30 глава
Pov:Ivan Bessmertnykh
Когда я проснулся на рассвете, за стенами летнего домика щебетали птицы, сообщая о наступлении утра. Но убаюканный теплым гипнотическим дыханием Лекси, касавшимся шеи, вновь почти погрузился в сон.
Зажмурившись, чтобы прогнать сонливость, я неосознанно придвинулся поближе к эльфенку, и сквозь дырку в тонком одеяле пробрался холодный ветерок.
Повернув голову, я заметил, что огонь, прошлой ночью ревевший в камине, обратился в пепел. Окно на потолке затянуло тонкой паутиной инея, узоры которого походили на картинки из калейдоскопа, когда на них, отражаясь от стекла, падали яркие лучи солнца.
Следуя взглядом за проникшим в комнату бледным лучиком солнца, я наткнулся на довольное лицо эльфенка, прижавшейся к моему боку. Я глаз от нее не мог отвести.
Она казалась чертовски потрясающей.
На цветущем лице совсем не осталось макияжа. Она обвила меня крошечными ручками, бледная кожа резко выделялась на темном фоне моего покрытого татуировками живота. Хотя я не стал обнимать ее в ответ. Похоже, даже во сне я подсознательно старался не нарушать установленные ею границы. Грудь девушки вновь оказалась прикрыта тканью платья, бретельки которого надежно покоились на плечах. Должно быть, она оделась ночью. При этой мысли сердце у меня упало. Меня бесило, что она считала себя незначительной. И мучилась от неуверенности в себе, когда мы в первый раз занимались любовью. Для нее вообще это было впервые. Мне не нравилось, что рядом со мной она не могла до конца расслабиться и полностью обнажить тело.
Внезапно с губ эльфенка сорвался вздох. Я лишь крепче сжал руки Лекси, притягивая ее ближе к груди и вдыхая сладкий аромат. Я понимал, что мы не сможем остаться здесь на весь день. Меня ждала тренировка. Черт, и ее тоже. Вскоре в рамках чемпионата Юго-восточной футбольной конференции нам предстояло сразиться в Джорджии с флоридскими «Аллигаторами». Но прежде чем мы столкнемся с заботами, ждущими за этой дверью, мне хотелось задержать здесь Лекси еще на какое-то время.
Лишь одно я мог сказать наверняка: я почувствовал, что изменился. Стал каким-то другим… Вроде бы даже чего-то стоящим.
– Вань?
Услышав тихий голос Лекси, я опустил взгляд и посмотрел прямо в ее сонные глаза. Мне не требовалось даже особых умений, чтобы понять – в них светился страх быть отвергнутой.
– Доброе утро, эльфенок, – улыбнувшись, проговорил я и поцеловал ее в лоб.
– Доброе утро, – ответила она, потершись щекой о мою обнаженную грудь.
Небрежно проведя пальцем по ее руке, я спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
Она смущенно подняла голову, и по лицу разлился розовый румянец.
– Я чувствую… столько всего… Счастье, благословение, храбрость… даже обожание…
Я заметил, как участилось ее дыхание, и широко улыбнулся. Взяв лицо девушки в ладони, я потянулся к ее губам. А завладев ими, собственнически, почти одержимо, пробормотал:
– Хорошо, эльфенок. Просто чертовски здорово.
Положив голову мне на плечо, Лекси вздохнула. Она тоже понимала, что пришло время уходить. Оставить это маленькое тихое пространство.
– Ты готова идти?
Лекси кивнула и медленно села, вытянув руки, повернулась ко мне спиной. Тонкая ткань платья очерчивала ее крошечную фигурку. У меня тут же сбилось дыхание, и огромной волной накатил страх.
Ребра. Целая куча выставленных напоказ ребер. Они каким-то нездоровым образом выпирали сквозь кожу, а позвоночник почти нереально выдавался вперед.
Словно почувствовав мой встревоженный взгляд, Лекси резко обернулась и тут же вскочила на ноги. Я же, напротив, сел, наблюдая, как ее глаза от тревоги стали просто огромными.
– Эльфенок, ты ведь ешь, правда? – прошептал я, страшась услышать ответ на этот вопрос. Прочистив горло, я добавил: – Ну, больше не моришь себя голодом? Потому что выглядишь очень худой. Ты всегда носишь свободную одежду, так что я просто не замечал, но…
На лице Лекси возникли едва заметные признаки тревоги. Поджав губы, она прерывисто задышала, раздувая ноздри, грудь ее тяжело вздымалась.
– Я в порядке, – отрезала Лекси и обхватила себя руками. – Просто нервничаю.
Я осторожно кивнул и медленно встал, оказавшись с ней лицом к лицу. Я заметил, как дрожали руки Лекси. Я обхватил ладонями лицо девушки. Но она, твердо уставившись в пол, отказывалась на меня смотреть.
– Эльфенок.
Лекси на миг крепко зажмурилась, а затем все же взглянула на меня. Она ждала моих слов. Мне много всего хотелось сказать, но я видел страх на лице девушки. Она боялась, что я вновь заведу разговор о ее проблемах. И я решил действовать иначе.
– Ты можешь рассказать мне все что угодно, – мягко, успокаивающе проговорил я.
У Лекси заблестели глаза. Спустя какое-то время она слегка кивнула, но так и не произнесла ни слова. И мне, стиснув зубы, оставалось лишь сделать вид, что тема закрыта.
Крепко поцеловав ее в губы, я отстранился и проговорил:
– Я хочу увидеться сегодня. Да и вообще, желаю быть с тобой каждый вечер, здесь. Согласна?
Из тела Лекси, казалось, вытекли все опасения. Робко взглянув на меня, она кивнула.
– Да.
Лекси выглядела чертовски прекрасной. Ухмыльнувшись, я обвил руками ее шею и притянул девушку ближе.
– Мы не станем торопиться, эльфенок. Просто будем вместе.
– Я… Так странно, Вань. Я до сих пор пытаюсь осознать, как все так вышло. И понять, что значит быть рядом с тобой и не сходить с ума.
– Как и я, эльфенок, – проговорил я и отстранился. – Но, знаешь, это касается лишь нас двоих.
– А как же наши друзья?
Я пожал плечами.
– Нам пока лучше молчать. Так безопаснее. Пусть сперва все успокоится с Холмчими. А до тех пор мы просто станем учиться быть вместе, потому что я не собираюсь тебя терять. Не после всего… – Лекси довольно хихикнула, и я закончил: – Нам уже пора на тренировку, а я все еще чертовски голый. Наверное, стоит одеться, иначе меня арестуют за непристойный вид. Декану бы это понравилось. Наркотики и нагота!
Громко рассмеявшись, Лекси отстранилась и, подняв руку, коснулась моей щеки. Смех ее тут же стих.
– Спасибо, Вань.
Я знал – она благодарила за то, что не стал продолжать разговор о еде. Но будь я проклят, если спущу с нее глаз. Это уж точно. Пока я находился рядом, она не соскальзывала в эту гребаную темную дыру.
– Иди первой. Еще довольно рано, и никто не увидит, как ты возвращаешься домой. Сплетни нам ни к чему.
Лекси кивнула и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, взяла сумочку и вышла из домика. Как только дверь за ней закрылась, я вздохнул. Перед глазами все еще стояли ее ребра. Торчащие ребра и позвоночник.
Черт! Может, она нервничала из-за меня? Или проблемы с Холмчими довели ее до крайности, вызвав потерю веса?
Убедившись, что огонь полностью погас, я стремительно оделся и поднял с пола подушки и одеяло. Собравшись положить на место коробок со спичками, я вдруг замер. Я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Мне, Ивану Бессмертных, и в самом деле было здорово.
Чертовски классно, что я нашел девушку, завладевшую моим сердцем и душой…
Но по какой-то непонятной причине я не мог избавиться от ощущения, что все это вот-вот пойдет прахом.
Моя новообретенная улыбка погасла довольно быстро.
Ваня
Аксель: На стоянке. Прямо СЕЙЧАС.
Я только что вышел из душа, и стоило взглянуть на мобильник, как от лица тут же отхлынула кровь. Пока я тренировался, Аксель прислал сообщение и оставил около шестнадцати пропущенных звонков.
В голове тут же пронеслась единственная мысль:
«Мама».
– Ты в порядке, парень? – спросил Джимми-Дон, наблюдая, как я замер посреди раздевалки, уставившись в свой айфон. На его круглом лице читалось беспокойство, и я машинально кивнул. И порадовался, что здесь не было Роума. Он-то сразу бы понял, что что-то случилось.
Я натянул джинсы и майку и выбежал из «Брайант-Денни» прямо на стоянку. Я сразу же заметил пикап Акселя. Но, похоже, он углядел меня раньше, потому что, распахнув пассажирскую дверь, резко рванул ко мне.
– Садись! – приказал он, и я увидел, что к нам приближалась машина полиции кампуса, на переднем сиденье которой сидел декан.
– Черт!
Я прыгнул в пикап, Аксель вдавил в пол педаль газа и, словно уличный гонщик, рванул с места, торопясь убраться к чертовой матери из кампуса на шоссе, ведущее в сторону «Западных холмов».
Повернувшись к брату, я заметил, что он весьма серьезен, и почувствовал, как участился пульс.
– Что за хрень, Акс? Давай выкладывай!
Аксель стиснул зубы и крепче сжал руль.
– Лучше тебе самому все увидеть.
Наклонившись вперед, я заметил порез на щеке Акселя. Кто-то уже попытался чертовски неудачно стянуть края раны. Вокруг его левого глаза расползалась чернота, белки покраснели от лопнувших капилляров. Костяшки пальцев кровоточили. Он явно с кем-то дрался.
Я потрясенно уставился на брата…
«Что случилось? Да чертова перестрелка».
Откинувшись на спинку сиденья, я чуть не задохнулся от ярости, застрявшей в горле. И, подняв ногу, пнул приборную панель, пытаясь хоть так выпустить пар. Аксель возмущенно уставился на меня.
– Какого хера, малыш? – проорал он, и я повернулся к нему лицом.
– Какого хера? Да я просто злюсь! Ты, тупой засранец, вчера вечером ездил к Королям? Неужели ты не смог оставить все как есть! Даже после всего… – Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и проговорил: – Ты мне обещал! Сказал, что останешься с мамой и Леви, чтобы мне не пришлось возвращаться. Тебе полагалось их защищать!
Аксель сузил глаза и еще сильнее надавил на педаль газа. Теперь казалось, что машина практически летела вниз по шоссе.
– Я и защищал их! Но пока ты трахал свою сучку, мне, как обычно, пришлось заняться кое-каким срочным делом!
– Стычка с Королями – не срочное дело, Акс!
– А если бы ты узнал, что они собрались спуститься к «Холмам», намереваясь закончить начатое?
Грудь пронзило болью, и я замер.
– Господи! – крикнул я и повернулся к брату. – А ты когда-нибудь думал, что станет с мамой, если ты умрешь раньше нее? Свои последние месяцы она должна прожить спокойно, ни о чем не волнуясь.
– Малыш, дело было срочным. Думаешь, Короли не тронули бы наш трейлер? Они хотят убить меня и Леви. Ради всех нас эту войну нужно выиграть. Без этих территорий Холмчие теряют деньги. А без денег мама не получит лекарств… – Аксель хлопнул ладонью по рулю и прорычал: – Да почему я должен тебе объяснять? Ты и сам знаешь, что на кону. И если перестанешь вести себя, как лицемерный трус, вполне сможешь помочь!
– Да пошел ты! – ответил я, сжав кулаки.
Заметив это, Аксель невесело рассмеялся.
– Держи свой гнев при себе, малыш. Минут через двадцать ты испытаешь его в полной мере.
Глаза застилал красный туман. Будучи не в силах говорить, я даже не потрудился спросить, что, черт возьми, он имел в виду. А просто откинулся на спинку сиденья и уставился в окно. Глядя на то, как мимо проносился остальной мир, я искренне желал быть кем-то другим.
* * *
– Входи, суперзвезда, – проговорил Аксель, как только мы остановились возле нашего трейлера.
Неподалеку на стульях расположилась кучка Холмчих с пистолетами в руках, и мне захотелось просто плюнуть в их сторону.
Я вылез из пикапа и тут же направился в старый трейлер. А войдя, резко застыл. В раковине валялись мокрые от крови полотенца. От сильного запаха спирта меня чуть не стошнило. Я быстро прошел в комнату мамы.
Когда я вошел, мама смотрела прямо на меня. Она лежала совершенно неподвижно и, казалось, даже не могла пошевелиться.
Черт, выглядела она ужасно.
Я окинул мамино тело испытующим взглядом, но не увидел крови. Бросившись к ней, взял за хрупкую руку и чуть не отшатнулся, насколько она казалась слабой. В последний раз я видел маму лишь вчера, но складывалось впечатление, будто минуло несколько месяцев.
«Вот для чего Аксель притащил меня сюда? Попрощаться?»
– Мама, stai bene? – тихо спросил я; меня затошнило, так я нервничал.
Мама дышала неглубоко, поверхностно, и тихо сопела, словно в груди находился гребаный свисток. В ее карих глазах стояли слезы.
– Мама, поговори со мной, – борясь с эмоциями, настаивал я.
Мама закрыла глаза и попыталась успокоиться. Я увидел, как она сглотнула. Настолько простое действие всегда воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Теперь для нее оно казалось столь же грандиозной задачей, как восхождение на Эверест.
Кивнув головой, я подбодрил ее в попытке заговорить.
– Они забрали его… прошлой ночью… так больно…
Нахмурившись, я попытался понять слова, произносимые хриплым голосом. Но оказался сбит с толку. Она несла какой-то вздор.
– Пошло не так… Я не могу… не могу… – Мама мучительно вскрикнула и принялась дергаться, чтобы попытаться встать с кровати. Хотя в ее случае это больше походило на судороги. Двигались только пальцы. Я видел написанную на лице боль, напряжение, с которым она пыталась поднять руки и ноги. Мама начала всхлипывать, потому что мозг ее не имел связи с нервными окончаниями. Когда в конце концов она повалилась обратно на матрас, худое истощенное тело покрылось липким потом.
Теперь я тоже плакал. Безмолвно. Меня просто подкосило то, что мама не способна сдвинуться ни на дюйм. И понимание, сколько усилий ей требовалось, чтобы просто поднять пальцы.
– Я ненавижу это, mio caro… Я хочу двигаться… И не могу… не могу… – Она замолчала, но продолжала всхлипывать. Я поднял ее на руки и, прижав к груди, принялся укачивать, как ребенка. Она весила не больше перышка.
– Тише, мама, все хорошо… Не плачь. Будь сильной, – прошептал я.
– Но я… не сильная… Ранен… в беде… А я в клетке… не свободна.
Пока я пытался проглотить комок в горле, возникший от ее беспрестанного бормотания, мама накрыла мою руку своей и прошептала с сильным акцентом:
– Я готова… Я хочу пойти к Господу сейчас… но не могу… Мои мальчики… не хорошо… Я волнуюсь… ты не… в правильном месте…
От ее слов сердце пронзила острая боль. Я не хотел, чтобы она умерла, но и не мог видеть ее такой. Будучи сломленной, слабой, растерянной, она по-прежнему думала о нас, о своих мальчиках.
– Обещаю, что все будет хорошо, мама. Lo guiro, – заверил я.
– Ему нужно уйти… ti prego…
– Кому, мама? – спросил я и нахмурился, стараясь понять, что она говорила.
Мама изо всех сил пыталась держать глаза открытыми, слишком уставшая от слез, борьбы и тревог. И уже через несколько мгновений она задышала ровнее.
Я вновь уложил ее на кровать и, убедившись, что ей удобно, обернулся. И увидел в дверях Акселя. Он сжимал в пальцах четки и, перебирая бусины, шептал молитву.
Не говоря ни слова, он подошел к маминому шкафу и вытащил оттуда жуткого вида приспособление, напоминавшее маску. А потом приблизился к кровати и накрыл этой штукой лицо мамы. Все это время я молча наблюдал за ним.
Акс щелкнул выключателем, и раздалось низкое урчание. В рот и нос маме начал поступать кислород...