35. «Зеркала прошлого»
«Есть чувства, которые не знают веков.
Они просто ждут своего часа, чтобы снова начаться.»
Зал дворца Нимфенбург встретил их сиянием и тишиной. Осенний свет, льющийся из высоких окон, отражался в мраморном полу и позолоченных узорах, превращая пространство в призрачное. На потолке оживали фигуры — боги, нимфы, ангелы — застывшие в танце, словно свидетели чужой тайной истории.
Софи остановилась, подняв голову.
— Иногда мне кажется, я уже была здесь… — прошептала она. — Не просто впечатление. Это как память, пронесённая сквозь века.
Кристиан подошёл ближе. Его шагов не слышно, но она ощутила его присутствие. Внешне он был собран, даже лёгок, но Софи знала: утренняя боль не могла исчезнуть бесследно. Он лишь прятал её за маской.
— Может быть, — сказал он мягко. — Кто знает… Возможно, мы встречались уже. В другой жизни, в других телах.
Она повернулась. Их взгляды встретились. Её улыбка дрогнула, в ней была и светлость, и горечь.
Кристиан чуть склонился к ней, голос стал тише:
— Мне кажется… там, в прошлом, я держал тебя в таких залах. Любил до безумия. А ты смотрела мимо и уходила. Снова и снова.
Софи замерла. В глазах вспыхнула боль, но ответ прозвучал мягко, почти шёпотом:
— Может, я и смотрела мимо… но твой голос всё равно оставался рядом.
Между ними повисла тишина. Её дыхание стало неровным, его взгляд был слишком близко, но шаг дальше никто не сделал.
Они двинулись дальше. Коридоры с зеркалами отражали их рядом, будто стены удерживали их от разрыва. Каждый шаг отдавался в сердце, громче, чем звон золота вокруг.
В «Галерее красавиц» время будто остановилось. Женские лица смотрели с позолоченных рам — задумчивые, таинственные, чужие и в то же время живые.
Кристиан остановился у портрета Софии Баварской.
— Подойди, — сказал он тихо.
Софи встала рядом. Их плечи почти соприкоснулись.
— Если бы ты жила тогда… твой образ висел бы здесь. Среди самых прекрасных.
Она смутилась, но сумела улыбнуться:
— Жаль, что нет галереи мужчин. Твой портрет тоже занял бы своё место.
Он усмехнулся, но в глазах блеснуло что-то печальное:
— Возможно. Только в самом углу. Там, где никто не увидит.
Софи ответила быстрой, почти упрямой улыбкой, словно не позволяла себе дрогнуть. В её глазах мелькнуло то, что он не сумел прочесть.
Они стояли в густой тишине под взглядами женщин прошлого, которые, казалось, знали их тайну лучше, чем они сами.
Выйдя из дворца, они неспешно двинулись по широкой дорожке. Газон был усыпан золотыми листьями, по обе стороны тянулись старые липы, их кроны сверкали в солнечном свете, словно покрытые тонким золотом. Воздух пах сырой травой и последними цветами.
Софи и Кристиан шли рядом, время от времени останавливаясь: посмотреть на белку, что прыгала по веткам, или на лебедей, скользящих по воде. Она смеялась его коротким репликам, он отвечал лёгкими шутками, но между их словами всегда оставалось пространство — натянутое, электрическое.
Они дошли до небольшого мостика и склонились к перилам, глядя на воду. В отражении рядом с её силуэтом был его — близкий, но другой. Софи провела рукой по волосам, и её отражение на секунду слилось с его.
Дальше дорога вывела их к белой колоннаде у самой воды. Изящные колонны тянулись ввысь, свет скользил по их изгибам, и павильон казался скрытым от чужих глаз.
Софи провела ладонью по холодному камню и тихо сказала:
— В таком парке и заблудиться можно… Зачем, интересно, короли строили его такими огромными?
Кристиан встал почти вплотную, её кожа ощутила его тепло. Его голос прозвучал ниже, мягко, но с тенью:
— Наверное, чтобы прятаться… для любовных интриг.
Она подняла на него глаза. Взгляд — слишком близко. Его дыхание коснулось её лица. Он наклонился, губы едва задели её губы и… остановился. Секунда. Другая. Его пальцы сжали ткань её пальто на талии слишком крепко, словно он удерживал себя, а не её.
— Кристиан… — выдохнула она, не понимая сама, умоляет ли или зовёт.
Он закрыл глаза, как человек, который хотел бы оттолкнуть, но вместо этого медленно подался ближе. Поцелуй начался осторожно, будто он пробовал её вкус. Но вскоре сдержанность рухнула. Его губы захватили её жадно, с болью и жаждой, в каждом движении чувствовалась внутренняя борьба — как будто он ненавидел себя за то, что не может остановиться.
Софи дрожала, её пальцы вцепились в его плечо, будто боялась, что он исчезнет. Но он держал её крепко, сильнее, чем прежде, признавая: уйти уже не способен.
Он оторвался от её губ, дыхание было сбивчивым. Несколько секунд он молчал, словно решал, стоит ли говорить дальше. Потом почти шепнул, не отрываясь от её глаз:
— Если бы мы были в том времени… я бы любил тебя по-французски. Может, там мне хватило бы смелости.
Софи не нашла слов. Она только задержала взгляд, и внутри дрогнуло осознание: этот поцелуй был не маске, не Лине. Ей. Настоящей.
Она прижала ладонь к губам, словно хотела удержать его дыхание на коже. И от этого ей стало невыносимо легко и страшно одновременно.
В этот миг весёлый лай собаки и голоса заставили их одновременно вздрогнуть. В павильон вошла пара с питомцем. Кристиан чуть отстранился, дыхание его всё ещё было сбивчивым. Он усмехнулся с лёгкой досадой:
— А сейчас тут слишком много туристов. Так что… селяви, Софи.
Она улыбнулась, будто прятала огонь внутри:
— Да уж, как жаль…
Они пошли дальше по аллее, каждый сохраняя на губах вкус этого поцелуя и напряжение борьбы, которую он так и не выиграл.
