Глава 22
Лиам Касано
Её губы ещё дрожали после поцелуя. Она пыталась убедить себя, что ненавидит меня, но её дыхание выдавало другое. Её руки, вцепившиеся в мою рубашку, были не протестом, а отчаянной попыткой удержаться.
Я видел всё. Каждый её вздох, каждую дрожь ресниц. И я понял одно, теперь я не отпущу её ни за что.
Она думает, что ещё может бороться. Что у неё есть выбор. Но выбора уже давно нет. У неё осталась только игра. Моя игра.
Я отстранился всего на шаг, позволив ей вдохнуть воздух. Она прижалась к стене, словно искала в ней спасение. Но стены моего дома это мои союзники. Здесь она принадлежала мне, даже если сама этого не понимала.
- Хочешь притворяться? - тихо произнёс я, наклоняясь так близко, что её волосы задели мою щёку.
- Отлично. Давай поиграем.
Её глаза расширились. В них мелькнул страх, но за ним искра. Та самая, которую я ждал.
Я медленно провёл пальцами по её щеке, по линии подбородка. Она замерла. Потом резко повернула голову, будто хотела сбросить моё прикосновение. Но я успел задержать её подбородок в своей ладони и заставил снова смотреть прямо на меня.
- Ты ненавидишь меня, правда? - спросил я, чуть сжав её лицо в ладони.
Она кивнула.
- Тогда почему твои губы отвечают на мои?
Эмма дернулась, но не вырвалась. Она снова сжала пальцы на подоконнике, словно держала себя от падения.
Я усмехнулся.
- Ладно. Пусть это будет твоё первое правило, можешь лгать словами, но тело всегда выдаст правду.
Я отступил, позволяя ей почувствовать, как пусто без моего присутствия. Но ушёл недалеко, ровно настолько, чтобы она ещё ощущала моё дыхание.
- Ты думаешь, я хочу сломать тебя? - сказал я тихо.
- Ошибаешься. Я хочу, чтобы ты сама сдалась. Чтобы ты сама пришла ко мне.
Она нахмурилась, нахально вскинув подбородок.
- Этого не будет.
Я рассмеялся. Настоящий, низкий, идущий из груди.
- Будет. Потому что теперь я буду ждать. Теперь я умею ждать, я умею играть.
Я сделал шаг назад, сложив руки за спиной.
- Ты свободна, Эмма. Хочешь убегай. Двери открыты.
Она резко посмотрела на меня, будто не веря.
- Ты... отпустишь меня?
Я наклонил голову, наблюдая за её реакцией.
- Отпущу? Нет. Но побегать по клетке можешь сколько угодно.
Она нахмурилась ещё сильнее.
- Это не свобода.
- Конечно, не свобода, - согласился я спокойно.
- Но ведь именно этого ты боишься, да? Настоящей свободы. Потому что там, за стенами, тебя ждут те, кто готов разорвать тебя на части. А здесь... - я медленно шагнул к ней, почти касаясь её лба своим.
- Здесь я, твоя опасность. И твоя защита одновременно.
Её дыхание сбилось. Она хотела возразить, но не смогла. Я видел, как её губы дрогнули, и это стоило всех побед в моей жизни.
- Так что давай договоримся, - сказал я, наклоняясь к её уху.
- Мы поиграем. Я проверю твои границы. Ты можешь сопротивляться. Кричать. Отталкивать. Но каждый раз, когда ты сорвёшься, когда твоё тело предаст тебя, я выиграю.
Эмма вцепилась в край подоконника ещё сильнее, ногти почти впились в дерево.
- Ты сумасшедший.
Я усмехнулся, позволив своим губам коснуться её виска.
- Возможно. Но ведь именно это безумие заставило меня забрать тебя из того ада.
Я отступил, глядя прямо в её глаза.
- Ты думаешь, я могу сдаться? Что оставлю тебя? Нет, Эмма ошибаешься. Я играю, пока ты не перестанешь отрицать очевидное.
Она отвернулась, но я заметил, как её дыхание всё ещё сбивалось, как грудь вздымалась слишком быстро. Она ненавидела то, что я был прав.
Я подошёл ближе, но не коснулся её. Только наклонился так, чтобы наши губы были в миллиметре друг от друга.
- Хочешь, поцелую тебя снова? - прошептал я.
- Или ты сама?
Её глаза метнулись к моим. И я видел, как внутри неё бушует буря. Страх, злость, желание. Всё сразу. Она не ответила. Только прикусила губу.
Я усмехнулся и отступил.
- Второе правило игры, если ты не говоришь нет я считаю, что это да.
Она ахнула, собираясь возразить, но я уже направился к двери.
- Отдыхай, Эмма, - сказал я, обернувшись.
- Потом продолжим.
И ушёл, оставив её среди тишины и собственных мыслей.
Но я знал, её борьба только разгорается. Она может отрицать вслух, но внутри себя она уже играет по моим правилам.
Игра началась. И конца у неё не будет, пока она не сорвётся в мои руки.