Когда мы упали

– Вань? – проговорила Лекси и облизнула нижнюю губу.

– М-м-м? – ответил я,
– Можешь еще раз меня поцеловать?
– Иди сюда, – проговорил я и дернул ее за руку. Она придвинулась еще ближе. Я потянулся, чтобы обнять девушку, коснулся спины, и Лекси застыла.

Я откинул голову назад.

– Что я сделал?

Лекси протянула руку и робко дотронулась до моей щеки.

– У меня есть спусковые зоны.

– Ладно, – медленно произнес я, хотя понятия не имел, о чем речь.

Сев на кровати, она взглянула на меня сверху вниз и опустила голову.

– Спина. Вся моя спина – спусковой крючок. – Я удивленно поднял брови. Лекси прочистила горло. – Я не выношу, когда трогают позвонки или ребра на спине. – Боль, звучавшая в голосе Лекси, когда она так говорила о себе, ранила меня. – Это место я ненавижу больше всего. Оно… вызывает у меня сильный стресс.

Лекси настороженно смотрела на меня, во взгляде ее читалось смущение. Я потянул девушку вниз, побуждая лечь на мою обнаженную грудь.

– А в остальных местах я могу тебя касаться? Без ограничений? – спросил я и провел пальцем по тонкой шее Лекси.

– В пределах разумного, – задыхаясь, ответила она.

– Эльфенок, говори яснее. Вообще-то, мне отчаянно хочется тебя коснуться, – настаивал я и провел пальцем вниз по ткани ее рукава.

– Я не… не знаю, – пробормотала девушка, когда палец добрался до подола черного платья. На эльфийском личике Лекси вспыхнул яркий румянец, и она довольно закрыла глаза.

– Чего ты не знаешь? – Теперь мой голос звучал иначе. Она лежала слишком близко к члену, и это сводило с ума. Перестав двигать пальцем, я ждал ее ответа.

– Не знаю. Я ведь прежде не была с парнем. Даже близко. И понятия не имею, что, помимо спины, может вызвать подобную реакцию. Я даже не уверена, что способна пробудить в тебе желание. – Я взял ее за подбородок, и Лекси уткнулась лицом мне в ладонь. И, замерев так, продолжила: – Я знаю, что не смогу раздеться перед парнем. И не стану нормальным партнером для секса. Не сумею вести себя свободно и непринужденно. Порой я думаю, что нет такого места, где бы я чувствовала себя спокойно даже наедине с собой. – Она вздохнула и добавила: – А теперь беги, Вань. Подальше от девчонки, что тащит на себе слишком большую ношу.

Лекси так и не взглянула на меня. Она все еще лежала, уткнувшись мне в руку. И я проговорил:

– А я грязный бедняк, все еще связанный с бандой, что торгует наркотиками. И у меня есть брат, способный на все, чтобы защитить территорию Холмчих. Мама умирает, а декан вознамерился выгнать меня из университета. Я покрыт шрамами с головы до пят, и, веришь или нет, за всю жизнь переспал лишь с тремя девушками. И ни одна из них по-настоящему меня не знала.

Лекси все же повернула голову и с интересом взглянула на меня.

– И ни одна из них не стала твоей девушкой?

Я пожал плечами и провел большим пальцем вверх и вниз по ее щеке.

– Полагаю, Луизу Триподи все же можно было так называть. Примерно с неделю. Мы всю жизнь жили в трех трейлерах друг от друга. Ее родители приехали с Сицилии, как и мой отец.

– И что произошло?

– Мы накурились, и кончилось тем, что я трахнул ее на полу ванной комнаты. В ту ночь я потерял девственность. Луиза же лишилась своей задолго до этого.

– Сколько тебе было лет?

На этот раз пришла моя очередь смущаться.

– Тринадцать.

Лекси изумленно взглянула на меня.

– И что с ней случилось? С этой Луизой… Луизой…

– Триподи, – закончил я.

– Да, с Луизой Триподи.

– Умерла от передозировки три года назад.

Лекси резко дернулась и нахмурилась.

– Вань, какой ужас!

Я пожал плечами и криво усмехнулся.

– Очередная жертва «Западных холмов».

Лекси отважно наклонилась вперед, и ее губы зависли над моими.

– А две другие девушки?

– Секс на одну ночь. Я их даже не знал. Им стало известно, что я играю за «Тайд». Мы трахнулись. Они ушли. Вот и вся моя сексуальная история.

– Ты только взгляни на себя, – проговорила Лекси и указала на мою обнаженную грудь. – Ты само совершенство. И можешь заполучить кого угодно.

Я рассмеялся.

– Эльфенок, совершенство – понятие относительное. Как и красота.

Лекси скривила губы, и я понял, что она мне не поверила.

– Тебе ведь нравятся мои татуировки? – спросил я, и она улыбнулась.

– Да. Я их обожаю, – призналась она и с благоговением уставилась на голубя и геральдическую лилию у меня на шее.

– Но не все так думают, – признался я, чем вновь привлек ее внимание.

Снова сжав палец Лекси, я провел им по шраму от пулевого ранения на руке.

– Мои шрамы тебя отталкивают?

Лекси вздрогнула и покачала головой.

– Нет! А должны? Они не отражают твою суть. Лишь являются частью прошлого. Рассказывают историю твоей жизни. Они вовсе меня не волнуют.

Я ухмыльнулся и взял ее за руки. Лекси, кажется, перестала дышать и в отчаянии опустила взгляд. Руки ее напряглись, она пыталась привыкнуть к моим прикосновениям.

– Точно так же меня не заботит твой вес. В любом обличье ты останешься собой. Плевать на вес и рост. Мне важна суть. Человек должен быть настоящим. А ты, эльфенок, самая что ни на есть настоящая.

Взглянув на застывшее лицо Лекси, я решил, что она вновь затерялась в своих мыслях. Но, покачав головой, девушка пришла в себя быстрее, чем прежде. И не успел я опомниться, как она коснулась пальцами моих щек и прижалась губами к губам. Я безотчетно провел ладонями по ее рукам, стараясь не касаться спины.

Лекси еще больше увлеклась. Она прижалась грудью к моему телу и задела ногой член. От этого прикосновения я застонал. Лекси резко откинула голову.

– Ты в порядке? – задыхаясь, спросила она.

– Да, в порядке, – процедил я сквозь стиснутые зубы. – Просто чертовски возбужден и не могу рассуждать здраво.

– Ой, – пробормотала Лекси и опустила глаза. Заметив, что я поправляю джинсы, она покраснела, отвела глаза и вновь повторила: – Ой.

Смеясь, я притянул ее к себе, и на этот раз она взяла меня за руку.

– Спасибо, Вань, – через несколько минут прошептала девушка.

– За что? – спросил я и услышал, как за окном ободряюще ухнула сова.

Пожав плечами, она ответила:

– Наверное, за то, что ты и сам ненормальный. – Лекси крепче сжала мне пальцы. – И не заставляешь меня чувствовать себя неудачницей. И неопытной дурой.

– Ты не неудачница, эльфенок. И не дура. Вообще-то, ты чертова героиня. И сумела пережить то, что вполне могло тебя убить.
– И все еще может, Вань. Когда-нибудь подобное вполне возможно. Я… в последнее время мне стало труднее. Я чувствую, что снова поддаюсь. Внутреннему голосу, анорексии… Они пытаются разрушить мои стены. – Лекси фыркнула и взглянула на меня широко раскрытыми глазами. – Я впервые в этом призналась. Кому-то другому… или даже самой себе.

Я откинул с ее лица непослушную прядь волос и сказал:

– Эльфенок, эта болезнь тебя не одолеет. Я не позволю.

Лекси вскинула черные брови и спросила:

– И как же ты этого добьешься?

Пожав плечами, я проговорил:

– Полагаю, что просто не буду спускать с тебя глаз.

Хихикнув, Лекси ответила:

– Осторожно, Бессмертных, это звучит пугающе. Словно ты заявляешь об обязательствах.

– Называй как хочешь, эльфенок. Я знаю только, что ты мне нравишься. И я хочу видеть тебя почаще. Я – Холмчий из захолустья с криминальным прошлым…

– А я – эмо, анорексичка-девственница, к которой нельзя прикасаться, – закончила она.

– Мы просто созданы друг для друга, верно? – подмигнув, проговорил я.

– И что же может нам помешать? – смеясь, произнесла Лекси.

И хотя она шутила, мы молча принялись обдумывать этот вопрос. Правда заключалась в том, что на этом пути нам могло помешать очень многое. Вдруг у нее случится рецидив? Или Холмчие основательно разберутся со мной и разрушат все мечты? Черт возьми, да даже Аксель, родная кровь, мог бы прикончить меня, если б знал, что я все больше сближаюсь с эльфенком, с единственной девчонкой, которая могла бы помешать Холмчим осваивать территорию кампуса.

Но сейчас мне вовсе не хотелось думать о препятствиях на нашем пути. Или о старшем брате. О маме и Леви. Я просто желал лечь спать рядом с маленькой темноволосой эльфийкой и на сегодня забыть обо всех проблемах.

Зевнув, Лекси устроилась рядом со мной на матрасе и закрыла глаза.

Все еще держа ее за руку, я заглянул в прекрасное лицо и прошептал:

– Так к чему боевая раскраска, эльфенок?

Лекси втянула в себя воздух и очень медленно выдохнула. Она так и не открыла глаз, но из-под длинных черных ресниц выкатилась одинокая слезинка. Девушка еще крепче стиснула мне руку.

– Потому что я не выношу девчонку, что под ней скрывается, – прошептала она в ответ.

От этого признания сердце чуть не пропустило удар. Я поднес ее руку к губам и поцеловал холодную кожу.

– А почему татуировки? – спросила Лекси, прямо взглянув на меня. Она будто сверлила взглядом бирюзовых глаз, и я ответил:

– Чтобы не видеть шрамов прошлого.

По щеке Лекси вновь скатилась слезинка. Она прекрасно поняла мои слова. Наклонившись вперед, я поцеловал соленую каплю.

И вот так все случилось.

Мы погрузились в сон.

Начали немного доверять…

И попросту влюбились друг в друга.

Лекси

Милая Дейзи,

Вес: 92 фунта

Калории: 1200

Прошлая ночь стала самым фантастическим моментом в моей жизни.

Я всю ночь проспала рядом с парнем.

Да, полностью одетая.

Да, не смывая макияж.

Но это был прогресс. Я действительно кое-чего добилась.

И он поцеловал меня. Иван Бессмертных, парень-итальянец с городской окраины, меня поцеловал. И это походило на волшебство. С ним я почувствовала себя в безопасности, и на протяжении целой восхитительной ночи ощущала, что я красивая.

Но самое главное, Ваня смог заставить голос замолчать, а его насмешки – исчезнуть. И, возможно, при этом сумел украсть мое сердце.

* * *
– А группа поддержки, Лекси? Как она влияет на твою уверенность?

Я сидела в кабинете доктора Лунда, глядя в окно на потемневшие осенние листья, танцующие на легком ветру, а он писал в блокноте заметки о моем выздоровлении.

Беспрестанное царапанье карандаша по бумаге, отпечатываясь в мозгу, действовало на нервы. Царап-царап-царап.

– С группой поддержки все в порядке, доктор Лунд. Она – моя страсть. Я всегда этим увлекалась. Когда я танцую, то чувствую себя свободной.

– Ты танцуешь на лезвии меча, Лекси. Ты же знаешь, что в средней школе это стало для тебя спусковым крючком. А если подобное повторится? И другой привлекательный парень скажет, что в форме ты выглядишь толстой? Сможешь ли справиться с такой критикой? Хватит ли тебе сил, чтобы вынести любые насмешки в свой адрес?

– Да, – строго сказала я, но живот скрутило от чувства вины. Ведь именно это сейчас и происходило. Только смеялись надо мной не футболисты. Меня терзал внутренний голос.

«Вернись ко мне, Лексингтон. И тогда, если похудеешь еще на несколько фунтов, сможешь больше не бояться выступать в группе поддержки. И тебе не придется лгать команде. Ты же подумываешь об этом. Сама понимаешь, чирлидинг начинает на тебе сказываться».

Окутанная словами голоса, я пыталась сосредоточиться на обыденных вопросах доктора Лунда.

– А твоя личная жизнь? Как с ней? – продолжал он.

– Отлично, – ответила я, принимаясь сковыривать с облупившихся ногтей черный лак.

– А парни? Удалось кому-нибудь тебя тронуть или эта территория пока еще не изведана?

Я широко распахнула глаза и смущенно взглянула на доктора Лунда. Он откинулся на спинку стула и удивленно вскинул темные брови.

– Интересная реакция, Лекси. Хочешь обсудить, почему этот вопрос вызвал столь сильный отклик?

Я вцепилась руками в деревянные подлокотники кресла.

– Я… у меня кое-кто есть, – призналась я, чувствуя, как лицо заливается румянцем.

– И когда же он появился, Лекси?

– Пару месяцев назад.

Брови доктора Лунда вновь поползли вверх.

– Пару месяцев назад?

Я кивнула и заметила, как на лице его мелькнуло неодобрение.

– За последние восемь недель мы встречались по меньшей мере шесть раз. И ты упомянула об этом лишь сейчас? Я начинаю волноваться, Лекси. Что ты скрываешь об этом парне?

Я отвернулась и взглянула в окно. А заметив двух детей, играющих на площадке снаружи, ощутила, как сжалось сердце. Крошечная девочка пыталась поймать маленького мальчика, чтобы поцеловать. И действовала при этом вполне решительно.

Я молилась, чтобы эта светловолосая малышка не выросла неуверенной в себе. И не считала дотошно калории перед тем, как положить в рот ложку еды. Не изучала информацию на упаковках продуктов о содержании в них углеводов, сахара, насыщенных жиров. Не скрывала своей истинной красоты, поскольку не могла вынести вида собственного, данного природой лица. Не тряслась от страха, когда тот же самый мальчик, который уже в шестилетнем возрасте проявляет к ней столько любви, вырастет и захочет поцеловать ее немного иначе… И не позволила брошенному вскользь замечанию понравившегося парня украсть у нее детство и лишить самоуважения.