21 глава
Она тут же покраснела, и я хмыкнул.
– Нет, никогда. Я прежде особо не общалась с парнями, и точка.
– А как же в школе? – спросил я. Вероятно, в то время она тоже входила в группу поддержки. А значит, вокруг нее крутилась куча футболистов.
Лекси опустила глаза.
– Последние пару лет перед выпуском из школы я училась на дому. И группа поддержки оказалась на время забыта. Я вернулась лишь несколько месяцев назад.
Я нахмурился.
– На дому? Какого хрена тебе захотелось учиться дома?
Лекси невесело хмыкнула.
– Мне не хотелось, Вань. Просто так сложились обстоятельства. Школа для меня… оказалась слишком трудной. И домашнее обучение стало единственным приемлемым решением.
Придвинувшись ближе, я выдавил:
– Над тобой издевались или что-то в этом роде?
Лекси покачала головой и принялась теребить свободный край белой льняной простыни. Потянувшись, я сжал ее руку, но девушка так и не взглянула на меня. Она что-то скрывала. И мне чертовски хотелось это узнать.
– Эльфенок, посмотри на меня, – строго потребовал я. Вздохнув, она подчинилась. – Над тобой издевались? Поэтому ты не ходила в школу?
Лекси ничего не ответила. Поэтому я ждал. Две минуты. Держа девушку за руку, я долгих две минуты наблюдал, как она раздумывала над ответом.
– У меня были кое-какие проблемы… в школе, – наконец, призналась она.
Но меня не устраивало это объяснение. Я жаждал подробностей. Желал знать, насколько она пострадала и, по возможности, кто в этом виноват. Мне всячески хотелось защитить маленькую эмо-эльфийку. Весьма странное для меня чувство, но тем не менее искреннее.
– Какие проблемы? – подсказал я.
Лекси крепко зажмурилась, а, вновь открыв глаза, тихо проговорила:
– Проблемы с телом. Некоторые… – Она вздохнула и добавила: – У меня были кое-какие проблемы с телом.
Растерянный, я взглянул на кровать, осмотрел крошечную фигурку, пытаясь понять, какие проблемы с телом могут быть у кого-то вроде нее. Миниатюрная, подтянутая, в хорошей спортивной форме, она отлично выглядела. Разве что казалась чуть более худой, чем следовало. Но, несмотря ни на что, была чертовски особенной.
Заметив интерес к своей фигуре, Лекси отдернула ладонь, что я держал, скрестила руки на животе и сжалась в позу эмбриона. В огромных зеленых глазах читался страх.
– Лекси? Какого хрена…
– Не смотри на меня так! Не выношу, когда меня разглядывают! – как-то надрывно проговорила она.
– Я не разглядывал! – процедил я сквозь стиснутые зубы. В ответ на мою ложь она лишь сузила глаза. – Ну, ладно, признаю. Но, черт возьми, я просто пытался понять, что за проблемы у тебя возникли! Я не разглядывал тебя, эльфенок. Я не настолько засранец.
Лицо ее раскраснелось и, судя по опущенным векам, она мне не поверила.
Придвинувшись ближе, я оказался почти рядом с ее телом.
– Эльфенок, расскажи, почему ты училась на дому.
– Не могу…
– Расскажи, почему ты училась на дому, – оборвал ее я.
– Нет, не могу…
– Эльфенок, ради всего святого! Скажи, какого хрена ты училась дома! – воскликнул я, кажется, слишком громко.
– Потому что у меня была анорексия! Доволен? – закричала она и вцепилась мне в футболку. – У меня была анорексия, – повторила она, и глаза ее наполнились слезами. – Анорексия… – Она вдруг замолчала, и слезы хлынули потоком.
«Анорексия?»
Твою мать. Я даже не знал, что сказать.
Лекси уткнулась лбом мне в грудь, и слезы теперь капали на мою футболку. Хотелось притянуть ее ближе, но я обещал не прикасаться. Но когда Лекси всхлипнула, не выдержал. И, подняв руки, медленно обхватил ее голову и крепко прижал к себе.
Лекси даже не вздрогнула от нежеланного прикосновения. И сердце бешено забилось в груди.
– Тсс-с, эльфенок, тише. Все хорошо, – утешал я.
– Нет, Вань. Ничего хорошего, – прошептала она. – Я так устала бороться. Отбиваться от него. И почти ему сдалась.
От этих слов я замер и, подняв ее голову со своей груди, взглянул прямо в покрасневшие глаза.
– От кого ты отбивалась? И кому решила сдаться?
Пытаясь оправиться от недавних рыданий, Лекси икнула и проговорила:
– Искушающему внутреннему голосу… отчаянному соблазну вернуться обратно и позволить ему управлять собой.
От безысходности, звучащей в ее голосе, меня охватил ужас.
– Хочешь сказать, ты до сих пор воюешь с этой дрянью? Когда ты говорила про школу, я решил, что ты исцелилась.
Лицо Лекси словно застыло, превратившись в маску, и она прошипела:
– Исцеления не существует. Ненавижу это чертово слово! Я не исцелилась. Не от этой проклятой и страшной болезни.
– Но…
– Это как у тебя с Холмчими. Связь не заканчивается никогда. Ты попал в банду в юности, и она в жизни тебя не отпустит. Твои слова. – Услышав это, я резко замер. – Что ты сказал, когда я предложила свести татуировки лазером, чтоб избавиться от Холмчих? Ах, да, что это так не работает. Вот и у меня с едой то же самое. Соблазн уклониться от пищи присутствует всегда. И никуда не денется.
Я вспомнил, как странно вела себя Лекси, когда Кэсс хотела обнять ее после игры. И реакцию на мое предложение чего-нибудь попить. И особенно то, как она уставилась на чертову банку «Кока-колы».
– «Кока-кола», – пробормотал я, и Лекси тихо рассмеялась.
– Да, «Кока». Двенадцать унций содовой. Сто шестьдесят калорий. Ноль граммов жира, но сорок два грамма углеводов и столько же сахара. Если ее выпить, придется двадцать минут усиленно бегать, чтоб избавиться. Но я бы пошла дальше. И пробежала бы еще десять минут. Просто чтобы убедиться, что не ошиблась в расчетах. К тому же тогда я смогу сжечь лишнюю сотню калорий. Ведь десять минут бега потребляют примерно сто калорий. А с ними уходят и фунты веса. Вот этих цифр я и придерживаюсь.
Ошеломленный, я убрал от нее руки. Лекси лишь холодно улыбнулась в ответ на мою реакцию и, подняв ладонь, обтянутую рукавом платья, прикрыла рот.
– Здорово, правда, Вань? Жить с этим. И думать так обо всем, будь то еда, напитки, упражнения, да любая часть повседневной жизни. Всегда. Ненавидеть по утрам и вечерам чистить зубы, ведь в зубной пасте, вероятно, тоже есть калории. А после падать на холодный кафельный пол в ванной и делать пятьдесят отжиманий, а потом еще полсотни приседаний, просто на случай, если несколько упрямых калорий проскользнули в желудок и смогут помешать добиться поставленной цели.
– Эльфенок, черт возьми. – Вот и все, что я смог сказать в ответ на ее слова.
Похоже, исповедь далась нелегко, и теперь Лекси пыталась отдышаться.
– Добро пожаловать на шоу уродов, Вань. Я здесь всю неделю, – грустно промолвила Лекси.
Я с сочувствием взглянул на нее.
– Ты права. Ты урод, – прямо сказал я, и отразившаяся на ее лице боль чуть не пронзила и меня.
Лекси тут же попыталась слезть с кровати, но я схватил ее за руку. И только сейчас впервые заметил, какой хрупкой она казалась. Я отчетливо ощущал под пальцами кость, вокруг которой было не так уж много плоти.
– Я сказала, не трогай меня! – взвизгнула она, отдергивая руку.
Потеряв самообладание, я соскочил с кровати и, уставившись на девушку, принялся стягивать с себя футболку, чтобы обнажить верхнюю часть тела.
– Что… что ты делаешь? – ошеломленно застыв, спросила Лекси и посмотрела на мою грудь, а потом вновь поймала жесткий взгляд.
Схватив руку девушки, я прижал ее к своей коже и наклонился так низко, что почти касался губ Лекси.
– Да, я сказал, что ты урод. – Лекси вздрогнула от моих слов, но я добавил: – Но и я, черт возьми, тоже.
Лекси судорожно вздохнула, и ресницы нервно затрепетали. Я принялся водить ее рукой по своему животу, груди, потом медленно вниз, к бедрам, и по коже чуть выше пояса джинсов.
По щекам Лекси разлился розовый румянец, и я тихо сказал:
– У меня есть шрамы. Чертовски много.
Взяв ее средний и указательный пальцы, я провел ими по ребрам, как раз под татуировкой с изображением Дня мертвых.
– В пятнадцать лет меня порезал карманным ножом член конкурирующей банды за то, что вторгся на их территорию.
Подушечками пальцев Лекси провела по приподнятому шраму, а после потрясенно втянула воздух.
Я вновь повел ее рукой по груди к левому плечу и пояснил:
– Пуля из проезжающей машины. В шестнадцать лет. Скользнула по внешней стороне бицепса. Мне повезло. В отличие от другого члена банды.
Лекси резко выдохнула сквозь слегка приоткрытые губы, и я ощутил на груди ветерок от теплого дыхания.
Наконец, я провел ее пальцами вниз по выпуклостям и впадинам брюшного пресса и резко замер, добравшись до пояса джинсов. Крепко зажмурившись, я какое-то время удерживал там руку девушки. Я чувствовал, как напряглись мышцы шеи, и пытался выровнять дыхание. От прикосновений малышки-эльфенка плоть моя чертовски затвердела, и я изо всех сил старался успокоиться.
– Вань? – прошептала Лекси.
Я вновь открыл глаза и, сжав ее пальцы, провел ими по трехдюймовому шраму внизу живота.
– На меня напал наркоман с куском зазубренного стекла, и все из-за дозы наркоты. Мне тогда было шестнадцать.
– Вань… – почти беззвучно прошептала Лекси, и по щеке ее скатилась слезинка.
– Как видишь, эльфенок, у меня тоже есть шрамы. Просто мои снаружи, где все их могут увидеть.
Застигнув врасплох, Лекси обвила меня руками и прижалась щекой к груди. Она вцепилась ногтями мне в спину, и я осторожно коснулся щекой ее макушки.
Она так хорошо пахла.
Мне нравилось ее обнимать.
Не знаю, сколько мы так стояли – два долбаных эмо, признавшихся в своих грехах. Но мне хватило времени, чтобы понять: я влюбился в маленькую темноволосую эльфийку.
«По-настоящему. Черт возьми. Безумно».
Это случилось неожиданно. И возникшее чувство просто меня ошеломило.
Чувствуя, как тело наливается жаром от близости Лекси, я прошептал:
– Эльфенок, мне просто нужно тебя сейчас поцеловать.
Она вся напряглась.
– Меня еще никто не целовал. Я никогда прежде не имела дел с парнями, – пробормотала Лекси таким тоном, словно говорила о чем-то постыдном.
Я зажмурился и почувствовал себя мерзавцем. Конечно, она ни с кем не целовалась и не спала. Большую часть подростковой жизни она не общалась с парнями, слишком занятая тем, чтобы не поправиться.
А я вел себя словно первоклассный подонок.
Но потом я почувствовал, как мягкие губы коснулись моей груди, и чуть не потерял рассудок.
Медленно подняв голову Лекси, я коснулся губами ее волос, а потом скользнул вниз по щеке.
– Эльфенок, ты нужна мне, – снова хрипло прошептал я.
Вздернув подбородок, она ответила:
– Ну… может, и ты мне тоже нужен.
Если бы я так не жаждал ощутить ее вкус, то мог бы улыбнуться. Но вместо этого склонил голову, и наши губы встретились. Поначалу я просто дал ей привыкнуть ко мне, к самому поцелую, но вскоре руки уже запутались в ее волосах, и языком я раздвинул ей губы.
Издав стон, Лекси вцепилась мне в руки, и через миг я ощутил, как ее горячий язык застенчиво коснулся моего.
Может, прежде она и не целовалась, но меня она просто сводила с ума. В ней чувствовалась смелость и все то, что я никогда и не думал обнаружить в девчонке.
С каждым прикосновением я все сильнее желал ее. Но она казалась хрупкой, словно снежинка, так что мне не стоило торопиться.
Неохотно прервав поцелуй, я чуть отстранился и заметил, что глаза Лекси полны слез. Меня тут же накрыло чувство вины.
Я зашел слишком далеко. Она недвусмысленно дала понять, что ее нельзя трогать. Я же нарушил обещание, и все в угоду своей похоти.
– Вань… – выдохнула Лекси, и я взглянул на нее, надеясь, что она сможет прочитать в моих глазах стыд и извинение.
Ярко-красные губы девушки изогнулись в застенчивой улыбке. Она смотрела на меня так, словно я внезапно стал для нее всем миром. Я почувствовал, как этот взгляд обжег мне сердце. Никто прежде не смотрел на меня с такой благосклонностью и доверием. И я почувствовал себя польщенным, ведь она решилась подарить все это мне.
Весьма странное чувство.
Когда люди смотрели на меня, они видели лишь белую шваль, бывшего члена банды Холмчих из трейлерного парка на окраине города.
Но не она.
Черт знает почему, но эльфенок видела несколько больше. Даже после всего, что ей пришлось из-за меня пережить.
– Вань… спасибо, – пробормотала она, и снова лицо ее залилось смущенным румянцем.
– Нет, тебе спасибо, – ответил я и, склонившись, запечатлел на ее губах еще один целомудренный поцелуй. А потом взял за руку и коснулся губами тыльной стороны ее пальцев. – Эльфенок, останься сегодня со мной. Никакого секса, – проговорил я и улыбнулся. С силой, присущей разве что комару, она в знак предупреждения шутливо шлепнула меня по груди. – Просто останься со мной. Чтобы спать рядом. Не уходи.
– Ладно, – согласилась она.
Сжав ладонь Лекси, я потянул девушку к кровати, и мы улеглись, как и прежде. Но продолжали держаться за руки. Отношения наши уже изменились.
Эта мысль потрясла меня. Возможно, теперь мы были вместе, а может, и нет. Меня не волновало, как это назвать. Я просто мог говорить с ней, а она – со мной. Среди ненормальных не существовало званий вроде «парень/девушка». Главное, что нашелся кто-то похожий на тебя, тот, кто мог понять. Мы раскрыли друг другу часть погребенных тайн, и я ощутил, как с груди свалилась огромная тяжесть.