Глава 32
Лиам Касано
Я всегда думал, что знаю, что такое власть. Власть это когда один твой взгляд способен заставить человека дрожать. Когда имя твоё произносят вполголоса, будто боятся разбудить спящего зверя. Когда пули летят в других, но никогда в тебя.
Но настоящий контроль это не то, что я держал в своих руках всё это время. Настоящий контроль это она. Эмма Уилс.
Всё началось с того поцелуя. Он не был частью плана. Не был продуманной манипуляцией. Это было… импульсом. Я просто позволил себе лишнее, и её губы тёплые, дрожащие, живые оставили след, который я не могу стереть.
В моей жизни всегда были женщины. Красивые, умные, покорные. Они приходили и уходили, как смена времён года. Но ни одна из них не смогла сломать во мне привычку к холоду. Только Эмма. Её страх мой наркотик. Её сопротивление моя жажда. Но именно эта её слабая дрожь, когда я коснулся её губ, пробила брешь в моей броне.
Я хотел большего.
Я хотел снова испытать это чувство. Заново заставить её дрожать, не от ненависти, а от чего-то большего, от того, что она сама пока не может признать. И это сводило меня с ума.
В кабинете было душно. Я сидел за массивным дубовым столом, листал отчёты, но глаза скользили по строчкам без понимания. Каждое слово терялось, потому что в голове была только одна картина... она. Её губы. Её взгляд, полный отрицания, но в то же время не до конца честного.
Я откинулся в кресле и закрыл глаза.
— Что со мной происходит?
Зверь внутри рвался наружу. Я привык быть холодным, беспощадным. Но рядом с ней… всё рушилось.
Я встал, подошёл к окну. Увидел, как во дворе мерцают огни фар, мои люди возвращались . Они разъезжались по моему приказу, искали его. Ублюдка Оливера Уилса.
Я стиснул зубы. Тот, кто решился выстрелить в меня. Тот, кто посмел бросить вызов Касано.
Я до сих пор ощущал боль в груди, будто пуля всё ещё там. И вместе с ней ярость. Как он посмел? Он ведь знал, кто я. Знал, что пуля не просто пройдет, а что будет война. Я не забуду. Я не прощу.
Дверь распахнулась.
Матео вошёл быстро, как всегда, но на этот раз в его взгляде было нечто иное.
— Abbiamo novità (У нас новости), — сказал он.
— Parlare (Говори).
— Invito (Приглашение). — Он бросил на стол плотный конверт. Чёрный.
— Raduno di clan. (Собрание кланов).
Я нахмурился.
— Che tipo di incontro? (Что за собрание?)
— Tutte le famiglie. Tutti i leader. Anche quelli che non si fanno vedere da un po'. (Все семьи. Все лидеры. Даже те, кто давно не показывался), — его голос был серьёзен.
— Vogliono discutere le nuove regole del clan. E tu dovresti esserci, Liam. Questa è la tua occasione. (Они хотят обсудить новые правила кланов. И ты должен быть там, Лиам. Это шанс).
Я провёл пальцами по конверту, будто он был живым.
— Un'opportunità per cosa? (Шанс на что?)
— Per consolidare il tuo potere (Закрепить твою власть), — Матео посмотрел мне прямо в глаза.
— Dopo che Oliver ti ha sparato, hanno iniziato a circolare voci. Alcuni dubitano, altri aspettano che tu cada. Se ti presenti forte e fredda accanto a lei, metterai tutti a tacere. (После того, как Оливер выстрелил в тебя, слухи разлетелись. Кто-то сомневается, кто-то ждёт твоего падения. Если ты появишься сильный, холодный, рядом с ней, ты заставишь всех замолчать).
Я прищурился.
— Con lei? (С ней?)
— SÌ (Да), — кивнул он.
— In questi incontri, la compagnia è obbligatoria. È una dimostrazione di potere. E tutti sanno che hai Emma. (На подобных встречах спутницы обязательны. Это демонстрация силы. И все знают, что у тебя есть Эмма).
Я усмехнулся уголком губ. Спутница. Та, кого я держу в клетке, кто пытается сбежать, кто смотрит на меня с ненавистью и всё же дрожит от моих прикосновений. Она должна быть рядом.
Я почувствовал, как внутри разгорается странное чувство. Смесь удовольствия и боли. Это будет проверка. Для неё. Для меня и для всех.
— Bene (Хорошо), — сказал я наконец.
— Andiamo. (Мы пойдём).
Когда Матео вышел, я снова сел в кресло. Перед глазами всплыло лицо Эммы. Она не знает, что её ждёт. Она думает, что её слёзы и просьбы могут что-то изменить. Но на самом деле, всё давно решено.
Ей придётся идти рядом со мной. Видеть, как другие главы смотрят на неё. Понимать, что она моя. И это станет началом новой игры.
Я встал и направился к комнате, где хранились карты и досье. Это место было моей картографией мира кто где, кто с кем, кто на коне, а кто в загоне. На столе уже лежали портреты, отчёты, несколько записей с пометками Матео. Я разложил их, и холод расчёта заполнил меня. Это была моя стихия, возможность превратить хаос в порядок.
Оливер где-то там. В бегах. Возможно, в руках тех, кто готовит очередную расправу за спину. Возможно, у тех, кто был недоволен моей политикой. Он повод, следствие чего-то большего. Пуля не просто выстрел, это сообщение. Кто-то подсказал ему, кто-то подкинул идею. И это означало, что наш противник умён или отчаян. А ещё хуже и то, и другое.
Я вызвал Матео обратно. Нужно было расписать маршрут, ресурсы, контакты. Нужно было превратить слухи в факты.
— Dove potrebbe nascondersi? (Где он мог скрываться?) — спросил я, не глядя на него, продолжая просматривать документы.
— Ci sono due direzioni (Есть два направления), — ответил Матео ровно.
— Primo, i vecchi magazzini nella periferia sud. Lì hanno i loro nascondigli. Secondo, gli stretti legami con la famiglia Veretti. Hanno recentemente ampliato la loro rete. Ma ora hanno i loro problemi. Se Oliver è lì, non sarà in grado di resistere a lungo alla pressione. (Первое, старые склады на южной окраине. Там у них укрытия. Второе, тесные связи с семьёй Веретти. Они недавно расширили сеть. Но у них сейчас свои проблемы. Если Оливер там, он не выдержит давления долго).
Я кивнул. Веретти, семейство, со своими правилами и долговременными интересами. Если Оливер попросил у них помощь, значит, он либо продался, либо у него есть тактическая нужда. В любом случае это след. След, который нужно выжечь.
— Sollevare l'intera rete (Поднять всю сеть), — распорядился я.
— Capisco che la gente sia stanca, ma non possiamo permetterci il lusso di aspettare. Fate irruzione nei magazzini, interrogate i corrieri, controllate telecamere e localizzatori. Trovate i tabulati telefonici. Se ha contattato qualcuno, scoprite il punto. (Понимаю люди устали, но у нас нет роскоши ждать. Проведите рейды по складам, опросите курьеров, проверите камеры, трекеры. Найдите телефонные записи. Если он связался с кем то, найдите точку).
Матео кивнул, и в его движениях было то, что всегда было, предельная дисциплина.
Но даже в процессе подготовки я думал о ней. Как доставить её на то собрание? Как показать всему миру, что она со мной, не сломав при этом то, что осталось от её воли? Ведь публика это не только спектакль силы для других глав. Это экзамен и для неё. И для меня. Если я выставлю её, как трофей, я покажу, что обладаю ею. Но если она в этот вечер упадёт духом, не выдержит взглядов, если кто-то из соперников увидит в ней слабость, это станет оружием против меня.
Я вспомнил, как она была в гостиной после Софии. Разбитая, но всё же целая. И как потом её губы дрогнули, когда я едва прикоснулся. Внутри разгорелась холодная мысль, не позволить никому использовать её боль против меня. Значит, я должен подготовить её.
Но как готовить ту, кто не хочет быть готовой? Как научить птицу летать снова, если ты сам запирал её в клетке?
Придётся придумать обманку. Публичность, но под контролем. Видимость свободы, но с охраной. И при этом сделать так, чтобы она не поняла всю широту манёвра до последнего момента.
— Mateo (Матео), — сказал я тихо,
— Ci andremo stasera con il treno della delegazione. I vostri uomini stanno assegnando i settori. Un paio dei miei ragazzi sono all'ingresso, nel parcheggio. Altri due nell'atrio. Abbiamo bisogno di occhi in ogni angolo. (Мы едем туда вечером поездом делегации. Твои люди распределяют сектора. Пара моих ребят у входа, на парковке. Еще двое во фойе. Нам нужны глаза на каждом углу.)
— Ci ho già pensato (Уже думал об этом), — ответил он сухо.
— Ma vuoi che Emma sia al centro dell'attenzione. È un rischio. (Но ты хочешь, чтобы Эмма была с тобой в центре внимания. Это риск).
— E quale scelta? (И какой выбор?) — усмехнулся я.
— O è lì, o sembrerà che l'abbia nascosto. In ogni caso, ho il controllo. Se qualcuno prova a forzarlo, risponderò in un modo che gli farà passare la voglia di vivere. (Либо она рядом, либо это будет выглядеть так, будто я спрятал её. В любом случае рычаги управления у меня. Если кто-то попытается на неё нажать я отвечу так, чтобы этим людям не хотелось жить дальше).
— Inteso (Понял), — кивнул Матео.
— Ma dobbiamo prepararla. Non dal punto di vista del comando, ma psicologico. Darle qualche parola di supporto in modo che non si confonda. (Но нужно подготовить её. Не с точки зрения командования, а психологически. Дать ей опорные слова, чтобы она не растерялась).
Я задумался. Я терпеть не могу показную мягкость и сентиментальность, но здесь нужен был метод. Не ломать а направлять. И ещё одно, я не мог позволить им увидеть, что я дрожу изнутри, что я боюсь потерять её не только как рычаг власти, но как... как пустоту, которая образуется, если она уйдёт окончательно.
Я провёл рукой по лицу. Взгляд скользнул по отражению в стекле. Мужчина средних лет, в костюме, с леденящейся ухмылкой, но глаза тёмные, уставшие. Я сделал шаг назад и стал считать варианты.
Собрание это не бал. Там не раздавали цветы, там заключались сделки, строились алиансы, шли тихие войны. Там можно было получить информацию. Например кто платит кому, какие маршруты, какие закрома. И главное, там можно было встретить людей, которые знали о местонахождении Оливера. Нужно было быть хитрым, не показывать, что я охочусь за ним, а уплыть в маске хода.
Надо было сыграть. Показать себя идеальным хозяином положения. Тот, кто спокоен, кто не теряет рассудка. Тот, кого боятся не потому, что он кричит, а потому что он не кричит, а действует. И для этого нужен был образ... холодный, уверенный, не позволяющий слезам сжать сердце.
Я решил. На собрание мы появимся вместе. Но это не должен быть крик собственности. Это должен быть знак силы. Спутница рядом с лидером, но не в цепях. Её рука в моей как обещание власти. Пусть думают, что она только украшающая фигура, но в нужный момент она станет способом послать сигнал. Люди читают такие вещи. Нам нужно, чтобы прочитали правильно.
Далее тактика по Оливеру. Я отдал приказ Матео подключить старых людей, тех, кто ведает картой приземления. Нам нужен был слух где он, с кем, где ночует. Я не собирался заниматься делами лично а наоборот, я поставлю ловушки. Но одну вещь знал точно. Если он появится там, я позволю ему почувствовать, что у него есть шанс. И как только он приблизится, я захлопну капкан.
Это было не только месть. Это продуманная игра. Показать, что я могу подвергнуть любого опасности, но так, чтобы у других возникло ощущение угрозы и уважения одновременно. Я ворую у мира его спокойствие, и в этом моя сила.
Надо было также решить вопрос со связями семей. Кто будет поручителем, кто возможный союзник. Я составил список. Веретти, Марчелли, Сантини — те, с кем мы либо воюем, либо слишком долго миримся. На собрании они будут, и их люди скажут, кому можно доверять.
Я заказал наряд для Эммы. Это была не просто забота о внешнем виде. Я выбрал платье, которое одновременно будет подчёркивать её уязвимость и её недоступность. Ничего кричащего, никакой трофейности. Оно должно было выглядеть как случайная роскошь. То, что люди привыкли видеть рядом с именем. Цвет, глубокий изумруд. Это цвет, который пронзает, но не кажется вульгарным. Волосы, свободные локоны, но аккуратно уложенные. Макияж, лёгкий, чтобы подчёркивать глаза, тусклый блеск на губах.
Почему я это делал? Потому что образ это часть манипуляции. Как лидер, я не позволю публике увидеть слабость в виде её смятения. Пусть на виду будет сила, пусть шепчутся, что у меня есть всё. Власть, красота, спутница. Но под этим... мой план. Под роскошью сталь.
— A cosa altro dovremmo prepararci? (К чему готовиться ещё?) — спросил Матео, когда я отдал первые распоряжения.
— Al minimo movimento (К малейшему шевелению), — ответил я.
— E al fatto che qualcuno cercherà di provocarci. In questi incontri, le provocazioni sono comuni. Qualcuno punterà il dito, qualcuno metterà in giro una voce. Dobbiamo essere un passo avanti. (И к тому, что кто-то будет пытаться нас спровоцировать. На таких встречах провокации обычное дело. Кто-то покажет пальцем, кто-то запустит слух. Мы должны быть на шаг впереди).
Матео кивнул и выписал список людей, с кем стоит поговорить до собрания. Я дал разрешение на тихие звонки, аккуратные встречи, чтобы проверить температуру. Я знал что кто-то из моих друзей может поменять приоритет, и мне нужен был ответ сейчас.
Позже вечером я прошёл мимо её комнаты. Дверь была приоткрыта, и мягкий свет проникал в коридор. Она лежала на кровати, свернувшись, с закрытыми глазами. В её длинных ресницах ещё мерцали следы слёз. Она выглядела хрупкой как птица, которую жёстко держали в руках. Внутри снова что-то перегнуло. Я стоял и смотрел. И именно тогда впервые в жизни почувствовал, что не могу просто приказать ей не плакать и быть сильной. Это не приказы. Это люди.
Я отвернулся. Не потому что мне стало всё равно. А потому что мне страшно было за то, насколько я зависим от её присутствия.
— Завтра займёшься репетициями, — сказал я наугад, когда она подняла глаза и увидела меня в дверном проёме.
— Репетициями? — переспросила она, не понимая.
— Движения, — ответил я холодно.
— Как вести себя, как входить, где стоять. Это не бал. Но выглядеть нужно так, будто ты уверена. Я не хочу, чтобы ты растерялась под чужими взглядами.
В её глазах промелькнула смесь недоверия и обиды, но она кивнула. Я видел, как она сжимает зубы, пытаясь не показать слабость. Это был военный манёвр. В сердце деловой игры не было места для нежности. Но в моём голосе уже не было той абсолютной жестокости, что была раньше. Это означало либо слабость, либо стратегию. Я выбрал второе.
Ночь растаяла в тишине особняка. Я знал, что завтра начнётся новый акт. Игра станет шире. Публичная сцена, зрители, акты доминирования и возможного сопротивления. Но я был готов. Я приготовил маску спокойствия, холодного очага власти. И за этой маской план, чтобы найти Оливера. А если понадобится, сломать его окончательно.
Я подошёл к окну и, глядя на город, прошептал.
— Пусть они увидят меня таким, каким я хочу быть. Не только для них, но и для неё. Затем добавил более тихо, уже для себя
— И если кто посмеет нарушить мой порядок, я сделаю так, чтобы он об этом пожалел.