34. «Невидимая боль».
«Она не знала, как ему помочь,
поэтому просто осталась рядом.
Иногда этого — достаточно.»
Софи вышла на кухню уже полностью одетая: чёрные брюки подчёркивали её фигуру, розовая блузка придавала утреннюю нежность. Волосы после душа мягкими волнами ложились на плечи, лёгкий макияж делал её взгляд чуть глубже, но в нём всё ещё оставалась свежесть утра.
На столе был накрыт завтрак: булочки, сыр, масло, варенье. Запах кофе смешивался с ароматом свежего хлеба. За столом, с чашкой в руке, сидел Кристиан. Его профиль был спокоен, почти домашний — непривычно тёплый для него.
— Ты явно постарался, Кристиан, — сказала Софи с улыбкой, окинув взглядом изобилие.
— Я просто не хочу, чтобы пошли слухи, будто морю своих гостей голодом, — отозвался он в своём стиле и бросил ей быстрый озорной взгляд.
Она тихо усмехнулась, но улыбка тут же стерлась. Кристиан побледнел, будто внезапно ушёл весь цвет из лица. Он машинально коснулся виска, пальцы дрогнули.
— Кристиан… что с тобой? — в её голосе прозвучала тревога.
Он попытался выровнять дыхание, но в глазах мелькнула тень боли.
— Сейчас… пройдёт. Нужно только выпить таблетку.
Софи сразу поднялась, подала ему стакан воды. Он взял из коробочки несколько капсул — те самые, что она заметила утром, — и медленно запил. Её ладонь легла ему на спину, чуть поддерживая, пока он пил.
— Всё нормально, — сказал он ровнее, хотя пальцы всё ещё крепко держали стакан. — Сейчас отпустит.
Она медленно села напротив, не отводя взгляда. В груди было сжато чувство — смесь жалости и страха, но больше всего желание понять.
— Кристиан… но ведь такие боли просто так не появляются, — произнесла она осторожно. — Откуда это у тебя? Что говорят врачи?
Он замолчал. Секунда, другая — и даже тиканье часов стало громче. Его пальцы напряглись на стакане так сильно, что побелели костяшки. Взгляд скользнул мимо неё, к окну. Голос прозвучал низко, отрывисто:
— Ничего точного. Возможно, последствия аварии.
Слово ударило, как камень в стекло.
Авария.
Та самая, которую они оба старались обходить.
Тишина стала почти осязаемой. В груди у Софи всё сжалось — слишком много воспоминаний, слишком много боли, спрятанной за этим словом.
— Но прошло столько лет… разве такое возможно? — её голос дрогнул, прозвучал тихо, как будто она боялась даже касаться этой темы.
Кристиан задержал взгляд на окне, потом снова посмотрел на неё. В глазах мелькнула усталость, но слова прозвучали почти равнодушно:
— Я уже ничему не удивляюсь. Значит, возможно.
Он поставил стакан на стол и, словно перерезая тяжесть разговора, сменил тему.
— Кстати, у меня на сегодня планы. Погода отличная. Как насчёт небольшой экскурсии? Замок Нимфенбург сейчас особенно красив.
— Но как же твоя головная боль? — спросила Софи, всё ещё не отпуская тревогу.
— Поверь, пройдёт. Свежий воздух только поможет. — сказал он тише, но с твёрдостью.
Она посмотрела на него пристально. Внутри ещё жила тяжесть от сказанного, но его голос звучал так, что спорить казалось лишним.
— Я согласна. Я люблю истории курфюрстов и королей.
На его лице впервые за утро появилась настоящая улыбка — тёплая, неигранная. Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Договорились. Сегодня я буду твоим личным экскурсоводом.
Софи улыбнулась в ответ, и в эту секунду мрачность последних минут растворилась.
В этом взгляде было то, что трудно спрятать: для него она и правда была особенной.