Порт Владивостока
06:17 утра. Порт Владивостока.
Соленый ветер с Японского моря рвал волосы Ани, смешиваясь с запахом мазута и рыбы. Где-то вдали скрипели чайки, их крики разрывали предрассветную тишину. Сухогруз "Тихий океан" стоял у причала, его ржавые борта поскрипывали на волнах, как старый дом перед бурей.
Аня стояла у трапа, сжимая в руке новый паспорт. Пластик впивался в пальцы, но боль была приятной — напоминанием, что она жива.
Сережа первым разорвал молчание. Он подошел к Диме, сжал его плечо так, что кости хрустнули — Не облажайся там, ладно? Голос хриплый, но в глазах — не усталость, а ярость. Ярость живого, который вырвался.
Дима не улыбнулся. Просто кивнул.
— Ты знаешь, где искать.
Ника уже ждала на палубе, ее новые черные волосы развевались, как знамя. Она не обернулась.
Аня все еще смотрела на город. На дома, которые они никогда не узнают. На улицы, по которым не пройдут.
Дима подошел сзади.
Сначала — просто руки на ее плечах. Пальцы впились в кожу, прогревая холодную плоть.
Потом — грудь прижалась к ее спине. Он ниже ее на голову, но сейчас казался огромным.
— Аня...
Она обернулась.
Их лбы соприкоснулись. Его дыхание — горячее, пахнет кофе и порохом.
— Я здесь.
Его руки скользнули вниз, обхватили талию. Она вжалась в него, чувствуя каждый мускул, каждый шрам под тонкой тканью рубашки.
Ника крикнула сверху:
— Подъем, любовники!
Но они не торопились.
После Аня поднялась по трапу, Дима все еще стоял внизу.
Она разжала кулак. Один патрон.
— На память— прошептала.
Он поймал его на лету, спрятал во внутренний карман — рядом с сердцем.
Судно заскрипело отходя от причала.
Аня не оглядывалась.
Но когда Дима обнял ее уже на палубе, она впервые за месяц заплакала.
Тихо. Без звука. Соленые капли смешались с морской водой на ее щеках.
Город исчез в тумане.
Впереди — только горизонт.
На этом я думаю и закончим.