглядел я.
— Не вовремя? — тихо, с лёгкой усмешкой бросил Матео, будто проверяя мою реакцию.
Я прожёг его взглядом. Он понял намёк и поднял руки, будто сдаваясь. Но в его глазах я видел то, чего боялся больше всего он понял. Понял, что мои чувства к Эмме не просто холодный расчёт.
— Следи за собой, Лиам, — негромко сказал он, проходя мимо.
— Иногда мы сами себе становимся врагами.
Он ушёл, оставив меня с этим эхом в голове.
Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Моя маска трещала, и хуже всего было то, что Эмма видела это. Она молчала, но её глаза... они будто впервые узнали правду обо мне.
Я не имел права на слабость. Но в тот миг я понял, она уже держала в руках моё самое уязвимое место.